Дима на удивление быстро даже для самого себя пошел на сделку с совестью и перестал разнюхивать. Денег от пассажиров «Тундры» и небольшой прибавки в виде конвертов от Елизаветы с лихвой хватало на то, чтобы жить в комфорте. Он приоделся, обновил свой допотопный смартфон и вообще ни в чем себе не отказывал. Негативные мысли и тревожное настроение сняло как рукой, после того как карманы начали наполняться солидной наличностью. Впрочем, несмотря на щедрые чаевые, которые убедили его помалкивать и не высовываться, парень по своей натуре был тем еще непоседой. С раннего детства он доставал взрослых разными вопросами. К тому же по-настоящему необычный внешний вид и повадки «братков», как он называл их про себя, не позволяли окончательно выбросить эту тему из головы. Парень не был инфантильным дураком и трезво оценивал ситуацию. Он прекрасно понимал, что ребята это серьезные и шутить с ними не стоит. Конечно, есть вероятность, что они рассекают на дорогой черной иномарке и одеваются как громилы из дешевого триллера только ради показухи. Бизнес этих товарищей, вполне вероятно, мог быть легальным. Именно так, как заверила его Елизавета, но проверять подлинность этой версии парню не хотелось. Тем не менее из сугубо исследовательского интереса Дима навел некоторые справки, не привлекая внимания. Благо в интернете можно раскопать всякое.
Помпезный и вычурно пафосный логотип, который красовался на крышке каждого следующего спецящика, на деле оказался не знаком тайной организации или какого-нибудь секретного общества. Все было куда проще и прозаичнее. Под многозначительным и загадочным названием ООО «ДЕУС» скрывалась ничем не примечательная региональная логистическая компания. Проще говоря, энное количество фур, грузовиков и прочей периферии для транспортировок разного рода предметов из пункта А в пункт Б. Парень совершенно ничего не понимал в подобного рода деятельности, но с виду все выглядело скучно и законно. Конечно, тот факт, что со спецгрузом все не просто, был очевиден, но Дима все меньше верил в откровенный криминал или что-то подобное. Естественно, параноик всегда оставит в загашнике версию о секретной иностранной ЧВК, скрывающейся под благовидной ширмой коммерческой структуры, готовящейся совершить государственный переворот в отдельно взятом чумазом пригороде и тайком переправляющей грузы современного оружия, пользуясь отдаленным супермаркетом как перевалочным пунктом. Или, например, о преступном синдикате, перевозящем по ночам свое зелье на продуктовых фурах. Благо современные сериалы могли подкинуть и не такие версии. Но, размышляя рационально, парень пришел к выводу, что в ящиках или, как он и предполагал изначально, какой-нибудь дорогущий алкоголь, тайком привезенный из-за кордона и во избежание лишних трат не прошедший сертификацию, или, что тоже возможно, какая-нибудь серая наличность, которую нежелательно проводить через бухгалтерию и светить перед налоговой. Так или иначе, в одном он с Санычем согласился. Дело это было совершенно не их ума, и рисковать внезапно подвернувшимся доходом ради детского стремления докопаться до какой-то там правды явно не стоит.
Тот факт, что за грузом приезжают здоровенные детины, на первый взгляд, конечно, пугал и настораживал, но, поставив себя на место руководства, Дима рассудил, что в этом нет ничего сверхъестественного. А кого отправить за важной посылкой среди ночи в маргинальный промышленный Мухосранск? Девочку-секретаршу и пару пьянчуг-рабочих? Чтобы мужики тайком порастаскивали содержимое, а девчушка, не дай бог, угодила в лапы местных отморозков? Нет, то, что ночные посетители напоминают рэстлеров и почти наверняка скрывают под куртками как минимум по травмату, было вполне естественно и более чем оправдано. Наверняка бывшие военные или еще кто. Такие и друг на друга смотрят пренебрежительно, а уж презрительное отношение к щуплому вчерашнему студенту и вовсе не удивительно.
Так что Дима, насытившись своими детективными изысканиями и грезами о мировом заговоре, вскоре отбросил весь этот вздор и расслабился. На протяжении следующего месяца они с Санычем мирно и без происшествий имитировали активную деятельность и бурную работу. Парень втянулся в местный производственный ритм и даже начал получать удовольствие. Разгрузка его ничуть не тяготила, а общество старшего было по-прежнему приятным и интересным. Дима иногда хозяйничал и перенимал на себя обязанности завскладом, благо справиться с ними никакого труда не составляло. Ночные смены шли своим чередом, и все было тихо и спокойно, пока однажды очень круто не изменилось.
Сентябрь уже закончился. За ним прошла половина октября, и где-то на горизонте уже начал маячить последний месяц холодной провинциальной осени, выдавшейся в этом году особенно хмурой. Несмотря на то что до официального начала зимы времени оставалось еще прилично, со свинцового неба уже порой опускались крупные белые хлопья, а лужи ранним утром оказывались покрыты тонкой коркой льда. Впрочем, в непогоде были свои плюсы. Дима радовался тому, что он смог избежать необходимости морозить задницу на каком-нибудь плацу под гневные выкрики офицеров. Вместо этого парень мог тихо и мирно коротать рабочие часы рядом с напарником, который уже успел стать ему если не другом, то очень неплохим приятелем.
Мужики привычно сидели за столом и ждали прибытия машины. Шел второй час их смены, и грузчики задумчиво попивали чай. Дима сонно клевал носом над очередным журналом с головоломками. С улицы послышался гул двигателя грузовика.
– Не прошло и года, – проворчал Саныч.
Старший начал подниматься со стула, но очнувшийся от дремы Дима его остановил:
– Давай я. А то совсем сейчас усну.
Начальник хмыкнул, сделав неопределенный жест рукой, и парень, зевая, проследовал к воротам. Молодой человек поднял роллет и начал сигнализировать водителю ладонью. Когда кузов наконец поравнялся со шлюзом, Дима хлопнул по нему рукой. Машина остановилась. Новичок ловко отворил створки, зафиксировал их в открытом положении и подкатил тележку.
– Тебе помочь, Димон? – поинтересовался старший, глядя на старания молодого коллеги. Правду говорят, на то, как кто-то работает, можно смотреть вечно.
– Да не, Саныч, забей. Управлюсь сам. Пей свое чайло, а то остынет. Ты ж у нас почти пенсионер как-никак. Тебе надо спинку свою беречь, – издевательским тоном заметил Дима.
– Ты, щенок, мне тут поговори еще. Пушок на яйцах пока не вырос. Так с начальством общаться! – отхлебнув из кружки, не остался в долгу старший. – Ладно, серьезно помощь нужна, нет?
– Не, тут делов на пять минут. Расслабься.
– Ну как скажешь.
Парень перетащил ящик на тележку, убедился, что тот стоит надежно, и выкатил его из кузова. Он оставил его в центре складского помещения и полез обратно в фургон, чтобы вытащить оставшиеся внутри коробки и упаковки. Провозившись с товаром минут десять, Дима сверился с ведомостью, расписался в документах и отпустил машину. Затем молодой человек привычно рассортировал привезенное по стеллажам и полкам, взялся за ручки тележки и покатил ценный груз в подсобку.
Санычу быстро наскучило наблюдение за напарником, и он, допив чай, придвинул к себе газету и принялся листать страницы. Добравшись до криминальной хроники, он с интересом начал читать статью о внезапной кончине местного капитана полиции, которого убил какой-то сумасшедший прямо у собственного подъезда. В статье говорилось, что полицейский собирался отправиться с сыном на отдых, но в это время на них напал полоумный старик и расстрелял в упор. Капитан отважно пытался разоружить преступника и, уже раненый, не прекращал попыток защитить сына, но, к сожалению, ему это не удалось. Следствие пока не выявило связи между потерпевшими и нападавшим, но предположительно причиной такой зверской расправы послужили душевное помешательство и криминальное прошлое преступника.
– Молоток, дед, – ухмыльнувшись проговорил Саныч. – Знаю я наших мусоров. Видно, за дело.
Старший плюнул на палец и перелистнул страницу. Когда он взялся за очередную статью, посвященную загадочным событиям в пригородном дачном поселке, вдруг из каморки послышался возглас Димы:
– Еп твою…
За многозначительной фразой последовал шум гремящих по полу ведер. Саныч тяжело вздохнул и пошел в подсобку, ожидая увидеть там расшибившего себе в темноте локти напарника.
– Димон, мля. Я ж тебе говорил, давай поаккуратнее, елы-палы. Убьешся на хрен, а мне потом отвечать. Свет не додумался, что ли… – Саныч вдруг запнулся, уставившись на стоящего в полумраке каморки испуганного парня.
Дима поставил последнюю коробку с пивом на полку и сверился с ведомостью. Все сошлось, как в аптеке, и, удовлетворенно кивнув, парень отложил список и отправился к водителю. Шофер молча протянул ему в открытое окно документы, Дима расписался под галочкой и вернул бумаги. Мужчина молча поднял стекло, завел двигатель и уехал, а парень влез обратно в разгрузочный шлюз и принялся за тележку. Он, кряхтя, подкатил ее к двери подсобки, открыл каморку и, прицелившись, завел груз внутрь. Припарковав свою ношу, парень собрался уходить, но тут телефон, из-за активных телодвижений все это время продвигавшийся вверх по узкому карману Диминых штанов, достиг точки невозврата, предательски выскользнул из джинсов и завалился под тележку.
– Дерьмо! – выпалил парень.
Он опустился на колени и начал шарить рукой по полу, освещаемому только узким лучиком света из распахнутой двери подсобки. Провозившись пару минут, парень наконец нащупал злополучный смартфон и схватил его. В этот момент прижатое к стенке ящика ухо молодого человека вдруг уловило в царящей вокруг тишине какой-то звук. Дима поднялся на ноги, все еще держа телефон, и удивленно уставился на спецгруз. Странный шорох повторился. На этот раз немного громче. Парень включил на гаджете фонарик и осветил им поверхность ящика. Доски были подогнаны плотно, и разглядеть что-либо не представлялось возможным. Дима опасливо приблизился и приложил ухо к крышке. С той стороны послышался тихий скрежет, будто кто-то царапал древесину изнутри. Мысли парня начали путаться, в голове поплыло, и в это мгновение из ящика донесся едва слышный голос, который произнес всего одно слово:
– Помогите!
– Еп твою… – Дима в ужасе отшатнулся от ящика и, запнувшись, опрокинул стоящие на полу каморки ведра, которые покатились по бетону с характерным грохотом.
Когда Саныч заглянул в темную подсобку и увидел в тусклом свете коридорной лампы очертания стоящего с открытым ртом и выпученными глазами парня, слова застряли у старшего в горле. Придя в себя, он все-таки опомнился и спросил:
– Димон, ты чего? Дух коммунизма, что ли, привиделся?
Парень, ничего не отвечая, таращился на стоящий посреди помещения ящик.
– Ау! База вызывает Хьюстон! Как слышите?
– А? Че? – вышел из оцепенения Дима.
– Хрен ли ты тут стоишь, как Дракула перед гробом? Я чуть не обосрался, когда тебя увидел. Думал, у тебя приступ какой-то или типа того. Димон, тебя в детстве головой вниз не роняли случайно, а? – Старший немного успокоился и включил в подсобке свет. Помещение мгновенно утратило жутковатую атмосферу и из таинственной и зловещей комнаты, озаряемой лишь мигающим отблеском коридорной лампы дневного освещения, превратилось в обычную захламленную каморку. Чем, собственно, всегда и являлось.
– С-Саныч… там… в ящике… – нервно пробормотал Дима. Старший вопросительно уставился на парня.
– Там… Я без понятия, че там, но… Саныч, там, по ходу, кто-то есть.
– Малой, херню не неси. Никого там нет. Давай пошли отсюда от греха подальше. – Старший взял парня за предплечье и уверенно потащил за собой.
– Да ты послушай сам! Там, сука, точно кто-то есть! – вдруг взорвался парень и вырвался.
– Так, слушай. Я уже говорил, мне по херу. Даже если там Ленин, прямо из мавзолея вывезенный. Говорю, нам это все… – Закончить фразу старший не успел. Его слова оборвал глухой удар по внутренней стороне крышки ящика, отчего тот немного тряхнуло.
– Мля! – в сердцах выпалил начальник и тоже уставился на ящик. За стуком последовал едва слышный жалобный вопль.
– Я же говорил, что там есть кто-то.
– По ходу.
– И че делать будем?
– Надо подумать. – Саныч взял себя в руки.
– О чем думать, Саныч? Там, сука, человек в ящике! Так, ты как знаешь, а я за монтировкой.
– Димон, стой! Не пори горячку, – бросил мужчина вслед удаляющемуся парню.
Саныч подошел к спецгрузу и, простояв секунду в нерешительности, произнес:
– Эй, есть там кто?
В ответ он услышал только неразборчивые обрывки фраз и удары. Саныч отошел от ящика, схватившись за голову, и начал судорожно думать. Через мгновение в комнату влетел Дима, держа в одной руке ржавую монтировку, а в другой пассатижи.
– Ты че удумал, боец? – спросил старший.
– А ты попробуй угадай!
– Димон, это очень плохая идея!
– А у тебя получше есть? – дрожа всем телом, спросил парень.
– Так, ты давай успокойся. Во-первых, мы ни фига не знаем, кто там и по какой причине. А во-вторых, пораскинь-ка своими мозгами и подумай, что будет, когда за ящиком приедут эти мордовороты. Думаю, лишение премии – это самое малое, что нас будет ждать.
– И че ты предлагаешь, а? Просто забить на все? Саныч, там человек внутри, еп твою душу. Ты у нас нигилист седовласый, но я так не могу! – насел на старшего парень, активно размахивая пассатижами.
– Дима, ты меня можешь кем угодно считать, но открыть ящик я тебе не позволю! Нас завалить за это обоих могут, ты понимаешь? Это не бухло паленое. Тут, по ходу, реально какая-то жесть нездоровая творится, и я в эту прорубь с говном нырять не собираюсь. И тебе не позволю.
– Ты, Саныч, поздновато целку включить решил. Я говорил, что плохо все эти ваши мутки пахнут. Помогай или отвали с дороги, а то я за себя не ручаюсь! – Дима демонстративно замахнулся монтировкой.
Несмотря на показной цинизм и бахвальство, в глубине души Саныч был все-таки человеком незлым. Он никогда не проходил мимо, когда кому-то действительно нужна была помощь. Естественно, с возрастом юношеский идеализм, который, похоже, все еще не выветрился из горячей головы Димы, осел на дно, уступив место трезвой оценке действительности. Мужчина понимал, что окружающие часто готовы просто использовать его чувство справедливости и ответственности в своих корыстных целях, поэтому старался не давать им повода. Но тем не менее в данной ситуации, как старший ни пытался унять эмоции и прислушаться к голосу разума, который вопил, что лучше просто уйти, стоять в стороне мужчина не смог. Поэтому он выругался, смачно плюнул прямо на бетон и отпихнул в сторону парня, начавшего было ковырять доски пассатижами, переняв эстафету. Что-то подсказывало, что эта внезапная операция по спасению неизвестного имела все шансы стать самой большой ошибкой в его жизни.
Аккуратно, чтобы минимизировать следы вмешательства, пройдя вдоль крышки монтировкой, Саныч наконец высвободил последний гвоздь. Он отступил на шаг, держа наготове тяжелый инструмент.
– Эй, внутри. Давай только без фокусов. И не орать, ясно? – С этими словами он посмотрел на Диму и, закрыв глаза, кивнул. Парень осторожно приблизился к ящику и сдвинул крышку трясущимися от волнения руками. Та покачнулась и свалилась на пол.
– Димон, ну у тебя че, совсем руки из жопы, что ли? Хорошо, Дуни сегодня нет.
– Прости, Саныч, – бросил в ответ парень.
Напарники приблизились к спецгрузу и недоуменно уставились на содержимое ящика. Пространство внутри деревянного контейнера было покрыто красной бархатной материей, на которой, щуря от яркого света испуганные глаза, лежала молодая девушка в красивом вечернем платье.
– Ты кто, блин? – спросил старший.
– А-Алена, – только и смогла вымолвить девушка.
– Да по хер, как тебя зовут. Че ты тут делаешь и что вообще происходит?
– Н-не знаю. Вы только не убивайте! Я никому не скажу ничего.
– М-мать… – выпалил старший и, отбросив монтировку в сторону, отошел к стене, упершись в бетон головой.
– Не бойся. Тебя никто не тронет, – постарался успокоить девушку Дима. – Что случилось? Тебя похитили?
– Я… Я не помню ничего. Вроде я в больнице лежала, а больше ничего.
– Не переживай. Воды хочешь?
– Да, очень!
– Сейчас.
Парень сходил в разгрузочную зону и вернулся со стаканом, наполненным водой из чайника. Девушка села и принялась жадно пить. Дима вышел из каморки и подошел к стоящему у дверей старшему.
– Че делать будем, Саныч? Надо ментам звонить.
– Ты совсем охренел, Димон? Каким, в жопу, ментам? Даже если эти, на «Тундре», им не отстегивают, как ты объяснишь весь этот балаган? Или вместо армейки решил на зону заехать?
– Ну а что делать?
– Я тебе, Дима, скажу, что делать. Только тебе это не понравится.
– Излагай.
– Варианта у нас два. Можем все втроем сейчас одеться, обуться и свалить куда подальше. Если повезет, даже протянем месяц-другой. Ну а потом нас найдут, бабу закатают обратно в коробку, а нам с тобой сделают по свинцовой прививке. Прямо вот сюда. – Саныч бесцеремонно ткнул Диме пальцем прямо в лоб. – Вариант второй. Ты перестаешь тут корчить мать Терезу, и мы пакуем даму туда, откуда взяли. И все. Не слышали, не видели ничего. Есть даже вероятность, что нам поверят.
– Ну ты, Саныч, и мудло, конечно, – злобно посмотрел на старшего Дима.
– Я, Димочка, в отличие от тебя, понимаю, что геройство тут не прокатит. Если ты думаешь, что мне ее не жалко, то ты ошибаешься. Очень даже жалко. Вот только сделать мы с тобой ни хрена не сможем. Грубо? Да. Жестоко? Да. Но это суровая правда. И тебе придется или ее принять, или расхлебывать последствия. И заметь, что не тебе одному.
Дима серьезно и гневно посмотрел на Саныча и после короткого колебания достал из кармана сотовый.
– Знаешь, Саныч. Я все-таки рискну, – с этими словами он разблокировал мобильник и набрал телефон службы спасения.
Находящаяся за стеной девушка немного оправилась от шока и прислушалась к разговору мужчин. Она понимала, что происходит, не больше, чем они. Алена осторожно вылезла из ящика, зацепив краем платья торчащий из древесины гвоздь. Материя натянулась, и от нежного шелка оторвался небольшой лоскут, оставшийся висеть на ржавом острие. Девушка тихо опустила босые ноги на пол и на цыпочках прокралась к двери каморки. Речь стала слышна отчетливее. Парень, судя по всему, уговаривал пожилого мужчину в спецовке вызвать полицию, но тот почему-то юлил и не соглашался. Алене, и без того до смерти напуганной, стало еще страшнее. Кто эти двое? Ее похитители? Или, быть может, случайные встречные? И что она вообще тут делает? В голове всплывали обрывки воспоминаний. Машина, кафе, затем конфликт и резкий удар. После него еще один – и темнота. Дальше какие-то совсем уж размытые образы. Доктора, палата реанимации, улыбающееся лицо и темнота деревянного ящика. Выглянув из каморки и оглядевшись, девушка поняла, что находится на каком-то продовольственном складе. Присмотревшись, она мысленно поправила себя. Нет, не склад. Супермаркет. Кто и зачем ее сюда приволок? Впрочем, сейчас это неважно. Нужно спасаться. Речи старика ей нравились все меньше.
– Дерьмо. Нет связи. Че тут за геопатогенная зона? – раздраженно выпалил парень.
– Да тут у всех через раз. Ближайшая вышка в десяти километрах. И то, поди, уже всю на цветмет разобрали, – отстраненно ответил старик.
– На улицу выйду. И ты, Саныч, меня не остановишь!
– Хрен с тобой, звони. Мы уже и так в заднице.
Парень поднял тяжелые ворота разгрузочного шлюза и выскочил в темноту. Девушка выглянула из-за угла и увидела ярко освещенное складское помещение, в противоположной стене которого зиял распахнутый проход, ведущий к свободе. Она опасливо покосилась на стоящего к ней спиной старика и приготовилась к рывку. Уже почти сделав первый шаг, она вдруг спохватилась и вернулась в каморку за валяющейся на полу монтировкой. Вооружившись тяжелой железкой, Алена глубоко вдохнула, закрыв глаза, а затем молнией ворвалась на склад.
Саныч решил, будь что будет, и безразлично стоял, опершись на полку с консервированной сайрой. Дима мелькал в темноте двора, пытаясь нащупать сигнал мобильника. Вдруг за спиной раздался какой-то шорох. Старший обернулся и тут же получил тяжелый удар в живот, сбивший ему дыхание. Алена отпустила монтировку, и та осталась в прижатых к спецовке руках осевшего на пол мужчины. Девушка вскрикнула, то ли от страха, то ли от того, что сама до конца не верила, что решится на такой поступок, и не сбавляя темпа рванула к спасительному шлюзу. Она на полном ходу пробежала через склад и, уже несясь голыми ногами по холодному металлу разгрузочного мостика, вдруг заметила на самом его краю тонкую корку свежей наледи. Возможно, продолжай она уверенное движение, это не сыграло бы никакой роли. Девушка мягко спрыгнула бы на асфальт, прошмыгнула мимо не успевшего опомниться парня и скрылась бы, затерявшись в ночной промзоне. Затем ее подобрал бы какой-нибудь запоздалый бомбила, отвез в больницу или в полицейский участок, и она бы изложила свою странную и невероятную историю удивленному участковому с блокнотом в руках. Но судьба, или предопределение, или банальное невезение и неуклюжесть юной бедняжки распорядились несколько иначе. Девушка, запаниковав, инстинктивно попыталась замедлиться, но, увы, инерция и сила притяжения оказались куда сильнее воли к свободе и жизни, поэтому Алена, потеряв равновесие, начала заваливаться на спину, и у самого края ее ступня наконец попала на октябрьский ледок, отчего размахивающее руками тело окончательно потеряло управление. Девушка сделала в свежем ночном воздухе свое первое и последнее сальто и грузно шмякнулась прямо у ног ошарашенного Димы. В ее тускнеющих глазах на мгновение еще раз промелькнули решимость и уверенность в собственных силах, после чего переломанный шейный отдел позвоночника отрубил мозгу связь с телом. В голове Алены вспыхнуло несколько последних синапсов, которые, впрочем, очень быстро развеялись.
– Какого хера! Саныч, неси аптечку! Саныч, быстрее! – завопил Дима, немного отойдя от увиденного. Старший стоял в проходе, облокотившись рукой о косяк и потирая ушибленный живот.
– Не думаю, что поможет.
– Саныч, тащи скорее!
– И че ты сделаешь? Зеленкой ей шею смажешь? Можешь с таким же успехом подорожник к заднице приложить. Толку больше будет. – Даже в такой ситуации старший нашел в себе силы для хохмы.
– Но она же!.. Она же!..
– Да кранты ей, Дима. Ты сам не видишь?
Парень в отчаянии вперился глазами в распластанное на холодном асфальте остывающее тело. Девушка была однозначно мертва, и тут уже никто и ничего не мог поделать.
– Я так понимаю, полиция отменяется? – хмуро спросил старший. Дима злобно посмотрел на него, давясь гневом.
– Да пошел ты!
– Да-да. Все, пацан, мы с тобой влипли, – прокряхтел старший, спрыгивая на землю. – Ты за руки, я за ноги.
– Это тебе что, мяса кусок, что ли? Или очередная коробка с бананами? Тебе, Саныч, деньги дороже человеческой жизни?
– Я ее, Дима, не убивал. И, заметь, даже согласился на ментов, но теперь ситуация изменилась. И я совру, если скажу, что расстроен. У нас, может, шанс теперь есть выпутаться.
– Мудила старый.
– От мудилы слышу. Давай, потащили уже.
Дима, с трудом преодолев чувство стыда и страх, все-таки помог старшему затащить бездыханное тело обратно. Они с трудом заволокли Алену в кладовку и уложили в ящик. Затем Саныч с каменным лицом установил крышку на место и забил гвозди. Он не стал говорить ничего и так уже находящемуся на грани срыва парню, но в душе со стыдом обрадовался тому, что девушка погибла бескровно и ему не пришлось отдраивать пол склада, скрывая следы произошедшего. После того как с перемещением тела было покончено, Саныч приступил к моральной обработке Димы. Он ожидал бурное сопротивление, но, к счастью, когда адреналин перестал переполнять юную кровь, парень быстро понял, что теперь они в одной лодке и раскачивать ее не стоит. Старший достал из сумки флягу, приготовленную для особых случаев, справедливо рассудив, что это именно он, и заставил Диму выпить. Затем отхлебнул сам. Напарники молча сидели, стараясь унять нервы, но получалось у них плохо. Когда приехала «Тундра», коллеги, будто по команде, взбодрились и состроили на лицах безразличие. Дима демонстративно вперился в кроссворд, а старший взял на себя работу по передаче груза. «Братки» привычно перетащили ящик в кузов пикапа и на мгновение пристально уставились на сидящего за столом парня. Тот, не выдержав тяжелого взгляда, поднял голову и доброжелательно улыбнулся. Один из бугаев презрительно хмыкнул, расплатился со старшим, и мордовороты удалились. Никто из присутствующих не заметил совсем маленький кусочек шелка, оставшийся на ржавом гвозде, заколоченном в ящик, ставший последним пристанищем так и не успевшей толком пожить девушки.
Саныч мрачно стоял в раскрытом проеме шлюза и смотрел вслед уезжающему автомобилю. К нему подошел измотанный и разбитый Дима. Старший вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил сразу две и протянул одну напарнику. Парень затянулся и спросил:
– Саныч, что это все значит? Они че, работорговцы, что ли?
– Я, Димон, похож на криминальный справочник? Почем я знаю?
– М-да, жалко ее.
– Жалко. Только вот для нее все закончилось уже.
– А мы что? – безразлично спросил парень.
– А мы, друг мой сердечный, с тобой теперь в полной жопе.