Краем глаза замечаю темное пятно, а в следующую секунду Деклан выбивает нож у меня из рук.

Он хватает меня и поднимает на ноги. Обнимает и прижимает к своей груди, бормоча ругательства.

– Чертова упрямая женщина, – шипит он, тряся меня за плечи. – Иисус, Мария и херов Иосиф, ты совсем с ума сошла!

Он берет мое лицо в руки и впивается в меня губами. Я позволяю ему себя поцеловать и цепляюсь за ворот его кожаной куртки трясущимися пальцами, стараясь удержаться на ногах, хотя коленки предательски дрожат.

Когда мы прерываемся, кухня уже пуста. Не считая нас двоих.

– Черт возьми, Слоан. Черт возьми!

Его рука гладит мои волосы и затем хватает за затылок. Потом он снова меня встряхивает, пока его грудь судорожно вздымается. Прижимает мой лоб к своему и закрывает глаза, тяжело вздыхая.

– Никогда, мать твою, больше меня так не пугай.

Я ничего не могу с собой поделать. И начинаю слабо смеяться.

– О черт возьми, я серьезно!

– Ты совсем долбанутый.

– Я долбанутый? Ты собиралась отрезать себе палец ради человека, которого едва знаешь!

– Дело в принципе.

У него глаза на лоб лезут.

– В принципе?

– Да. В принципе. У меня их всего ничего, но они непреложны. Первый – другие люди не должны из-за меня страдать, если это в моих силах. Второй – я сама отвечаю за свои косяки. Если что-то в моей жизни идет не так, я виню в этом только себя. Соедини их вместе и получишь ситуацию, когда я стою на коленях посреди кухни и кладу мизинец под нож.

Деклан снова меня целует. Исступленно.

– Психичка еб*нутая, – бормочет он себе под нос. – Черт меня подери.

– Это у тебя раздвоение личности. Ты появился в дверях как Терминатор!

Он заключает меня в объятия и прижимает к себе. Его сердце бешено колотится о ребра, а рука на моем затылке дрожит. Пытаясь перевести дух, он медленно меня укачивает.

– Мне просто нельзя оставлять тебя одну. Никогда. Это единственный выход.

Уткнувшись ему в грудь, я невнятно бормочу:

– Не переживай. Я больше не буду разговаривать ни с кем из твоих людей. Урок усвоен.

– Не думаю, что у тебя будет выбор, ведь после такого они станут каждый день складывать к твоим ногам венки роз.

– Мне нравится, как это звучит. Где ты был?

– Дай мне минуту. У меня все еще инфаркт.

Он берет меня на руки и уносит с кухни обратно в спальню. Усаживает рядом с кроватью, снимает всю одежду, потом раздевается сам, укладывает меня на кровать и забирается ко мне. Затем натягивает на нас одеяло и покрывало, привлекает меня к себе и сжимает так крепко, что я боюсь исчезнуть в облачке дыма.

Спустя какое-то время я говорю:

– Извини, что угрожала воткнуть нож тебе в череп. Я это не серьезно.

– Серьезно.

– Ну ладно, да. Но я бы об этом пожалела. И очень горько плакала бы на твоих похоронах. Мне не стоило говорить такого при твоих людях. Прости меня. Но не могу гарантировать, что не толкну тебя под машину, если ты тронешь кого-то из этих парней. Они тебя обожают. Они правда не были виноваты.

– Знаменитые чары феи Динь-Динь.

– Именно.

– Только верни деньги, которые ты у них украла.

– Я их не крала. Я их выиграла – честно и без обмана.

– То есть им ты тоже сказала, что ты «зверь» в покере? Как мне?

– Конечно нет! Но это же часть игры!

Деклан тяжело вздыхает.

– Ты и правда зверь, подруга.

– Мне нравится иногда надевать корону, чтобы люди видели, с кем имеют дело. Где ты был?

– Гулял.

Я с сомнением повторяю:

– Гулял.

– На пляже.

Он отправился на ночную прогулку по пляжу в армейских сапогах?

– Тебе нужно было растерзать маленького тюлененка?

– Мне нужно было прочистить голову. И дать тебе выдохнуть. Ты была расстроена окончанием нашего разговора.

Он продолжает, несмотря на мое молчание:

– Я вписал тебя в завещание.

– О нет. Опять ты про деньги.

– Да, снова про деньги. Ты кое-что сказала про свою подружку, и это крепко засело у меня в голове.

– Что?

– Что если что-то случится с Казимиром, это ее убьет.

Поглаживая меня по щеке, он нежно меня целует. Его голос хрипит.

– И я задумался, как ты отреагируешь, если что-то случится со мной.

– Я буду слишком занята своими бриллиантами в гардеробной, чтобы особо об этом переживать.

– Дичь.

– Ты снова пытаешься заставить признаться в своих чувствах?

– Ага.

– И ты используешь это против меня, когда заведешь свою белиберду насчет женитьбы?

– Ага.

– Тогда я не буду ничего говорить.

– Но я хочу это услышать. Мне нужно это услышать. Ты сказала, что чувствуешь себя опьяненной, но у меня все еще хуже. Я зависим. Если ты не дашь мне очередную дозу, я сойду с ума.

Деклан осыпает меня быстрыми и нежными поцелуями, покрывая ими губы, щеки, подбородок. Пытается подлизаться, хитрец.

– Ладно. У тебя красивые руки.

Он прерывает поток поцелуев, поднимает голову и смотрит на меня. И выгибает бровь.

– Господи, Деклан, ты знаешь, я в этом не спец.

– У тебя выходит лучше, чем ты думаешь.

Я тяжело вздыхаю, беру его ладонь и прижимаю ее к своему колотящемуся сердцу.

– Вот. Просто почувствуй. Вот что я испытываю к тебе, властная ты задница.

Он смотрит на свою руку. Широко расставляет пальцы и крепче ее прижимает. Закрывает глаза. Потом с тихим удивлением произносит:

– Наши сердца бьются в унисон.

Всего лишь несколько слов наполняют меня таким страхом, какого я раньше не знала. Это чистый и ледяной ужас, и он проникает куда-то очень глубоко, пробирая меня до костей.

Когда такое происходит – нечто настолько мощное, как два бьющихся вместе сердца, – это уже невозможно остановить.

Помогите. Я оступилась и не могу подняться.

– Не надо так пугаться.

– Ты сказал – полная честность. Мое лицо просто выполняет твой план.

– Я еще говорил про полное подчинение.

– Два из трех уже неплохо.

Он кидает на меня острый взгляд.

– Ты так пытаешься сказать, что доверяешь мне?

Я ласково, но немного устало смеюсь.

– Разве это не очевидно? Любой другой мужчина, который попытался бы заставить меня называть его «сэр», остался бы евнухом.

Его огромная рука хватает меня за подбородок.

– А что насчет меня? – говорит он с внезапной жесткостью и огнем в глазах. – Могу я доверять тебе в ответ?

– Давай-ка полегче, тигр. Почему мы как будто все время решаем вопросы жизни и смерти?

– Не меняй тему.

– Я даже не понимаю, о чем именно ты спрашиваешь. Такое ощущение, что все это выходит сильно за рамки нормального представления о доверии. Тебе что, на самом деле нужна пересадка сердца, и ты ищешь донора?

– Мне точно понадобится пересадка сердца, когда это все закончится.

– Отлично. Это многое объясняет.

Он молча глядит на меня. Мне хочется стукнуть его по голове.

– Почему бы тебе не объяснить, что ты понимаешь под доверием? Начнем с этого.

Деклан отчеканивает свой список так, будто он вытатуирован в его мозгу.

– Никакой лжи. Никаких утаек. Абсолютная верность. Абсолютная преданность. Твоя жизнь превыше моей, и наоборот. Все мое – твое, и наоборот.

– Прямо как в секте.

– Я не закончил.

– Господи.

– Мы всегда прикрываем друг другу спину. Мы всегда держим обещания. А все тайны навсегда остаются в прошлом.

На последнем пункте его голос понижается. Он становится глубже, но весомее, как корабль, уходящий на дно.

Внимательно глядя на него, я спрашиваю:

– У тебя много тайн, да?

– Ты знаешь, что да.

– И ты хочешь рассказать их мне?

– Я хочу, чтобы ты поняла, кто я.

– Мне кажется, я уже понимаю.

– Нет, подруга. Твое понимание – это только верхний слой луковицы. Сухая, жесткая кожица. Чтобы добраться до истины, придется долго и упорно счищать лишнее.

– Я не знаю, что ты хочешь сказать своей метафорой, но напомню, что доверие приходит со временем. Это органический процесс. И связан с опытом.

– Нет. Доверие – это решение. И ты можешь принять его, и глазом не моргнув.

Он делает эффектную паузу, прежде чем нанести сокрушительный удар:

– Как ты сделала в душе.

Ненавижу, когда у людей отличная память.

– Погоди. Дай мне подумать. Если я прямо сейчас тебе скажу, что ты можешь мне доверять, так и будет? Ты станешь?

– Да.

– И ты расскажешь мне все свои слоистые луковые истории?

– Да.

– Не обижайся, но мне это кажется слегка наивным для мужчины в твоем положении.

– Было бы так. Но я знаю, что ты не попросишь меня доверять тебе, если не посчитаешь это честным.

Да черт побери! Никаких отношений не получится, если он постоянно будет прав.

– Я предлагаю компромисс.

– Не люблю компромиссы.

– Вот так удивил. Как я уже сказала, я считаю, что есть нечто среднее между двумя крайностями. Почему бы тебе не рассказать мне один секрет, и тогда уже пойдем дальше?

Деклан лишь глядит на меня со сжатыми губами. Приходится пояснить:

– Какой-нибудь маленький. Например, почему ты не носишь никаких цветов, кроме черного? Воспринимай это как тренировку доверия на трехколесном велосипеде.

В течение нескольких секунд он исполняет свой коронный номер с грозным взглядом, а потом мрачно произносит:

– Придет время, подруга, – и очень скоро, – когда мне потребуется один ответ.

Он поворачивается на спину и смотрит в потолок. Потом поднимается, одевается и выходит из комнаты.

Когда он не возвращается через три дня, меня охватывает такая паника, какую я не испытывала никогда в жизни.

Судя по новостям, боссов всех мафиозных синдикатов страны убивают одного за другим.