Безусловно, на протяжении жизни я сталкивалась с многочисленными событиями, вызывавшими у меня глубокое потрясение. В старших классах я часто ощущала себя уязвимой из-за того, что меня окружали люди, казавшиеся дружелюбными, но на самом деле преследующие собственные цели. Независимо от возраста и обстоятельств на жизненном пути каждого человека случаются ситуации, из которых он извлекает уроки. Однако эти уроки имеют свою цену… Человек, обретая знания и зрелость, оставляет позади частицу себя. Тем не менее, несмотря на приобретенный опыт и пройденный путь, он не может не испытывать потрясение, когда получает пулю в грудь только потому, что оставил ее открытой.

Позволь представиться: Берен.

Я только что разговаривала с Кунтом.

Я узнала тебя по фотографиям, которые видела в интернете.

Я не из тех людей, которые приносят радость и согревают окружающих своей улыбкой, а вот Берен была именно такой. Тетя Айшен дала точное описание ее внешности: золотистые волосы и ярко-зеленые глаза. При виде излучающих свет людей я всегда начинала сравнивать себя с ними, не в силах совладать со своими мыслями. Эта женщина, стоящая передо мной, – истинная владелица кольца, которое теперь ношу я.

– Все в порядке, она со мной, – сказала Берен охраннику, после чего он разблокировал турникет, позволив мне пройти. – Прости, что вот так внезапно появилась, я просто хотела помочь тебе. Али Фуат должен был подготовить для тебя пропуск, но, видимо, у него голова кругом от всех этих дел… – Берен шла со мной по коридору к лифтам, на ее лице играла улыбка. Я молчала, потому что не знала, о чем с ней можно говорить. Я не знала, какой именно информацией она располагает… Мы не обсудили этот вопрос с Кунтом, поэтому я была вынуждена проявлять осторожность и не высказываться открыто.

– Всех этих дел?

– Организационные моменты, связанные с проведением поединка в апреле. Федерация проявляет повышенную щепетильность в отношении этого вопроса. Этот поединок – событие высокой значимости для нашей страны, невзирая на заявления глав государств о том, что победа или поражение не являются определяющими факторами. Как бы там ни было, Кунт не проиграет, – заявила Берен, гордо подняв голову. – Еще раз извини, если напугала тебя своим внезапным появлением.

– Все в порядке, – сказала я; мои губы слегка изогнулись в улыбке, но затем лицо снова стало серьезным. – Я не совсем поняла, что ты имела в виду, когда сказала, что видела мои фотографии в интернете.

– А ты что, не в курсе? – Брови Берен взметнулись вверх, и она достала телефон из кармана пальто. Пролистав несколько страниц, она повернула его ко мне, чтобы я могла видеть экран. – Я думала, что вы специально так позируете, потому что кажется, что вы очень близки. Разве это не часть плана?.. Вчера вечером весь «Твиттер» только о вас и говорил. Кунт пользуется популярностью в социальных сетях, поэтому неудивительно, что после утечки подобной фотографии люди стали активно обсуждать ее.

В одной из самых популярных в стране газет появилась статья с заголовком, который вызвал интерес у читателей. Фотографы поймали Кунта Видара Карьели на свидании с его таинственной невестой в кафе в районе Бебек, где они обменивались нежностями! Не дочитывая статью, я, шокированная происходящим, взяла телефон и увеличила фотографию, чтобы лучше ее рассмотреть. Она была сделана в кафе, где мы встречались с господином Халюком, после того как я услышала информацию о причастности моего брата к мафии, как раз в тот момент, когда Кунт вошел в кафе и наклонился, чтобы успокоить меня. К тому же кадр был сделан под таким углом, что создавалось впечатление, будто мы вот-вот поцелуемся.

– Где сейчас Кунт? – спросила я, нажимая на кнопку вызова лифта и возвращая Берен ее телефон.

– Наверху. Он недавно закончил тренировку. На седьмом этаже есть большой неоново-зеленый зал…

Быстро поблагодарив Берен, я села в лифт и через пару минут почувствовала, как в моей голове воцаряется хаос. Мог ли Кунт подстроить это специально? Не говоря мне об этом? Берен сказала: «Я думала, что вы специально так позируете, потому что кажется, что вы очень близки… Разве это не часть плана?..» Она дала мне понять, что знает, что это всего лишь игра. Когда лифт остановился на седьмом этаже и двери открылись, я увидела перед собой мужчину крупного телосложения. Прежде чем он сделал шаг вперед, чтобы войти в лифт, я вышла и поспешила по широкому коридору с темно-серыми стенами. В конце коридора была стеклянная стена, позволяющая увидеть улицу. По обе стороны от нее, напротив друг друга, располагались два больших зала, окрашенных в неоново-зеленый цвет. Подойдя к залу справа, я увидела, что внутри тренируются спортсмены. На полу лежали черные маты и гири, по центру висели боксерские груши, а в углу находился ринг. Площадь помещения была весьма внушительной.

Я направилась в зал слева. Переступив порог, я сразу же обратила внимание на боксерскую грушу, подвешенную в нескольких метрах от входа. Рядом с ней сидел Кунт, который пил воду и разговаривал с кем-то. Он был одет в черную майку, демонстрирующую его мускулистые руки. Кончики его волос блестели от пота, а на руках были черные митенки. Направляясь к нему, я на мгновение почувствовала на себе пристальные взгляды всех находящихся в зале. Когда Кунт заметил меня, он попросил парня, с которым разговаривал, оставить нас наедине.

– Я думал, ты позвонишь, – сказал он, ехидно глядя на меня. – Ты нашла по запаху и это место?

– Это ты дал указание сделать эти фотографии? – Я стояла прямо напротив него, и, поскольку рядом с нами не было посторонних, наш тихий разговор никто не мог услышать. – Я говорю про фотографии, попавшие в интернет. Мы в новостях. Это сделал ты? Ты специально встал в кафе так близко ко мне?

– Твое воображение не знает границ, – удивленно сказал Кунт. – Караджа, ты теряешь драгоценное время. Давай запишем тебя на курсы сценаристов. Возможно, именно ты спасешь турецкие сериалы и всю киноиндустрию.

Я отвела глаза. Он постоянно подшучивал надо мной, не упуская ни единой возможности.

– Прости, но я не предполагала, что стану открытой мишенью, учитывая, как ты тщательно скрывал информацию о Берен. У меня есть друзья, которые непременно позвонят мне, как только увидят эти новости, и начнут задавать вопросы. Что я им скажу?

– Что мы очень сильно любим друг друга, я сделал тебе предложение и надел кольцо на палец, – произнес он очень серьезным тоном. – Хотя, если хочешь, можешь все отрицать: все равно мы окажемся в совершенно ином мире и не будем пересекаться с твоими друзьями. Но стоит все же хорошенько подумать. О господи, Караджа, что же нам теперь делать? – Нет, он не был серьезен, он продолжал подшучивать надо мной.

Отведя взгляд, он усмехнулся и сделал несколько глотков воды.

– Может, пора заканчивать с шутками и начать думать серьезно? Октем и Айбарс знали моего брата. И они знают, что он погиб в поединке с тобой. Моя соседка по квартире Октем не поверит во всю эту историю. Она учится на журналиста и проходит стажировку в крупной газете. Я уверена, что она уже все знает. Я даже боюсь заглянуть в свой телефон!

– Послушай, Караджа, я буду откровенен. Сказав правду, ты подвергнешь опасности всех. – Выражение лица Кунта стало серьезным.

– Ты скрывал Берен от всех, потому что не хотел подвергать ее опасности? – Я не могла забыть ее шелковистые светлые волосы, алые губы, ее улыбку и теплоту, ведь мы встретились внизу всего пять минут назад.

Опустив глаза, Кунт тяжело вздохнул и вновь посмотрел на меня.

– Да. Однако я рассказал ей об игре, которую мы затеяли. То есть я уберег ее от одной опасности и подверг другой. Видишь… Нет никого, кого бы я не использовал, когда придет время.

Я неодобрительно покачала головой.

– Ты не такой, ты всего лишь делаешь то, что должен делать. Ты допускаешь недоразумения ради того, чтобы тебя боялись, но это лишнее. – Я не знаю всех обстоятельств твоей жизни, но твое тотальное недоверие – это ложь. Ты просто проявляешь должную осторожность и всегда остаешься начеку, ожидая предательства от кого угодно.

Кунт засмеялся.

– Прости, но мне кажется ироничным, что это говорит девушка, которая только что подозревала, что я подошел к ней в кафе не просто так, а с какой-то целью.

Я зажмурилась, сжала губы, глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза, стараясь сохранять спокойствие.

– Я встретила внизу Берен.

На его лице промелькнуло удивление.

– В смысле?

– Я стояла у турникетов, собиралась позвонить тебе. Она подошла ко мне и сказала, что узнала меня благодаря фотографиям, которые видела в интернете. Так я узнала об этой новости. В общем, твоя бывшая невеста сделала мне сюрприз, который шокировал меня так, что я не могла ни говорить, ни думать. Кроме того, этот содержательный разговор о доверии, который состоялся за ужином вчера вечером, все время не выходит у меня из головы. А еще вчера посреди ночи я помолвилась с неуравновешенным парнем. – Я подняла правую руку, демонстрируя кольцо.

– Берен хорошая девушка, не спеши с выводами, – сказал Кунт, прерывая мою речь. – Я видел эту новость утром, но она уже распространилась повсюду, и не было смысла пытаться ее удалить… Позже обсудим, что сказать твоим друзьям и родственникам. – Его взгляд переместился чуть в сторону, и выражение лица стало суровым. Он стиснул зубы, видимо, стараясь сохранить самообладание. Он был очень зол. Обернувшись, чтобы понять, на кого он смотрит, я увидела высокого смуглого мужчину с зелеными глазами, приближающегося к нам. Он смотрел на Кунта с отталкивающей ухмылкой на губах. В отличие от Кунта, он был с голым торсом, выставляя напоказ свой рельефный пресс и татуировки. Его чрезмерная мышечная масса и телосложение бросались в глаза… В сравнении с ним Кунт был более подтянутым. Все же есть разумный предел, который не стоит превышать при наборе мышечной массы.

Сняв наушники «Битс» и повесив их на шею, мужчина бросил взгляд в мою сторону.

– О-о-о, Видар, – произнес он низким и в то же время немного хриплым голосом, что заставило меня невольно подойти ближе к Кунту. – Ты держал невесту в секрете от всех месяцами, а теперь внезапно привел ее сюда и выставил напоказ… Но, как я вижу, ты был прав… Прав в том, что скрывал ее. – Неожиданно он подмигнул мне, вызвав у меня дрожь, а затем перевел взгляд зеленых глаз на Кунта, и его губы изогнулись в язвительной усмешке. Возможно, он считает, что сделал мне комплимент? – Я видел новости. От папарацци можно ускользнуть несколько раз, но рано или поздно они все равно настигнут тебя. Кстати, я не успел поздравить тебя с помолвкой. Поздравляю! Давай как-нибудь посидим и выпьем в честь этого события…

В этот момент я ощутила, как Кунт коснулся моей руки, но, так как стояла к нему спиной, я не понимала, что он делает. Мой взгляд был прикован к зеленоглазому брюнету, который вызывал у меня беспокойство. Кем бы ни был этот человек, его выражение лица и жесты ясно говорили о том, что его намерения были далеки от дружеских. Пальцы Кунта схватили мою руку, и он притянул меня к себе. Прежде чем я поняла, что происходит, я уже сидела у него на коленях, а его рука лежала на моей талии. Я повернулась к нему, желая выразить возмущение, но одумалась. Не совершай глупостей, Караджа.

– Спасибо, Эрхан. Да, мы обязательно должны отметить это событие, – сказал Кунт. В этот момент я старалась сохранять невозмутимость, несмотря на происходящее. – Если у тебя нет других планов, то можем встретиться даже сегодня вечером.

Эрхан с энтузиазмом поддержал эту идею, хлопнув в ладоши и потирая руки.

– Отлично. Пойдем в «Эшик»?

– Давай в восемь?

– Договорились. Я надеюсь, вы придете вместе. Будет замечательно, если твоя невеста присоединится к нам и мы все вместе насладимся этим прекрасным вечером. Вы не представились. Как вас зовут?

Внимание Кунта было приковано к Эрхану, который, не обращая внимания на то, что я сижу на коленях у Кунта, протянул руку и приблизился ко мне.

– Караджа, – сказала я без колебаний. – Я бы с удовольствием пожала вам руку, но… Вы вспотели.

– Да, я понимаю, – рассмеялся Эрхан, отступая. – Тогда до вечера.

– До встречи, Эрхан.

Кунт провожал взглядом Эрхана, пока тот не скрылся из виду. Вопреки моим первоначальным предположениям, на этаже оказалось не два зала, а один большой с двумя входами. Я поняла это, когда обернулась и увидела, что он П-образной формы. Как только Эрхан удалился, я осторожно высвободила руку из руки Кунта и поднялась с его колен.

– Кто этот тип, черт возьми?

– Эрхан, – произнес Кунт тихо, вставая и приближаясь ко мне. – Человек, который связан с нелегальными поединками, о которых мы говорили вчера. Я не уверен, принимает ли он в них непосредственное участие, но я точно знаю, что он делает ставки. Он сам упоминал об этом в прошлом году, но в то время мне это было не интересно. Попытаюсь что-то выяснить сегодня вечером. – Взгляд Кунта блуждал по сторонам. – Сегодня утром я получил информацию, что тренер твоего брата, господин Хильми, и другие члены его команды давно не появлялись в академии. Сегодня их тоже нет.

– Что ты об этом думаешь?

– Видимо, они замешаны в мафиозных делах и нелегальных поединках, как и твой брат, – произнес Кунт, глядя на меня. – Хуже того, есть вероятность, что человек, стоящий за всем этим, устранил тренера и его подопечных, предвидя возможные действия с нашей стороны. Вероятнее всего, его опасения были связаны не с тобой, а со мной…

– Разве таким образом этот человек не привлечет к себе еще больше внимания? Если после смерти Карама пропадут спортсмены, с которыми он тренировался, и его тренер… Это вызовет подозрения и станет основанием для проведения расследования.

– Возможно, они просто перешли в другую академию, Караджа. Могло произойти что угодно. Если предположить, что это правда, и мыслить в этом направлении, то академия, в которую они перешли, может быть центром подготовки спортсменов для участия в нелегальных поединках. В этом сезоне господин Хильми готовил к предстоящему чемпионату только одного спортсмена, и этим спортсменом был Карам. В спортивном сообществе тренер Хильми никому не интересен. Что бы он ни делал, его не заметят.

– А ты? – невольно спросила я. – Разве ты не считаешься победителем поединка с моим братом? Ты не собираешься продолжить этот сезон?

– Я принял решение сосредоточиться исключительно на предстоящем поединке с российским боксером и отказался от участия во всех других поединках в этом сезоне, – твердо заявил он. – Мне не нужен титул чемпиона Турции.

Разве не каждый боксер мечтает стать чемпионом? Почему Кунт говорит, что ему не нужен титул чемпиона?

– Полагаю, что сегодня здесь больше нечем заняться. Вечером идем в заведение под названием «Эшик», – пробормотала я, погрузившись в размышления. – Али Фуат что-нибудь говорил? Он планировал заняться поиском второго тренера.

– Просмотр записей с камер видеонаблюдения не дал результатов. Нам остается только ждать, когда тренер-призрак снова появится.

– Все понятно… Ну что? Поехали домой?

Кунт направился к выходу из зала, и я последовала за ним. Мы вошли в лифт, и он нажал кнопку пятого этажа.

– На территории академии есть кафе. Если есть желание, можешь пока пойти туда, – произнес Кунт, когда двери лифта открылись. – Я быстро приму душ и приду.

Кивнув, я нажала кнопку первого этажа и прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Несмотря на то что мы находимся в самом начале пути, я чувствую себя загнанной в угол. Это очень странно. Если бы у меня была возможность поговорить с братом хотя бы две минуты, все встало бы на свои места, но его нет, и для того, чтобы что-то выяснить, нам приходится двигаться окольными путями. Выходя из здания, я бросила испепеляющий взгляд на охранницу и ее коллегу-мужчину. По сути, они не виноваты в сложившейся ситуации, но я склонна к импульсивным поступкам в порыве гнева и не могла сдержать себя. В моей голове крутились два возможных объяснения. Первое: они могли знать про Берен и понимать, что у Кунта не может быть одновременно две невесты. Однако маловероятно, что охранник может знать о девушке, о которой не известно всем остальным. Второе объяснение было более правдоподобным: Берен упоминала, что Кунт пользуется популярностью. Вероятно, фанатки уже пытались пройти внутрь, чтобы взять автограф или сфотографироваться, и охранники предполагают, что кто-то попытается провернуть тот же трюк снова. Скорее всего, это так, поскольку, когда они были помолвлены, Берен оставалась в тени.

Холодный ветер налетел на меня, когда я вышла из здания, засунув руки глубоко в карманы пальто. Я шла к «Старбаксу» на углу, надеясь, что чашка кофе согреет и взбодрит меня. Кафе было достаточно просторным и имело два входа – один внутри территории академии и другой снаружи. Войдя, я увидела трех человек, стоящих у кассы. Я дождалась своей очереди, разглядывая десерты в витрине. Сделав заказ и оплатив кофе, я отошла в сторонку, ожидая, пока его приготовят. Все столики у окон с видом на зеленый парк были заняты. В кафе, я заметила девушку, которая сидела за столиком в углу и была увлечена чтением книги. У нее были светлые волосы и яркие голубые глаза, а на стуле рядом с ней лежали коричневое пальто, шарф и шапка. Я пыталась понять, кого она мне напоминает. В этот момент она подняла голову и наши взгляды встретились. Мелисса.

Она вскочила со стула, и на ее лице появилась удивленная улыбка.

– Караджа!

Я была удивлена встречей с ней, но еще больше меня поразило то, что я увидела ее снова. Мы познакомились, когда я спрашивала у водителя автобуса, как мне добраться до дома Кунта. Она сказала, что кафе, расположенное на пути к дому в горах, принадлежит ее семье и они могут помочь мне. Затем она любезно пригласила меня на чашку чая. И она действительно помогла мне. Она была необычайно милой девушкой. Но образ ее матери не выходил у меня из головы… Господин Сеит обмолвился, что мать Мелиссы зовут Лалифер. Интересно, что, когда я спросила о них Кунта, он сказал, что это семейные дела, а я не стала расспрашивать подробнее. Мелисса и Кунт знакомы. И Мелисса пришла в «Старбакс» на территории академии? Это не может быть простым совпадением.

– Мелисса? – Когда ее имя слетело с моих губ, я уже подходила к ее столу. Мелисса притянула меня к себе и крепко обняла. – Стамбул как маленькая деревня… – Нет, Стамбул вовсе не деревня. Я просто пыталась изобразить спокойствие, потому что в тот момент, в своих мыслях, пыталась понять, как связаны мой так называемый жених и эта девушка.

– О да! – рассмеялась Мелисса, указывая на стул напротив себя и приглашая сесть. – Пообщаемся немного? Мне нужно идти на занятия, но у меня есть полчаса, чтобы попить кофе.

– Конечно, – сказала я, выдвигая стул и усаживаясь. В кафе было жарко, поэтому я сняла пальто и повесила его на спинку стула. – Где ты учишься?

– На факультете литературы Стамбульского университета. Последний курс. – Она закрыла книгу, убрала ее в сумку и, облокотившись на стол, взяла кофе. – А ты? Я не спрашивала твой возраст, но мне показалось, что мы ровесницы. Ты студентка?

– Я была студенткой четвертого курса медицинского факультета Университета Джеррахпаша. Но мне пришлось приостановить обучение на год по семейным обстоятельствам.

– Ух ты, вы только посмотрите на нашу отважную Караджу! На твоем месте я бы немедленно сделала бейдж с надписью «Доктор Караджа» и с гордостью бы его носила. – Она жестом указала на верхнюю часть своего оранжевого джемпера, где обычно прикрепляют бейджики. – Учиться на врача нужно как минимум шесть лет, а потом еще ординатура и прочее… За это время ты становишься все старше и старше. Я бы даже сделала татуировку с такой надписью! При знакомстве я бы говорила: «Позвольте представиться: доктор Мелисса…»

Я сделала глоток кофе и рассмеялась.

– Учеба для меня – это путь к мечте, которая осуществится, когда я получу диплом и смогу назвать себя врачом, – произнесла я, облокачиваясь на спинку стула. – К сожалению, теперь мое обучение затянется еще на год.

– Все будет в порядке, ты сильная, – сказала Мелисса, одарив меня искренней улыбкой. – Расскажи, удалось ли тебе найти дом, который ты искала в тот день? На вершине нашей горы много домов, однако половина из них заброшена. Ты ехала к кому-то из близких? Надеюсь, что тебе не пришлось коротать время в одиночестве в этом богом забытом месте.

Я не могла предугадать, как бы она отреагировала, если бы я произнесла имя Кунта, поэтому просто кивнула. Однако я понимала, что Кунт может позвонить в любой момент, и не знала, как себя вести дальше.

– А ты опять оставила маму и приехала сюда… В тот день в кафе она пыталась убедить тебя остаться и больше не уезжать.

– Вот такая она, моя мама. Я ее очень люблю, но она не понимает некоторых вещей. В ее представлении я должна сидеть рядом с ней и вязать пинетки для ее будущих внуков. Здесь я живу совсем другой жизнью. Она отказывается это понимать, а я перестала ждать ее понимания. Ей пятьдесят, она обожает своих коз и коров… Для нее это райский уголок. Я не утверждаю, что этот город – мой рай, но мне здесь хорошо. – Ее лицо озарила улыбка, и она рассмеялась. – Я люблю Стамбул. А моя мама ненавидит. На самом деле все мои земляки относятся к нему крайне негативно. Толпы людей, шум, выхлопные газы, пробки и прочие «прелести» городской жизни не просто раздражают, а приводят людей в ярость. Минуточку, дай мне собраться с мыслями, я должна была выразить свое восхищение Стамбулом…

– Если бы я собиралась выразить свое восхищение Стамбулом, то, пожалуй, начала бы с его набережных, – сказала я, держа в холодных руках горячий картонный стаканчик. – Джаддебостан, Бостанджы, Мода, Бебек, Кильос… Все они очень красивы. Если тебя что-то тревожит, доверься волнам – они станут твоими внимательными слушателями или помогут тебе обрести тишину. Находясь на каменном берегу и любуясь пейзажем, можно ощутить, как мирские заботы отходят на второй план, особенно во время заката… Ты просто сидишь и смотришь вдаль, отрешенная от хаоса, бушующего вокруг.

– Надо попробовать, – сказала Мелисса. – Я люблю симит[20]. Хрустящий симит. Покупаешь его прямо на оживленных улицах Кадыкёя. Он там такой хрустящий, что царапает горло. – Она рассмеялась и издала такие звуки, будто симит застрял у нее в горле. Или же, – резко продолжила она, – направляешься в Каракёй за ароматным салепом и пьешь его на паромном причале, покачиваясь из стороны в сторону… Затем закуриваешь сигарету и затягиваешься, игнорируя объявления службы безопасности причала о запрете курения, звучащие через громкоговорители… Знаешь, у меня в голове вертится мысль, которая не дает мне покоя. Пар от салепа, который наливают из котла в бумажный стаканчик, исчезает меньше чем за минуту… Не успеваешь даже согреть руки, а с тебя берут десять лир за крошечную порцию! Лучше купить перчатки за десять лир и носить их. По крайней мере, перчатки останутся со мной надолго…

Мелисса была отличным собеседником. Двадцать минут мы увлеченно разговаривали. Она поделилась со мной воспоминаниями о тех местах в Стамбуле, где побывала во время учебы в старших классах, и о еде, которая ее особенно впечатлила. В средней школе она училась в Болу, в старших классах поступила в школу-интернат в Стамбуле, а впоследствии и вовсе обосновалась в этом городе. Во время каникул и иногда на выходные она ездила домой на автобусе, однако ее мать расстраивалась из-за того, что дочь покинула дом.

Во время беседы она случайно задела стакан, который поставила в сторонку, и кофе разлился по столу.

– Прости, надеюсь, не попало на тебя? – спросила она, поднимаясь.

Как раз в это время я печатала ответ на сообщение от Кунта.

Оборотень: Ты где?

Караджа: В «Старбаксе».

– Все хорошо, я принесу салфетки. – Я отодвинула стул и встала, собираясь пойти к кассе, однако она меня остановила. – Подожди, тут бросили газету, давай просто накроем ей, и все впитается. В любом случае, когда мы уйдем, стол будут вытирать. – Мелисса взяла газету со столика позади себя, сложила две большие страницы и положила на пролитый кофе. Когда мы снова сели на свои места, мое внимание привлекла статья. Я развернула ее в свою сторону. Несмотря на то что газета была немного влажной от впитавшегося кофе, текст можно было разобрать.

«Уважаемый представитель боксерского мира, Али Фуат Динчер, прервал свое молчание, дав интервью впервые после шокирующих событий 30 сентября. Али Фуат Динчер, начав свой путь в боксе в юном возрасте, стал тренером для многочисленных звездных спортсменов. Он принял участие в бесчисленном количестве поединков как в Турции, так и за ее пределами. Завершив свою выдающуюся карьеру боксера в начале 2000-х годов, он стал востребованным тренером. Работая в Турецкой федерации бокса, Динчер тренирует и готовит перспективных спортсменов для Турции и мирового сообщества. На пике своей тренерской карьеры в 2019 году Али Фуат Динчер сыграл решающую роль в победе Кунта Видара Карьели на чемпионате мира по боксу в тяжелом весе. Выдающиеся выступления Карьели на мировых рингах принесли ему международную известность. Завоевав чемпионский титул и получив прозвище Железный Кулак, Карьели вписал свое имя в историю бокса, следуя по стопам легендарного Роберто Дюрана, блиставшего на ринге с 1968 по 2001 год. Роберто Дюран, который прославился как первый Железный Кулак, был назван одним из величайших бойцов за последние восемьдесят лет по версии журнала „Ринг“ в 2002 году.

Динчер заявил, что инцидент в ночь на 30 сентября был неожиданным и неприятным, но не стал углубляться в детали. Он также отметил, что они усердно готовятся к поединку Владимирова с Карьели в ночь на 9 апреля 2021 года, который с нетерпением ждут любители бокса по всему миру. Недавно знаменитый российский боксер Роман Владимиров опубликовал для своих поклонников в „Инстаграме“[21] фотографию с борта частного самолета, сообщив, что продолжит подготовку к апрельскому поединку на территории Турции».

К статье прилагался скриншот публикации Романа Владимирова в соцсети, но изображение было слишком маленьким, и рассмотреть детали было невозможно. В начале новостной статьи была размещена фотография Али Фуата, выходящего из ресторана в ночное время. Садясь в свой джип, он поднимает руку перед лицом, ослепленный вспышкой камеры. Также на странице опубликована фотография Кунта, которая была сделана во время одной из его тренировок: он отрабатывает удары на ринге вместе с Али Фуатом.

– Судя по всему, тебе это интересно, – сказала Мелисса, выводя меня из раздумий. Значит, в две тысячи девятнадцатом году Кунт стал чемпионом мира в тяжелом весе? Теперь понятно, почему ему не нужен титул чемпиона Турции… Он завоевал более почетный и ценный титул, заявив о себе на мировом ринге. – В прошлом году мы с одногруппниками смотрели все поединки, а затем бурно обсуждали их в столовой. Раньше люди толпами ходили на футбольные матчи, а теперь всеобщее внимание переключилось на бокс. Внешность боксеров, без всякого сомнения, играет в этом существенную роль. Смотри… – Мелисса с озорным блеском в глазах указала на фотографии в газете. – Как тебе? Красивый? Нравится?

– Кто?

– Дорогая, очевидно, что я говорю не о тренере. Или, может быть, тебе понравился он? Хотя на самом деле, несмотря на возраст, Али Фуат Динчер очень привлекательный мужчина… – Она взяла газету, хоть та и была мокрой, положила ее в центр стола и указала на фотографию Кунта. – Полюбуйся. Его бицепсы не настолько массивны, как у бодибилдеров, но и не маленькие. Их форма безупречна. М-м-м. Совершенство! Подожди, ты еще не видела его на ринге…

– Ничего особенного, просто человек, выполняющий свою работу, – произнесла я невозмутимым тоном, поднимая взгляд от газеты.

– Ты что, ослепла, Караджа? Возможно, у тебя развивается катаракта? Но если бы ты была слепая, как бы ты меня увидела… Ты носишь контактные линзы? Дай мне проверить, с ними точно что-то не так…

– Почему ты считаешь, что он должен нравиться всем? Может, у меня другие предпочтения в мужчинах?

– Приехали, – сказала Мелисса, глянув на с меня кислым выражением лица. – Я просто подумала… В общем, у меня возникла такая идея, я кое-что мысленно прикинула… Это как-то непроизвольно сложилось, хотя не знаю, правильно ли это… Но мне кажется, что вы могли бы быть хорошей парой…

Изогнув брови от удивления, я посмотрела на нее, не веря своим ушам.

– Мелисса, ты пришла к такому умозаключению за две минуты, просто увидев фото мужчины в газете?

– Я знаю этого человека с детства, – сказала она, доставая телефон и отправляя кому-то сообщение. – Между прочим, он сейчас где-то неподалеку… – Она отвела взгляд от экрана телефона и посмотрела на меня. – Хочешь познакомиться?

Я убрала руки со стола и машинально начала крутить кольцо на пальце.

– Не говори глупостей, Мелисса, у него, скорее всего, есть девушка или невеста.

– Значит, если никого нет, то ты не против? – со смехом произнесла она. – У него никого нет. Если бы кто-то был, я бы знала. Он был помолвлен с девушкой по настоянию своей семьи, но позже она разорвала помолвку, вероятно, осознав, что он не заинтересован в отношениях с ней. Ну и правильно. Разве может быть принудительный брак в наше время? В первую очередь должна быть любовь, – произнесла Мелисса с характерным для черноморского региона диалектом. – Смотри-ка, опять во мне заиграла черноморская кровь… Кто знает, где и кого сейчас ругает мой дорогой отец со своим очаровательным акцентом! – Мелисса рассмеялась и убрала телефон в сторону. В этот момент ее взгляд переместился к входу в кафе, и она поднялась со своего места. – Вау, как он быстро пришел, я как будто почувствовала…

Простит ли меня Мелисса, если до того, как Кунт подойдет к столу, я признаюсь ей, что знаю его и не стала ее огорчать, так как она слишком сильно увлеклась своими фантазиями? Нет, не стоит. Ключевым фактором в этой ситуации будет реакция Кунта.

– Ах, мой дорогой Кунт, – сказала Мелисса, направляясь в его сторону с широкой улыбкой на лице. Поднявшись, я не стала оборачиваться, однако боковым зрением увидела, как Мелисса обнимает Кунта. – Я хочу познакомить тебя со своей подругой, поболтайте немного… И не обижайся, но, если все же обидишься, давай обсудим это позже, – продолжила она шепотом. – Ну что ж, может быть, присядешь?

Сделав глубокий вдох, я повернулась с ледяным выражением лица. Кунт и Мелисса стояли друг напротив друга рядом со мной.

– Здравствуйте, – сказала я, протягивая руку Кунту, который переключил свое внимание на меня. – Простите, что получилось так назойливо… Меня зовут Караджа.

Кунт был одет в черную куртку, его влажные волосы были слегка растрепаны, а карие глаза с золотистыми бликами внимательно вглядывались в мое лицо. Он не удивился, увидев меня, – вероятно, он узнал меня сразу же, как только вошел в кафе, по моей одежде.

– Кунт, – произнес он, пожимая мою руку, и на мгновение мне показалось, будто мы действительно только что познакомились. – Не буду прерывать ваш разговор…

– Все нормально, – сказала я, указывая ему в сторону стола, предлагая сесть с нами. Мелисса убрала пальто с соседнего стула и повесила его на свой. Они устроились напротив меня.

– Мы случайно увидели новость, с этого и начался разговор о тебе, – сказала Мелисса, показывая на газету, которую мы отодвинули на край стола, а затем повернулась ко мне. – Несколько месяцев назад произошел ужасный инцидент: во время поединка его сопернику стало плохо. И он умер.

– Это действительно ужасно, – сказала я, пытаясь изобразить на лице глубокое сочувствие. Мой взгляд был прикован к Кунту. – Он болел? Ваш соперник. Неужели вы не проходите медицинский осмотр перед поединками?

– Проходим, – сказал Кунт. – В начале поединка он был таким же крепким, как и я, но к концу схватки мы превращаемся в других людей, что иногда может сыграть с нами злую шутку. Выходя на ринг, обе стороны осознают, что могут быть травмы, серьезные увечья и готовы к таким последствиям.

Как он смог пройти медицинский осмотр, имея ножевое ранение?

– И даже к смерти? – спросила я.

– В определенных случаях да. Любой вид спорта сопряжен с рисками, но это самый экстремальный исход, который возможен.

– Значит, это можно было предвидеть в ту ночь?

– Нет, – твердо ответил Кунт. – Карам показывал потрясающий результат, все были уверены в его победе. В том числе и я. Возможно, мне не следовало так сильно зацикливаться, поскольку это могло ослабить мой боевой дух, но я не мог перестать об этом думать. Однако потом Карам упал и не встал, что стало шоком для всех.

– Чувствуете ли вы вину из-за этого? Ведь ваш противник умер.

– Всегда, – ответил Кунт, и я была потрясена таким неожиданным ответом, но сдержала свои эмоции.

– Виноваты ли вы на самом деле?

– А-а-а, Караджа, мы слишком углубились в этот разговор, давайте уже сменим тему, – вмешалась Мелисса. – И Кунт, и Карам – здравомыслящие и хорошие люди, которые понимают, что делают. Вернее, Карам был таким. Ты говорила, что не следишь за боксом, но, судя по всему, ты болела за него, – продолжила она, глядя мне в лицо. – Тем не менее ты должна знать, что Карам счел бы неправильным допрашивать за его спиной человека, с которым он тренировался в одной академии. Говорю тебе это с полной уверенностью. – Затем Мелисса встала. – Пожалуй, сегодня я не пойду на учебу. Пойду закажу кофе. Какой вам взять?

– Черный без сахара.

– А мне с сахаром.

– Хорошо, – сказала Мелисса, выходя из-за стола. Как только она исчезла из виду, я повернулась к Кунту.

– Черный без сахара? Он же такой горький!

– Простите, госпожа Караджа, я ценю вашу компанию, но не чувствую к вам романтического влечения, – сказал Кунт, откидываясь на спинку стула. – Люди, которые не любят черный кофе без сахара, лишены вкуса.

Удивление на мгновение лишило меня дара речи. Однако я быстро овладела собой.

– Когда мы спускались из Кайрадага на трассу и господин Сеит упомянул о Мелиссе, я спросила тебя про нее, но ты отмахнулся, сказав, что это семейное дело, и я не стала настаивать. Однако сейчас я снова задаю этот вопрос. Откуда ты ее знаешь?

– Она сестренка Эфеса.

– Я должна была догадаться. – Она только что сказала что-то на черноморском диалекте, а тетя Айшен мне говорила, что Эфес родом из Ризе. У них обоих светлые волосы и ярко-голубые глаза, и они очень похожи.

– Да, похожи. Вы встретились здесь?

Я кивнула.

– И начали сплетничать про меня. – Он поднял испачканную кофе газету и просмотрел новостную статью.

– Мы не сплетничали.

– Не притворяйся невинной. Мелисса сплетничает со всеми, и ее брат ничуть не отличается. Одного поля ягоды.

– Мелисса, – произнесла я, анализируя услышанную информацию. – Она была знакома с моим братом? Про то, что вы с ним были знакомы, я знаю, мне рассказывал Эфес. А Мелисса?

Кунт посмотрел на Мелиссу, стоявшую в очереди у кассы, а потом перевел взгляд на меня.

– Эфес тоже спортсмен, зарегистрированный в академии, Мелисса время от времени приходит к нему. Поэтому вполне естественно, что она также была знакома с твоим братом.

В моей памяти всплыли детали из письма брата. Он писал о светлых волосах девушки, в которую он влюбился, и Мелисса подходила под это описание. На самом деле вокруг немало блондинок, но эта девушка находилась в непосредственной близости от него… Когда Мелисса подошла к столу с черным подносом, я отвела взгляд и на время отбросила свои мысли. Поставив поднос на стол, она пояснила:

– Этот с сахаром, – и протянула мне кофе. По всей видимости, два другие были без сахара. – Итак, о чем вы тут разговаривали в мое отсутствие?

Прикрыв правую руку левой, я спрятала кольцо и повернулась к Мелиссе.

– Этот парень уже занят, Мелисса, – уверенно сказала я. В этот момент Кунт от неожиданности чуть не подавился кофе. – Посмотри, у него кольцо.

– Что? – Шокированная, Мелисса протянула руку, взяла ладонь Кунта и уставилась на кольцо. – С гравировкой подснежника… – сказала она, изумленно открывая рот. – Вот это да! Алара вернулась из Италии?!

Я как раз хотела глотнуть кофе, но моя рука словно окаменела в воздухе. Между мной и Кунтом произошел мимолетный обмен взглядами. Кто такая Алара? То Берен, то Алара. Непрерывная череда!

– Мелисса, прекрати говорить глупости, – твердо сказал Кунт, ставя кофе на стол.

– Отпусти ее уже! Пусть остается там и больше никогда не возвращается! Зачем она тебе нужна? – Гнев Мелиссы затмил ее разум, из-за чего она забыла о моем присутствии, начала повышать голос и произнесла слова, которые не подобает говорить на людях: – Сегодня ты надеваешь на ее палец кольцо, а завтра она оставит его на тумбочке у твоей постели, сядет в самолет и исчезнет из твоей жизни! Разве ты не знаешь, на что она способна? Почему ты не извлекаешь уроки из своего прошлого опыта?

– Мелисса, – произнес Кунт леденящим душу голосом. Мелисса вдруг осознала, что говорит. Моргнув несколько раз, она закрыла рот ладонями. – Я буду у входа. Придя в себя, первым делом извинись за свою дерзость перед девушкой напротив, а потом придешь и извинишься передо мной, – продолжил он, вставая и вынимая из кармана сигареты.

Когда Кунт ушел, даже не посмотрев на меня, я взглянула на Мелиссу.

– Извини, я не ожидала, что разговор о кольце так далеко зайдет, я просто хотела посмеяться, – пробормотала я, покусывая нижнюю губу.

– Да откуда тебе было знать… – прошептала Мелисса, тихонько вздыхая и облокачиваясь на спинку стула. – Молодец, Мелисса, браво, продолжай в том же духе. Продолжай, пока не останешься в полном одиночестве. Ты замечательная, ты потрясающая… – бубнила Мелисса себе под нос. – Но я уже на грани! Мне надоела эта девушка!

– Это не мое дело, но кто такая Алара?

– Дрянь, которая покорила сердце Кунта, – процедила Мелисса сквозь зубы. – Он был по уши влюблен в нее в старших классах. Кунт и мой брат вместе учились в Кулели и дружили. Я часто гуляла с ними, а моя близкая школьная подруга Алара составляла нам компанию. Зная о чувствах Кунта, она не стесняясь крутила романы со всеми парнями в школе. Когда она переехала в центр Стамбула и начала учиться актерскому мастерству, у нее открылись глаза. Конечно, Кунт высок, привлекателен, будто греческий бог, и, более того, богат. Тогда она начала использовать его. При этом в процессе общения она сохраняла дружеские отношения, не давая повода для романтических ожиданий. А Кунт молчал. Она умело манипулировала им. Как же она меня бесит! Ведьма! Я мечтаю, чтобы она больше никогда не возвращалась!

– Я правильно поняла, что Кунт учился в военной школе Кулели? – И Эфес тоже. Я была удивлена. Как так вышло, что они оба пошли по совершенно иному пути, не став военными?

Мелисса кивнула.

– Да, но если ты хочешь узнать, как они стали боксерами, это довольно сложный и личный вопрос…

– Понятно…

– О, господи! Я рассказываю тебе историю жизни человека, с которым ты познакомилась меньше пяти минут назад, а ты сидишь и делаешь вид, что тебе интересно. Наверное, я уже утомила тебя своей болтовней… Когда я начинаю болтать без умолку, это очень плохо… Ты понимаешь, о чем я… – Мелисса сняла пальто со стула и начала одеваться. – Не буду тебя больше задерживать, мне очень жаль, что ты оказалась в центре таких событий. Дашь мне свой номер телефона? Давай встретимся в более спокойной обстановке в другой день, когда у меня будет ясная голова. Жаль, что кофе остыл, учитывая, что я заплатила за каждый по девять с половиной лир… Деньги выброшены на ветер…

Обменявшись с Мелиссой номерами телефонов, я надела пальто и последовала за ней к выходу. В то же время у меня возникла мысль, что Алара может быть той темноволосой девушкой с фотографии, которую я нашла во время игры в «холодно – горячо» с Кунтом в канун Нового года. Я не могла отчетливо вспомнить ее лицо, но сохранила в памяти выражение лица Кунта. Он был счастлив. На его лице было безмятежное спокойствие.

– К концу схватки мы превращаемся в других людей, – сказал Кунт. Так же и в обычной жизни. Мы чувствуем себя по-разному в разных обстоятельствах, и это приводит к заметным переменам в нашем эмоциональном состоянии.

Выходя из кафе, я заметила Кунта, сидящего с Эфесом за столиком на улице. Они курили и оживленно беседовали. Спускаясь по ступеням вслед за Мелиссой, я посмотрела на кольцо на своей правой руке, гадая, кто же его истинная владелица… Точно не я, и, по всей видимости, даже не Берен… Может быть, Алара? Он не любил Берен, а Алара завладела его мыслями и чувствами. Испытывает ли он к ней то же и сейчас или это осталось в прошлом? Вчера утром, когда Эфес заговорил о помолвке, я поинтересовалась у Кунта, почему его не беспокоят чувства Берен, на что он ответил, что все произошедшее – всего лишь игра. Его целью было порадовать бабушку, потому что она болеет и ее дни сочтены. Возможно, если у него есть чувства к Аларе, мне следует переформулировать вопрос и задать его снова.

С другой стороны, зачем мне снова поднимать эту тему. Когда мы получим все ответы и эта история завершится, мы разойдемся в разные стороны и каждый пойдет своей дорогой. Он заберет у меня кольцо, украшенное семейным символом, которое так же забрал у Берен, и подарит его Аларе. Понимаешь, Караджа, тебе не удастся продать это кольцо! Жаль…

– Давай попрощаемся здесь, я больше не хочу ставить тебя в неловкое положение. Я ужасно опозорилась… – Мелисса протянула руки, чтобы обнять меня на прощание.

– Хорошо, – сказала я. – Ну, давай, увидимся… – Она не знала, что наш путь лежит в одном направлении, а я не знала, как ей об этом сказать. Поскольку она сестренка Эфеса, а Эфес близок с Кунтом, расскажут ли они ей правду или, наоборот, будут скрывать, чтобы защитить, как тетю Айшен? Любопытно.

Мы с Мелиссой обнялись, она помахала мне, после чего отвернулась и направилась к столу, за которым сидели Кунт и Эфес. Через несколько секунд я сделала глубокий вдох и направилась за ней. Скорее всего, Мелисса обидится на меня.

Кунт сидел к нам спиной, а Эфес что-то изучал в своем телефоне. Подняв голову, он сначала заметил Мелиссу, а затем меня, идущую следом. Но его удивленный взгляд застыл на Мелиссе. Подойдя к столу, она виновато произнесла:

– Прости меня, Кунт, это было некрасиво с моей стороны, мне не стоило так говорить, тем более в присутствии незнакомого человека. Я должна была проявлять сдержанность, несмотря на переполнявший меня гнев. Но я не удержалась. Тем более когда поняла, что ты скрыл от меня такую новость! Как можно было об этом умолчать?

Подойдя к Мелиссе, я заметила, что Эфес наблюдает за мной, пытаясь понять, что я собираюсь делать. В тот момент, когда Мелисса повернулась ко мне, Кунт затушил сигарету в пепельнице.

– А-а-а, Караджа, ты что, еще не ушла? – удивленно спросила Мелисса.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, когда Кунт отодвинул свой стул и встал. Он взял мою руку, приподнял ее и показал кольцо, которое было надето на мой палец. Эфес издал тихий смешок, а на лице Мелиссы отразилась новая волна потрясения.

– Моя невеста – Караджа.

Сжав губы и нахмурив брови, Мелисса сделала шаг назад.

– Брат, я слышу странные голоса. Пожалуйста, успокой меня, – сказала она, положив свою руку на руку Эфеса. – Мне кажется, что у меня галлюцинации и я вижу кольца, сразу два… – Затем она глубоко вздохнула. – Я ничего не понимаю. Минутку, как такое… – Грудь Мелиссы ритмично поднималась и опускалась в такт ее участившемуся дыханию. Я высвободила руку из руки Кунта. – Я потрясена, растеряна и сбита с толку… Это происходит на самом деле? Вы что, шутите? Если это не розыгрыш, то что?

– Что ты несешь? Действительно рехнулась? – проворчал Эфес, высвобождая свою руку из хватки Мелиссы.

– Мелисса, ты считаешь, что я похож на человека, который будет шутить на такие серьезные темы?

– Нет… Но ты… Как? – Взгляд голубых глаз Мелиссы переместился на меня. – А ты? Я не понимаю! Как? Когда? То есть… Ты приезжала в Кайрадаг… к Кунту?

– У нее гуманитарный склад ума. Не вынуждайте ее выстраивать логические цепочки, – сказал Эфес, вставая и подавая руку Мелиссе, чтобы усадить рядом с собой. – Давай, садись. Так бывает, когда суешь нос в чужие дела и кричишь на людей, – они могут тебя так шокировать, что ты не будешь знать, куда деваться, бестолочь.

Кунт повернулся в мою сторону, слегка прикоснулся к моей талии и кивнул в сторону стула, стоящего напротив Мелиссы.

– Садись.

– Мелисса, я правда не хотела, чтобы так получилось, прости, – сказала я, пытаясь поймать ее взгляд. – Я была сбита с толку, когда ты показала мне его фотографию. А когда ты сказала, что знакома с ним, я и вовсе растерялась. Все развивалось с такой скоростью, что я не успела что-то сказать… и он уже пришел…

– Тебе не нужно извиняться, я хорошо знаю, какая она, – сказал Кунт, закуривая очередную сигарету. Сжимая зажигалку «Зиппо» в руке, он вертел ее над столом.

– Успокойся, дружище, – сказал Эфес.

– Кунт прав, я вела себя непристойно… О боже, как я могла сказать такое… – На мгновение ее взгляд встретился с моим, но она тут же отвернулась. Упершись в подлокотник стула, Мелисса откинулась назад и закрыла глаза ладонью. – Я не вынесу этого позора. Убейте меня, я вас умоляю, – простонала она, протягивая к Эфесу руки. – Режь на обеих!

– Заткнись уже, хватит! Просто сядь и подумай о том, насколько отвратительно ты себя ведешь.

– Но брат!

– Что брат? – сказал Эфес, постучав по голове Мелиссы.

– Зачем ты стучишь мне по голове?

– Может, хоть чуть-чуть поумнеешь!

Пока они спорили, я вспоминала о наших с братом отношениях в школьные годы. Они были похожи на отношения Эфеса и Мелиссы. А разговоры о том, что Берен не нужна Кунту, пробуждали во мне воспоминания, связанные со школьными друзьями. Может быть, жизненный путь человека имеет цикличный характер и определенные события повторяются с интервалом в десять лет? Если мне предстоит снова столкнуться с теми же проблемами в дружбе и любви, я не уверена, что смогу найти в себе силы преодолеть их.

После того как Мелисса снова попросила прощения и отправилась на учебу, мы с Эфесом и Кунтом пошли к машине. По дороге Эфес сказал, что позже должным образом расскажет Мелиссе о помолвке и попросит ее хранить это в секрете. Мелисса была не из тех, кого можно было бы просто вычеркнуть из игры. Она может рассказать о помолвке семье Кунта, и когда его бабушка, которая сейчас в коме, очнется, несомненно, возникнет много вопросов… Действительно, что Кунт будет делать, когда бабушка придет в себя? Мне нужно будет отдать кольцо Берен, чтобы они могли продолжить свое представление? Неужели ему не надоело играть в жениха и невесту с девушками, которых он не любит? Семья Кунта. Его отец застрелил его мать. Какие страдания и боль довелось пережить этому человеку?

Рядом с внедорожником на парковке стоял роскошный автомобиль, на котором приехал Кунт. Полат стоял, прислонившись к машине, и курил, но, заметив нас, поспешно бросил сигарету, затушил ее ногой, выпрямился и направил свой взгляд вниз.

– Что за сумки сзади? – спросил Кунт, посмотрев на заднее сиденье внедорожника.

– Вещи, которые госпожа Караджа взяла из своего дома.

– Что за квартира? – спросил Кунт, бросив на меня вопросительный взгляд, после чего снова повернулся к Полату. – Как там?

– Пятый этаж старого восьмиэтажного дома, квартира номер тринадцать. Дверь неисправна. Замок можно вскрыть проволокой, висящей на счетчике воды в подъезде, за тридцать секунд. Окна гостиной выходят во двор, а окна кухни и остальных комнат – на главную улицу. Любой, кто заберется на навес магазина, расположенного на первом этаже дома, может без труда проникнуть в квартиру, перепрыгивая с балкона на балкон.

– Какие ужасы ты рассказываешь, – сказала я, вмешиваясь в их разговор. – Ты даже не заходил в квартиру. Ты стоял возле двери.

– Да, не заходил. Но я заглянул внутрь, когда вы открывали дверь. После чего я представил план здания и обошел его по периметру, – сказал Полат своим обычным холодным голосом, не отрывая глаз от асфальта. Он никогда не смотрел мне в глаза, если это не имело отношения к моей безопасности.

– Чувствую себя ужасно. Как будто кто-то вторгся в мою святая святых и разграбил ее, – сказала я тихим голосом, отводя взгляд.

– Я обрел родственную душу. – Эфес похлопал меня по плечу. – В прошлом году эти двое рано утром, когда еще даже петухи не кукарекают, тоже проникли в мой дом. Караджа, как тебе идея выкинуть Тосбик? Мне кажется, что тогда мы будем лучше понимать друг друга. Мы даже сможем стать самыми близкими друзьями…

– Больше не ходи в квартиру одна, – начал говорить Кунт. Я посмотрела на него, бросив перед этим насмешливый взгляд на Эфеса. – Ты подвергнешь риску свою подругу.

Несмотря на порыв сказать «как прикажете, господин», я лишь кивнула. Я не уверена, могу ли называть Октем своей подругой после всего, что она, вероятно, уже увидела в интернете. Я все еще не проверяла сообщения и пропущенные звонки на телефоне и не собираюсь делать этого до конца дня.

Несколько минут спустя Эфес сел в машину к Полату, а я – к Кунту. Когда внедорожник выехал с парковки, Кунт, пристегнув ремень безопасности, тоже поехал к выезду. Я в это время пыталась согреть замерзшие руки, зажимая их между ног.

– Как много ты рассказал Берен?

– Абсолютно все, – уверенно сказал он. – У Берен есть связи в федерации. Она нам поможет.

Теперь я поняла, почему охранники не проронили ни слова, когда Берен проводила меня внутрь.

– Значит, ты доверяешь ей, – сказала я, сдвинув сиденье назад. Кунт повернулся и на миг посмотрел мне в глаза.

– Доверяю.

– Доверять людям или признаваться в том, что ты им доверяешь, – это не признак слабости.

– Я просто никогда не теряю бдительности. Люди, которых ты любишь и которым доверяешь, не станут предавать тебя умышленно. Но иногда случается так, что у них не остается иного выхода.

Вполне вероятно, что в прошлом Кунт имел дело с предательством, совершенным под давлением внешних факторов.

– Ты разозлился на Мелиссу. – Я неожиданно стала очень разговорчивая, возможно, это был побочный эффект от времени, проведенного с Мелиссой. На самом деле меня очень удивляло то, что она так легко делилась своими мыслями с человеком, которого видела всего пару раз.

– Она вела себя отвратительно.

– Алара – это та девушка, с которой у тебя были отношения?

Мой вопрос прозвучал, когда мы остановились на светофоре. Кунт тяжело вздохнул, откинул голову назад и перевел взгляд золотистых глаз, до этого сосредоточенный на машинах, на меня.

– Нет. Алара моя близкая подруга, которая уехала в Италию изучать актерское мастерство. Изредка она приезжает сюда в гости, а затем снова уезжает.

Неужели Мелисса все это выдумала? Она сказала, что Кунт любит Алару. Может, это безответная любовь. Неужели Кунт Видар Карьели тоже может быть отвергнут? Теперь мне очень захотелось увидеть эту девушку. Если моя теория о фотографии верна, то брюнетка на ней – она. И она очень красива. Почему все вокруг такие красивые?

– А Эрхан? Он твой друг?

– Нет, он просто знакомый кретин. – Как только светофор переключился на зеленый, Кунт нажал на педаль газа. – Постарайся вечером вести себя естественно и спокойно. Скорее всего, он приведет свою девушку и оставит ее с тобой, а со мной захочет пообщаться с глазу на глаз. В прошлый раз он тараторил без остановки, думаю, и на этот раз с удовольствием все мне расскажет. Возможно, даже назовет время и место. Это должен быть хороший улов.

– После случившегося с моим братом ты неожиданно начнешь интересоваться той темной стороной, к которой он имел отношение… Не вызовет ли это подозрений?

– Это может вызвать подозрения, но пока твоя истинная личность остается неизвестной, они не смогут установить связь между этими событиями. Они подумают, что я хочу заработать денег. И все.

– В таком случае хорошо, что вы придумали историю с помолвкой, – сказала я, положив правую руку на ногу и взглянув на сверкающее кольцо с выгравированным подснежником. – Сколько еще раз ты планируешь обручаться ради своих интересов?

Кунт скорчил гримасу.

– Я даже готов жениться, если это принесет мне какую-то пользу.

– Я заметила, что ты иногда выражаешься как военный, а мысли твои лишены красок. Мелисса сказала, что вы с Эфесом учились в военной школе Кулели.

– Мелисса не сказала, какого цвета у меня трусы? – Когда я перевела взгляд на него, он выдохнул и продолжил говорить: – Это правда. Мы учились в Кулели. Наверное, сейчас ты задаешься вопросом, как мы оказались в абсолютно другой сфере.

– На это могут быть различные причины, например нежелание… Я читала, что там очень суровые условия, особенно с психологической точки зрения.

– Нет, – резко ответил Кунт. – Военная школа Кулели – престижное учебное заведение, которое готовит к поступлению в Турецкую военную академию Университета национальной обороны. После окончания школы выпускники направляются в Анкару для дальнейшего обучения. Я бросил этот путь не по своей воле и никогда бы не сделал этого добровольно.

– Что же произошло?

– Я был вынужден бросить.

Я был вынужден бросить. Не знаю почему, но эта фраза тронула меня. Могло ли то, что произошло с его матерью и отцом, сыграть в этом какую-то роль? Трудно сказать, сколько смысла можно извлечь из одного предложения, но мысль о том, что отец Кунта был плохим человеком, засела у меня в голове.

– Все тело Эфеса покрыто татуировками. Таких не принимают в военную школу, – сказала я. То есть Эфес разукрасил свою кожу позже. – У тебя есть татуировки?

– Нет.

– Ты планируешь сделать?

– Может быть.

– У меня есть. – Кунт с любопытством посмотрел на меня. – Мою маму зовут Нилюфер. Нилюфер означает лотос. Поэтому я сделала на шее цветок лотоса… – Моя рука инстинктивно потянулась к шее, и меня пронзила дрожь, когда холодный металл кольца коснулся теплой кожи. – Он маленький, но красивый.

– И со смыслом.

– Да. А что произошло с Полатом? Из-за чего у него остался шрам около глаза? Он очень холодный человек и всегда избегает зрительного контакта.

– Полат… – Произнося его имя, Кунт тяжело вздохнул, словно его мысли унеслись далеко в прошлое. – Он тоже учился в Кулели, но был младше. Однако я не вправе обсуждать причины появления его шрама. Лучше спроси у него самого, может быть, он расскажет тебе. И еще, не всматривайся в его шрам – ему будет неприятно.

Я кивнула и отвернулась к окну. Почему все бросили Кулели? Что произошло? Общение с Кунтом было легким и непринужденным, однако я не могла проникнуть в глубины его сознания и понять, какие бури бушевали в его душе. Временами он словно перевоплощался в другого человека. Человек, который громко кричал «Доверяй мне!» в доме в горах, кардинально отличался от того, кто сидел со мной за столом вчера вечером. Его поведение напоминало гадание на ромашке: доверяй, не доверяй, доверяй, не доверяй… Но почему? Не имея возможности найти ответ, я отложила этот вопрос, добавив его к обширному списку загадок, которые продолжают меня терзать.

Когда мы подъехали к дому, я завороженно смотрела, как крупные капли дождя ударяются о лобовое стекло. Кунт остановил машину напротив парадного входа, а внедорожник поехал вокруг дома, чтобы остановиться у заднего входа. Заметив, как двое мужчин несут вешалку, укрытую черным нейлоновым чехлом, я нахмурилась, но промолчала и последовала за Кунтом в дом. Снимая пальто, я с любопытством наблюдала, как мужчины поднимают ее наверх по ступенькам. Любопытство одолело меня, и я, не выдержав, спросила:

– Что это?

– Я взял на себя роль твоего спонсора, – произнес Кунт, снимая куртку.

– Спонсора?

– Я купил тебе кое-что.

Он взял черную сумку, в которой, скорее всего, была его спортивная форма, закинул ее на плечо, и пошел к лестнице. В растерянности я поспешила за ним. Он ушел в свою комнату, а я пошла в свою. В тот момент, когда я подошла к двери, из моей комнаты вышли мужчины. Ошеломленная, я заглянула внутрь. В одном углу стояла вешалка, с огромным количеством одежды. В другом углу громоздились коробки и пакеты. Тосбик устроилась на одной из них и с удовольствием вылизывала лапу. Когда я убрала нейлоновый чехол с вешалки, оказалось, что вся одежда на ней – это платья и костюмы, причем на каждом из них были бирки. Если бы только я могла ослепнуть прямо сейчас, чтобы не видеть эту проклятую бирку на красном платье!

Я стремительно покинула свою комнату и, не стучась, вошла в комнату Кунта.

– Мне не нужна твоя спонсорская помощь. Отправляй это все обратно.

Обнаженный по пояс Кунт стоял перед большими шкафами в дальнем углу комнаты. Выбрав футболку, он подошел ко мне.

– Ты собираешься пойти в ресторан в брюках и джемпере?

– Почему ты сделал вывод, что мой гардероб ограничивается исключительно брюками и джемперами?

– Может быть, потому, что твой гардероб ограничивается исключительно брюками и джемперами? – Посмотрев на меня оценивающим взглядом, он натянул футболку. Его волосы были взъерошены. – Послушай, если ты собираешься создавать проблемы даже из-за этого, нам будет очень трудно найти общий язык. Мы же все обсудили и пришли к согласию, верно? Считай это частью нашей договоренности.

– Мы договорились, что я должна носить мини-юбку и делать макияж?

– Рассматривай это как маскировку. Я знаю, что тебе не нравятся юбки и ты не любишь делать макияж, но ты должна осознавать свой статус, Караджа. Ты моя невеста.

– Получается, что женщина в брюках и джемпере не может стать твоей невестой?

– Естественно, может. – Кунт встал прямо напротив меня. В этот момент нас разделяло лишь небольшое расстояние. – Но моя невеста не пойдет в «Эшик» в брюках и джемпере. Поверь мне.

Отступив на шаг, я положила одну руку на пояс, а другую запустила в волосы, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Что это за место – «Эшик»? Разве это не ночной клуб?

– Это место немного отличается. Ты поймешь, когда приедешь туда, – сказал Кунт, поправляя волосы. – Пойдем сначала поедим, а потом уже будешь собираться.

* * *

Я выбрала шикарное черное бархатное платье с квадратным вырезом и длинными рукавами. На протяжении последних десяти минут я любовалась своим отражением в зеркале, потому что не одевалась так элегантно с выпускного вечера. В старших классах я с удовольствием носила юбки… В школе даже проводили опрос: они выбирали ученицу и ученика, которые лучше всех смотрелись в школьной форме. Избранной ученицей была я, а учеником – мой приятель… Я носила черную плиссированную юбку, белую рубашку, черный галстук и бордовый пиджак с эмблемой школы. Не в силах удержаться от нарушения школьного дресс-кода, я подворачивала юбку, укорачивая ее до дерзкой длины. Черные или белые чулки до колен завершали образ, который мне очень нравился. Окружающие часто делали комплименты относительно моего стиля.

Потом я перестала носить юбки. Школа и юбки стали частью моего прошлого… А я отпустила прошлое… По крайней мере, старалась отпустить.

Мой наряд дополняли блестящие ботильоны на каблуке с застежкой-молнией, которые идеально сочетались с черным бархатным платьем. Один угол комнаты был завален одеждой, обувью и украшениями, а в другом стоял мой чемодан и гитара. Вещи, лежащие на одной стороне, принадлежали Карадже в ее роли невесты Кунта Видара Карьели, а вещи на другой стороне – обычной Карадже. Ухватившись за эту мысль, я почувствовала себя способной преодолеть любые трудности, которые могли встать на моем пути. Чувство долга перед братом было непреодолимым, поэтому я была готова на все. Я выпрямила волосы и сделала макияж. Кунт ошибался, полагая, что мне не нравится краситься. Просто после всех событий у меня не было ни сил, ни желания этим заниматься. Но поскольку мы идем в ночной клуб, я понимала, что должна одеться и подобрать соответствующий макияж. Мне не нужно привлекать к себе внимание. Я вынуждена влиться в окружение, и я это сделаю.

Я колебалась, стоит ли снимать ожерелье; возможно, я бы и не стала этого делать, если бы не висящая на нем флешка. Решение пришло само собой: я повесила кольцо Эсведа на одну из тонких цепочек и надела ее на шею, а флешку спрятала в шкатулку с украшениями. Таким образом флешка будет находиться в безопасности и я выполню свое обещание всегда держать кольцо при себе.

На улице уже стемнело. Накинув элегантное черное пальто длиной чуть выше колена, я повесила через плечо черную сумку на цепочке, положила на язык обезболивающее и решительно вышла из комнаты. Неумолимая головная боль снова мучила меня с самого утра. Мы с Кунтом вышли из своих комнат одновременно. В тот момент, когда я его увидела, он поправлял часы на запястье. Он был одет во все черное: ботинки, брюки, пиджак и пальто, и только рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами была белой. Подняв голову, он окинул меня взглядом, но его внимание тут же привлекли мои губы, и на его лице отразилось недоумение.

– Красные?

– Для яркости, – сказала я негромко.

– Для яркости? – повторил он мои слова с ноткой сомнения в голосе.

– Да. Тебе не нравится? – спросила я, поправляя цепочку сумки на плече и направляясь к лестнице. – Ладно, можешь ничего не говорить, мне все равно…

Тетя Айшен уже ушла, а Эфес, приехавший с нами сегодня днем, куда-то исчез. Выйдя в сад, я пошла к массивным воротам, возле которых стояла машина. Присмотревшись сквозь тусклое освещение, я смогла различить ее серый цвет. Характерная эмблема не оставляла места для сомнений: это «Феррари». Я понимаю, что выбор одежды зависит от мероприятия. Однако не слишком ли тщеславно использовать разные автомобили? Ожидая у машины, я увидела, как Кунт появился на пороге дома. К нему подошли Полат и Февзи, они пообщались несколько минут и скрылись за углом. Кунт направился ко мне. Обменявшись взглядами, мы одновременно сели в машину.

– Ты увлекаешься автомобилями? – спросила я, пристегивая ремень безопасности.

– Не больше, чем любой другой мужчина.

Я непринужденно откинулась на спинку сиденья и беззаботно крутила кольцо на правой руке, наблюдая, как открываются ворота.

– Что мне делать сегодня вечером, пока ты будешь общаться с Эрханом?

Он бросил на меня мимолетный взгляд, а затем произнес:

– Постарайся не отвлекать меня.

– Как я могу тебя отвлекать?

Он отвел взгляд и едва слышно произнес:

– Поймешь.

Я неодобрительно фыркнула. Разве это ответ? Когда мы выехали к набережной, я поняла, что Кунт везет нас в сторону Бебека. Я смотрела на завораживающий вид Босфора, и мои мысли уплывали вслед за бликами огней, играющих на поверхности воды. Через несколько минут мы подъехали к популярному клубу, на входе которого толпились журналисты. Заметив их, Кунт выругался, нажал на педаль газа и промчался мимо.

– К черту ваши новости, ради которых вы готовы на все… – прорычал он.

– Откуда они могли узнать, что ты приедешь сюда? – спросила я, оборачиваясь и глядя на толпу перед входом. Похоже, они узнали машину, но мы уже были далеко.

– Возможно, охранники каким-то образом получают информацию о том, что столик забронировала знаменитость, и сообщают им об этом.

– Что ты собираешься делать?

– Объедем сзади.

Кунт свернул направо в малолюдный переулок. Подъехав к парковке, которая, по-видимому, принадлежала заведению, мы остановились перед шлагбаумом. Охранник вышел из своей будки и направился к машине. Кунт приоткрыл окно и взглянул на мужчину. Тот внезапно остановился и, вынув рацию из кармана оранжевого жилета со светоотражающими полосками, сказал: «Карьели».

Шлагбаум поднялся, и Кунт, закрыв окно, припарковал машину. Заглушив двигатель, он повернулся ко мне и решительным тоном сказал:

– Осторожнее там. И, главное, избегай алкоголя и десертов, которые могут тебе предложить. – Я покачала головой, и мы синхронно открыли двери машины, выходя на красную ковровую дорожку сада, освещенного проекторами. – Веди себя скромно, – продолжил Кунт. – Это место кишит сумасшедшими ублюдками…

– Что еще? – Я уставилась на Кунта, который стоял всего в двух шагах от меня. – Ты привел меня в бордель?

Кунт издал ироничный смешок и посмотрел мне в глаза.

– Я привел тебя в одно из самых темных мест Стамбула, рядом с которым бордель покажется обителью праведности, – сказал он, и его лицо стало суровым. Я сделала шаг назад, и он протянул мне руку. Заглянув в его глаза, я протянула руку в ответ. Когда мы оказались рядом, Кунт обнял меня за талию.

Заметив признаки активности внутри, я попыталась разглядеть, что происходит за стеклянной дверью. Один из мужчин в костюме быстро подошел к входу и открыл дверь, пропуская нас внутрь. Мы оказались в слабо освещенном холле, где в ряд стояли четверо охранников.

– Сюда, пожалуйста, – сказал человек, открывший нам дверь. Мы прошли в темный коридор, в конце которого увидели дверь с красной табличкой, на которой было написано «VIP». По тому, как хорошо здесь знают Кунта, можно было предположить, что он частый посетитель этого заведения.

Охранники распахнули двустворчатую дверь, и мы вошли в залитый темно-синим светом зал, где звучала ритмичная музыка. Большая часть помещения была погружена во мрак и казалась безлюдной, внутри находилось немало людей. Официанты с поразительной уверенностью передвигались по залу, балансируя подносами с едой и напитками. Никто не танцевал. Что это за ночной клуб?

– Парадный вход, где мы видели журналистов, – это вход в заведение этажом выше, – сказал Кунт, указывая на потолок. – Ночной клуб, вывеска которого висит на двери, – это всего лишь прикрытие, – прошептал он, нагнувшись к моему уху.

– Что? Мы ведь пришли в то же место, только с заднего входа?

– Нет, – сказал он. – Если нам когда-нибудь удастся войти через парадный вход, я покажу тебе.

Мы оставили пальто в гардеробе, и я осталась в бархатном мини-платье, надеясь, что оно не слишком откровенно для этого места. Я повесила сумку на плечо и последовала за Кунтом, который вел меня, положив руку мне на талию.

– Туда, – сказал он, указывая на черные кожаные кресла. Эрхан сидел спиной к нам. Неподалеку от него находился коктейльный столик, за которым сидели и непринужденно общались три привлекательные девушки. Одна из них подошла к Эрхану, взяла его за руку, кокетливо села к нему на колени, что-то прошептала и поднялась со смехом.

– Это его девушка? – спросила я, имея в виду блондинку с волосами, окрашенными в технике омбре.

– Да. Остальные, вероятно, ее подруги. Тебе будет с кем развлечься. Они обожают болтать о моде, ногтях, косметике… Вы найдете общий язык.

– Ха-ха-ха-ха, – выдавила я с ноткой иронии. Внезапно Кунт преградил мне путь и схватил за руку. Я замерла – его действия были столь стремительными, что я не успела среагировать.

– Подожди, – сказал он, и потащил меня в темный угол. От возмущения я широко раскрыла глаза. – Караджа, на твоем платье все еще висит бирка.

– Правда? – Дотянувшись рукой назад, я нащупала кусочек картона. – Я действительно забыла ее снять… Прекрасно.

– У тебя есть с собой скальпель?

Обернувшись, я бросила на него непонимающий взгляд.

– Что? – спросил он, погруженный в раздумья. – Я думаю, это было бы очень… мило. Ты же врач. Хотя нет, ты отучилась только три года. Ты полуврач.

– Пожалуйста, не шути подобным образом в присутствии других людей. Если я не могу сбежать от тебя, это не означает, что они тоже не смогут.

– Я говорю серьезно, теоретически это правда…

– Давай не будем углубляться в теоретические рассуждения, а сосредоточимся на наших делах, – сказала я, скрестив руки на груди. – Так ты ее уберешь?

– Мне нужно что-то острое… – Прикосновение его ладоней к моей шее было подобно пробежавшему по телу электрическому разряду. Я затаила дыхание. Кунт стоял прямо за моей спиной. Когда мои руки безвольно повисли по бокам, он собрал мои волосы и уложил их на одно плечо. Его пальцы касались моей кожи. – У меня есть идея. – Я почувствовала его теплое дыхание. Что он собирается сделать? Когда его губы коснулись моей шеи, мои глаза широко раскрылись от изумления. Однако прежде, чем я успела хоть как-то среагировать или что-то сказать, он отстранился от меня. В его руке была бирка, которую он скомкал и протянул одному из проходивших мимо официантов. Официант взял мусор и пошел дальше. – Ну вот, готово.

Он оторвал ее зубами.

– Пойдем, – сказал Кунт, вновь обвивая мою талию сильными руками.

Девушка Эрхана и ее подруги, не обращая на меня никакого внимания, сосредоточили свои взгляды на Кунте. В этот момент Эрхан, словно почувствовав наше приближение, поднялся со своего места.

– Видар, ты как раз вовремя! – сказал мужчина с легкой усмешкой, протягивая руку для рукопожатия.

– Я всегда вовремя, – ответил Кунт, протягивая руку в ответ.

– И госпожа Караджа почтила нас своим присутствием. Добро пожаловать.

Я коротко кивнула Эрхану, изображая на лице фальшивую улыбку. Мы с Кунтом расположились в мягких кожаных креслах, стоящих рядом. В этот момент блондинка, оставив своих подруг у коктейльного столика, подошла к нам и села около Эрхана. Она изучающе окинула меня взглядом, и ее выражение лица ясно давало понять, что она не в восторге. Два официанта, не задавая вопросов, принялись сервировать стеклянный стол, стоящий перед нами, демонстрируя осведомленность о том, что обычно заказывают эти двое.

– Али Фуат уже не молод, скоро выйдет на пенсию. Как только мы с ним где-нибудь присядем и начинаем общаться, он неизменно заводит разговор о тебе… А тебе это приносит неплохую выгоду.

– Эрхан, ты прекрасно знаешь, что деньги – не единственная мотивация.

Кунт и Эрхан уже вовсю болтали, а я только смогла оторвать взгляд от блондинки и собраться с мыслями.

– Перестань, сынок, тебе ведь еще нет и тридцати. Не бросай это дело. Я знаю, о чем ты думаешь, еще с прошлой нашей встречи, – сказал Эрхан, потянувшись за своим напитком. Он закатал рукава черной рубашки, облокотился на спинку кожаного кресла и повернулся к Кунту. – Судьба сыграла злую шутку с Карамом: спорт, который дарил ему столько радости, в итоге отнял у него жизнь… С этим ничего не поделаешь.

Я не могла разобраться в своих чувствах к этому человеку, но в тот момент у меня возникло острое желание совершить непристойный поступок – плюнуть ему в лицо. Если он имеет отношение к нелегальным боям, то он был знаком с моим братом. А если моего брата действительно убили, то этот человек, скорее всего, знает обстоятельства его смерти. Следовательно, он негодяй.

Сняв пиджак, Кунт подался вперед и, опираясь локтями о колени, наполнил свой бокал.

– Я не собираюсь полностью уходить из бокса, но спортивное сообщество мне надоело.

– И это говорит человек, которому через два месяца предстоит выйти на ринг с Владимировым? Весь мир ждет этого поединка! – воскликнул Эрхан со смехом. – Этот засранец прилетел сюда и заявил, что будет тренироваться на нашей земле… У меня руки чесались пойти и выбить из него всю дурь…

– С чего бы тебе его ненавидеть? Он тебе что-то сделал? У меня-то есть веская причина, а у тебя?

– Дружище, забудь об этом, не будем сейчас поднимать эту тему. – Эрхан вздохнув и отвел взгляд. – Послушай, что я тебе скажу: раз уж сообщество тебе наскучило и ты утратил азарт… У меня есть для тебя кое-что поинтереснее.

Итак…

Взгляд Кунта устремился на Эрхана, который опустошил бокал с виски и посмотрел на блондинку.

– Рабия, как насчет того, чтобы вам с госпожой Караджей пойти и выпить по коктейлю? Давай, детка.

Я выпрямилась в кресле, приготовившись встать. Кунт повернулся ко мне, взял меня за руку, как бы успокаивая, и подмигнул, когда наши взгляды встретились. Господи, не надо мне подмигивать. Как только я встала, Рабия тоже поднялась. Когда она неожиданно взяла меня под руку, я едва скрыла удивление.

– Караджа, верно? У тебя красивое имя.

– Спасибо, Рабия, – сказала я, стараясь выжать из себя подобие улыбки. Мгновение назад она осуждающе рассматривала меня, а теперь как ни в чем не бывало дружески взяла под руку.

– Что-нибудь выпьешь? Маргарита, мартини, сангрия?

Едва она села на один из черных стульев за барной стойкой, как бармен оказался перед нами.

– Что я могу вам предложить, очаровательные дамы?

– Водка Коллинз, – попросила я, занимая барный стул рядом с Рабией. Учитывая предостережение Кунта насчет алкоголя, я решила сделать выбор в пользу коктейля с минимальным содержанием спиртного. В том, который я заказала, основные ингредиенты – лимон, содовая, сахар и водка.

– Мне «Маргариту», милый, – обратилась Рабия к бармену, а затем с любопытством посмотрела на меня. – Итак, Караджа, поведай мне, каким образом тебе удалось заполучить в свои сети чемпиона?

Моя рука непроизвольно переместилась к безымянному пальцу, и я вновь начала крутить кольцо. С того места, где мы сидели, было видно столик, за которым беседовали Кунт и Эрхан. Когда я заметила приближавшегося к ним мужчину в темно-синей рубашке, то, улыбаясь, повернулась к Рабие. Как мне удалось завоевать сердце Кунта? Кунт и мой брат участвовали в поединке, однако моему брату не удалось выйти из него живым.

– В кафе, – произнесла я, вспомнив, как днем Мелисса занималась сватовством. Мужчина в темно-синей рубашке подошел и пожал руку Эрхану, после чего поприветствовал Кунта и присоединился к ним за столиком. Я украдкой наблюдала за ними. – Нас познакомила сестра лучшего друга Кунта.

– Сватовство… Судя по всему, ты добилась желаемого без особых усилий. Его восторженные поклонницы прорываются сквозь ограждения и преграды, лишь чтобы увидеть его, – сказала Рабия. – То, что ты называешь Видара Кунтом… В этом есть особый смысл.

Как только бармен поставил перед нами напитки, я потянулась за высоким тонким бокалом. Я обратила внимание на то, что Эрхан настойчиво называл его Видаром. Возможно, Кунт использовал имя Видар, а я об этом не знала? Интересно… Но Мелисса называла его Кунтом. Не исключено, что люди, которых он держал на расстоянии, использовали его второе имя.

– А мы с Эрханом познакомились здесь, – продолжала рассказывать Рабия, окидывая взглядом помещение. – Мне удавалось бывать здесь благодаря бывшему бойфренду. Без него это было бы нереально. Ты здесь первый раз? Ты внимательно изучаешь все вокруг, поэтому я так подумала.

– Разве? – На самом деле мне было очень любопытно, кто этот мужчина в темно-синей рубашке, и я очень хотела поскорее узнать, о чем они говорят за столом.

– Пойдем к девчонкам, – сказала Рабия, забирая свой напиток и вставая из-за барной стойки. Сделав глоток водки, я тоже встала и направилась за ней. Алкоголь был высочайшего качества. – Знаешь, я очень хотела с тобой познакомиться. Я расспрашивала Эрхана о тебе, однако Видар все хранил в секрете и не говорил даже твоего имени. Я была в шоке. Я считала, что он лжет про помолвку. Он редко носил кольцо. Точнее, я вообще ни разу не видела у него кольца. – Когда мы приблизились к столику, за которым сидели Кунт и Эрхан, она повернула голову и посмотрела на руку Кунта. – И сейчас его тоже нет!

– На правой руке, – сказала я. На моем лице застыла фальшивая улыбка.

– А-а-а, поняла, – произнесла Рабия. – Ну ладно, дорогая… На чем я остановилась? Ах да, я с нетерпением ждала возможности познакомиться с тобой. Когда я услышала от Эрхана, что сегодня вечером вы придете вдвоем, я была в Измире, но сразу же вылетела в Стамбул. – Заметив кольцо на моей правой руке, она взяла ее и стала рассматривать. В этот момент я повернула голову и увидела, что Кунт пристально смотрит в нашу сторону. Он слышал, о чем мы говорили. – Какое красивое, с таким изящным цветком, – сказала Рабия. – А где кольцо, которое он подарил тебе, когда делал предложение руки и сердца?

– Посмотри на ее шею. – Одна из двух ее подруг указала взглядом на мое ожерелье. Я высвободила руку и взялась за кольцо на шее.

– О, не беспокойся, мы же не покушаемся на твое кольцо. – Рабия залилась смехом. – Большинство людей стремятся выставить напоказ, а ты, наоборот, скрываешь. Может, все-таки покажешь?

– Рабия, какой потрясающий у тебя наряд, где ты его купила? – Не убирая руки с шеи, я сделала шаг назад, как будто очень заинтересовалась, и бросила взгляд на ее костюм, состоящий из кремового топа и юбки. – На днях я обратила внимание на похожий в бордовом цвете в витрине магазина в Нишанташи. Он тоже был бы тебе очень к лицу…

После моего комплимента Рабия хихикнула и взглянула на своих подруг, которые сразу же перестали разглядывать мое кольцо. Неспешно попивая свой коктейль, я делала вид, что слушаю ее. Она рассказывала про бутик в Париже, торгующий дизайнерскими платьями, и о том, что она часто там бывает. Когда две другие девушки включились в беседу, я отстранилась от нее, наблюдая со стороны за собственноручно созданным хаосом. Кунт понял, что со мной все в порядке, и отвел взгляд, но его лицо было напряженным, что выдавало его недовольство темой разговора за столом.

– Взгляни, вон тот мужчина не сводит с тебя глаз весь вечер, – прошептала Рабия, наклонившись к моему уху и указывая куда-то в угол. Там сидел высокий коренастый мужчина с щетиной, примерно лет тридцати. Когда наши взгляды встретились, его губы изогнулись в легкой улыбке, и он поднял свой бокал, демонстрируя, что делает это в мою честь. – Ему принадлежит одна из самых элитных торговых площадей в Маслаке, кроме того, он владеет сетью автосалонов.

– Дорогая, такое не говорят помолвленной девушке, не так ли? – сказала девушка, сидящая рядом со мной, с ироничной усмешкой и озорным блеском в глазах. – Конечно, если только она не стремится развлечься в преддверии своего замужества.

Я повернулась к ней и спросила с показным безразличием:

– А вы чем занимаетесь? Учитесь?

– Я секретарь, дорогая, секретарь помощника директора в крупной холдинговой компании, – ответила блондинка с прямыми волосами. Темно-розовая помада на ее губах была смазана, и ее следы остались на стенках бокала.

– Я работаю в бухгалтерии той же компании, – сказала другая девушка, брюнетка, которая весь вечер не сводила глаз со своих нарощенных ногтей.

– И я тоже, в той же компании, на должности помощника директора, дорогая Караджа, – добавила Рабия. Все ясно. Все трое коллеги. – А ты?

– Я учусь на четвертом курсе медицинского университета, – сказала я, делая глоток из своего бокала.

– Ух ты! – На лице светловолосой девушки появилась сияющая улыбка. – Значит, ты будешь лечить людей?

– Надеюсь, что так.

– Идеальная пара, – сказала Рабия. – Один из них калечит людей, а другая – лечит…

Через несколько минут, когда разговор за нашим столом сосредоточился исключительно на моей персоне, я заметила, что Эрхан, Кунт и мужчина в темно-синей рубашке поднялись со своих мест. Когда Эрхан сказал Рабие, что они вернутся через пять минут, блондинка, сидевшая рядом со мной, неожиданно крикнула:

– Видар! Тот парень за дальним столиком весь вечер пялится на твою невесту!

Шокированная, я перевела взгляд с блондинки на мужчину, сидящего позади меня, а потом на Кунта. Ее слова застали меня врасплох, поскольку я не ожидала, что она выкинет нечто подобное.

Но некоторые обстоятельства оказались для меня еще большей неожиданностью. Ледяной взгляд Кунта обратился к мужчине. Он пристально смотрел в его глаза несколько секунд, после чего безразличным тоном сказал:

– Пусть смотрит. Смотреть на красоту полезно.

Девушки ошеломленно переглянулись, однако Кунт вместе с Эрханом и третьим мужчиной уже удалились.

Какой-то тип весь вечер пялился на его невесту, а он отреагировал на это таким образом? По всей видимости, это в порядке вещей, и я должна оставаться невозмутимой, но почему-то его слова вызвали во мне чувство глубокой обиды.

– Пожалуйста, угощайтесь! – сказал официант, и я увидела, как девушки захихикали и взяли маленькие десерты с подноса, который он им протянул. Миниатюрный лимонный чизкейк сразу же бросился мне в глаза, и я потеряла рассудок. Я со злостью взяла его, но, когда собиралась съесть, вспомнила слова Кунта, предостерегавшего меня от употребления угощений. Какой бы ни была моя злость на него, я не должна была вести себя как идиотка и терять контроль.

– Что это за угощения? – спросила я Рабию, которая уже успела съесть шоколадный десерт. Я положила маленький лимонный чизкейк перед собой.

– Ты не знаешь? Они поднимают настроение, попробуй, – ответила она с лукавой улыбкой, а затем наклонилась к моему уху: – Они просто немного меняют восприятие.

Я перевела взгляд на десерт, который выглядел весьма заманчиво. В самом сердце Стамбула, прямо под популярным ночным клубом, был расположен еще один клуб, в котором подавали такие десерты? Мой взгляд блуждал по залу, я улавливала голоса людей, сидящих в креслах, рядом проходили официанты, непрерывно разносящие еду и напитки. В центре располагалась большая квадратная барная стойка, за которой работали два бармена. Рабия сказала, что просто так попасть сюда было нереально. Я задалась вопросом, кто владелец «Эшика», – мне показалось, что он может иметь какое-то отношение к тем, кого мы ищем.

– Извините, – раздался голос у меня за спиной. Светловолосая девушка отошла в сторону, и меня окутал шлейф дорогого парфюма. Передо мной стоял мужчина. Тот самый, который совсем недавно наблюдал за мной издалека. – Надеюсь, я не помешал вам, – продолжил он. Девушки тут же засуетились и пересели, оставив меня лицом к лицу с ним. – Я услышал, что смотреть на красоту полезно, поэтому позволил себе подойти и посмотреть поближе… Вы выглядите потрясающе. – Он протянул руку. – Меня зовут Тугай.

Я не знала, что ему ответить, но его вежливость поразила меня. По сравнению с мерзавцем, который недавно вышел отсюда, бросив свою невесту на произвол судьбы, этот мужчина вел себя как настоящий джентльмен. Когда Рабия поняла, что я не намерена пожимать протянутую мужчиной руку, она сама взяла его за руку и сказала с улыбкой:

– Не обращайте внимания, Караджа немного пьяна. Она рада с вами познакомиться.

Сдерживая волнение, я оглядывала окружающих, и вдруг мой взгляд остановился на паре карих глаз. Он стоял у длинного коктейльного столика, прислонившись к стене, и расстегивал очередную пуговицу на рубашке, как будто ему было душно. Эрхан и мужчина в темно-синей рубашке вели оживленный разговор; Кунт притворялся, что вникает в их диалог, однако, сжимая в руке бокал с виски, неотрывно смотрел на меня. Я бросила на него ледяной взгляд, не находя объяснений его действиям. Выражение его лица оставалось каменным. Он потянулся в карман и достал телефон. Яркий свет экрана осветил его лицо, подчеркнув резкие черты. Я ощутила, как в брошенной на столе сумочке завибрировал мой телефон; Кунт жестом указал на него.

Пока я расстегивала сумку и доставала телефон, мужчина по имени Тугай вел беседу с девушками, но его взгляд был устремлен на меня. Я быстро разблокировала экран и нажала на входящее сообщение.

Оборотень: Этого ублюдка зовут Тугай Горкем. Он поставляет в заведение наркотики, которые потом добавляют в десерты, один из которых ты только что взяла с подноса, не послушавшись моего предупреждения. Он связан со Слепым Салимом, ростовщиком, у которого твой брат взял в долг. Я позвонил Эфесу, они уже в пути. Если ты сможешь под каким-нибудь предлогом вывести его на парковку тем же путем, которым мы сюда вошли, то мы возьмем его и допросим.

Пробежав глазами сообщение, я торопливо засунула телефон в сумку, сделала глубокий вдох и натянула на лицо улыбку.

– Что вы пьете? – спросила я у Тугая, неожиданно заговорив после долгого молчания. Девушки за столом сразу обратили на это свое внимание. – Позвольте угадать, в стакане у такого джентльмена, как вы, скорее всего, виски «Макаллан» или «Ардбег». Или «Талискер»? Правильно? Я угадала?

Кунт обычно пил «Лагавулин».

– Действительно «Талискер». – Губы мужчины растянулись в улыбке, отражавшей и недоумение, и явное восхищение. – Вы разбираетесь в алкогольных напитках?

– Прошлым летом я работала в баре престижного заведения в Бешикташе, можно сказать, что у меня есть опыт, – сказала я, слегка кокетничая. – Раз уж я угадала ваш напиток, надеюсь, вы угостите меня чем-нибудь?

– Вот это поворот… – произнесла Рабия, склонившись к подругам. Ее забавляло происходящее, и она явно была расположена к этой новой женщине, проснувшейся во мне, но, к сожалению, я не могла продолжать представление рядом с ней.

– Разумеется, – произнес Тугай, ставя бокал на коктейльный столик. Он сопроводил меня к барной стойке. Я боялась поднять голову и посмотреть на Кунта, поскольку мне казалось, что, сделав это, я выйду из того состояния, в котором находилась. Я ненавидела играть роли, потому что пугалась своих собственных действий. Однажды я могла этим слишком увлечься и создать себе кучу неприятностей.

Мы устроились у барной стойки.

– Мне еще «Талискер», а для дамы… «Маргариту», – сделал заказ Тугай с усмешкой на лице. «Маргарита» не входила в число моих любимых напитков. Я предпочитала вино или водку. Я никогда не теряла контроль над собой из-за алкоголя, предпочитая выпивать не более одного или двух бокалов. Поэтому я всегда была в здравом рассудке с едва уловимым намеком на опьянение.

– Прошу прощения, я обратил внимание на ваше кольцо, – сказал Тугай, пока бармен готовил напитки. Он жестом указал на мою руку, которая лежала на стойке. – Тот джентльмен, что стоит сзади и сверлит меня взглядом, словно хочет убить, – ваш муж?

Глубоко вдохнув, я усмехнулась, размышляя: «Какой же ты мерзавец, покупаешь выпивку женщине, которую считаешь замужней?»

– Нет, это не муж. Пока что жених. Но, пожалуйста, не обращайте на него внимания. Ему нет до меня никакого дела, его беспокоит только собственная репутация… Для него это кольцо ничего не значит. – В какой-то степени это было правдой. – И для меня это просто мусор, – продолжила я, переводя взгляд на кольцо. Нет. Это не так. – Обычно он ко мне совершенно равнодушен, но, вероятно, увидел в вас конкурента. Вы очень привлекательный мужчина, – сказала я, наклоняясь ближе и хихикая. – Прошу прощения за мою бесцеремонность, но я потеряла счет съеденным десертам… Я немного не в себе. – Я указала на официанта, проходившего мимо и предлагавшего десерты. Когда официант протянул мне поднос, я рассмеялась и отрицательно покачала головой. – На сегодня уже хватит, правда…

– Вам понравились десерты? – спросил Тугай, отпив глоток из своего бокала, который бармен поставил на стойку. – Их делают на заказ, специально для «Эшика». Они безупречны.

– Конечно, они мне понравились, но после пятого у меня уже живот появился.

– Вы и живот? Это невозможно. Вы очень стройная и красивая, – сказал Тугай, потом слегка наклонился ко мне и спросил: – Вы впервые в «Эшике»? Я прихожу сюда регулярно, и если бы я видел вас раньше, то точно бы не забыл.

– Да, я здесь впервые. – Как мне выманить этого парня на парковку? Возможно, если я предложу ему подвезти меня до дома, то это сработает.

– Значит, вы еще не пробовали текилу по нашим местным обычаям, – произнес он с легкой усмешкой, затем обратился к бармену, который, едва услышав слово «текила», спросил:

– Подать, господин?

– Давай.

– Чем отличается «текила по местным обычаям»?

– Прошу, – сказал он, поднимаясь и подавая мне один из двух шотов с текилой, которые бармен оперативно приготовил и разместил на стойке, а также двигая в мою сторону блюдечко с ломтиками лимона. – Мне кажется, вы хотите проучить своего жениха, и я могу поспособствовать вам в этом, если решитесь… – Одной рукой опираясь на барную стойку и склоняясь в мою сторону, он жестом указал на шот с текилой. Если бы он позволил себе приблизиться еще сильнее, я бы решительно оттолкнула его. – Текила по местным обычаям…

– Эй, ублюдок, сейчас я покажу тебе местные обычаи.

В одно мгновение меня кто-то подхватил и поднял с места. Я была слишком ошарашена, чтобы понять, что происходит, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Уловив знакомый аромат, я попыталась успокоиться, но в этот момент я уже сидела на руках у Кунта, под прицелом всеобщего внимания.

– Что ты вытворяешь? – пробормотала я, стараясь подавить нарастающее смущение. Все присутствующие замерли и уставились на нас, их изумленные возгласы заглушили музыку, превратив ее в неразборчивый гул. – Кунт, отпусти меня!

Спустя несколько секунд мы оказались в темном коридоре, через который пришли сюда. Кунт остановился и поставил меня на ноги, я в бешенстве толкнула его, но он даже не шелохнулся.

– Что ты себе позволяешь?! – прошептала я, с трудом сдерживая гнев и раздражение, которые бурлили во мне. Несмотря на громкую музыку, я опасалась, что кто-то может нас услышать. – Ты велел мне вывести его на парковку, а сам мне мешаешь!

– Ты можешь играть разные роли и притворяться кем угодно, но ты не должна забывать, что ты моя невеста. Пусть это будет постоянным напоминанием, – сказал он, беря мою правую руку и указывая на палец с кольцом. – Ты носишь кольцо с выгравированным символом моей семьи, и твое поведение обязано соответствовать этому факту!

– А в чем я провинилась? Я что, танцевала на столе? – Я решительно вырвала руку. – То есть, когда ты заявил, что смотреть на красоту полезно, и ушел, это было в порядке вещей, а я…

– Разве это одно и то же? – сказал он, схватив меня двумя пальцами за подбородок, резко поднимая мою голову и заставляя посмотреть ему в глаза. – Я промолчал и повел себя недостойно только для того, чтобы ты вывела его на парковку. Я просил тебя флиртовать с ним? Или я просил тебя быть с ним милой? Я просил вывести его на парковку! Ты действительно не видишь разницы, Караджа? Ты знаешь, о каких местных обычаях употребления текилы он говорил? У тебя есть какие-нибудь догадки? – Золотистые блики в его глазах потускнели. – Ты не имеешь ни малейшего представления, но у тебя хватает смелости лезть туда, куда тебя не просят! Я совершенно не могу тебя понять!

– И это говорит самый неуравновешенный человек, которого я знаю!

– Твои выходки лишают меня рассудка. В твоем обществе невозможно оставаться уравновешенным.

– Что я тебе сделала?

– Мало того, что ты намазала губы ярко-красной помадой и любезничала с незнакомым мужчиной, так ты еще собиралась соблюдать местные обычаи, употребляя текилу!

– Что это значит, что?! Я не понимаю, объясни мне! – закричала я, глядя на его лицо, окаменевшее от гнева.

Внезапно он обнял меня и прижал к стене. Тусклый свет, который отражался в его глазах, пропал, когда его губы накрыли мои в пылком поцелуе. От неожиданности я перестала дышать, а мои руки, дрожащие от волнения, скользнули по мягкой рубашке Кунта в поисках его теплых рук. Его губы впивались в мои, разжигая внутри меня безумие. Мой разум отключился, оставляя меня во власти ощущений. Мои легкие, лишенные кислорода, сжимались от удушья. В моем внутреннем мире шла ожесточенная битва: голос разума умолял меня оттолкнуть его, но неумолимое влечение, подобное бурной реке, уничтожало всякое сопротивление. Когда я ощутила, что мое тело перестает слушаться, ноги становятся ватными, а руки отказываются повиноваться, я поняла, что должна немедленно что-то сделать, чтобы не дать ситуации окончательно выйти из-под контроля.

Собрав всю свою решимость, я оттолкнула Кунта от себя и влепила ему пощечину. Звонкий звук удара заполнил пространство коридора, заглушая даже громкую музыку. Острая боль пронзила мою руку. Губы Кунта окрасились в яркий красный цвет моей помады. Его лицо выражало такое же непоколебимое спокойствие, как и в тот момент на парковке, когда его увидел охранник и сообщил о нем по рации: нахмуренные брови, приоткрытые губы, напряженная челюсть и темные проницательные глаза.

– Ты что, зимнее солнце? – слетело с его губ, которые только что ласково касались моих.