В свою комнату я проскользнула тайком. Возможно, Луиза и Лорент просто сделали вид, что меня не заметили. Я достала медальон, который мне подложила в карман Ванда. По крайней мере я была уверена в том, что это была она. Посмотрев на кулон еще раз, я положила его на тумбочку около кровати. Торопливо стянула с себя одежду и бросила ее у двери на пол. Чужие туфли я резко скинула, отшвырнув их в угол, и отправилась нагой в душ. Я простояла минут сорок под горячими, обжигающими струями, думая лишь о том, хватит ли той капли крови для погружения в прошлое Ванды. Как я могла доверять человеку, который однажды предал свое племя? Чем она была лучше Ольги? Не так уж далеко откатилось яблоко от яблоньки.

После душа мне стало легче. Не одеваясь и не включая свет, я нырнула под мягкую перину в надежде на быстрый сон. Только моя голова коснулась подушки, веки налились свинцовой тяжестью, и я провалилась в воспоминания Ванды.

Едва темнота рассеялась, я увидела ее. Величественную охотницу в доспехах. Она стояла возле монастыря на холме в окружении невысоких деревьев. За ее статной фигурой ожидала приказа небольшая армия. Среди воинов я разглядела Калеба. Он выглядел не таким суровым, как сейчас. Довольно юный, но уже крепкий и мощный. Мятые латы не скрывали развитых мышц. Призрачным зрителем я обошла солдат, чтобы увидеть лицо Ванды. Она тоже казалась моложе, от нее веяло уверенностью, силой, подкрепленной верой ее соратников. Бархатный плащ алого цвета развевался за ее спиной. Серебряная броня зловеще блестела в лунном свете алеющей луны. За стенами монастыря повисла густая и тревожная тишина. Ночь обещала закончится кровавым рассветом.

Тяжелые двери монастыря отворились с протяжным скрипом.

– Он идет. Атака по моей команде, – негромко велела предводительница своим солдатам.

Она неотрывно смотрела на старца, что приближался к нам. Издалека мне показалось, что с холма спускается Павлос, но этого просто не могло быть. Воспоминаниям охотницы несколько столетий. Братья и сестры Ордена столько не жили, в отличие от отступников. Там, где тьма, там и вечная жизнь.

– Приветствую тебя, сестра. Что привело тебя и твоих братьев в эту чудесную ночь к нашему храму? – спокойно проговорил на русском старец, но кончики его пальцев замерцали золотистым светом. Инстинктивно я вскинула руку и рассмотрела собственные пальцы. Ни искорки, ничего.

– Ты знаешь, что я вам не сестра, – отрезала Ванда. – Пора уступить: ваш орден уже не справляется, эмп становится больше, их мир все труднее скрывать от смертных.

Старец склонил голову. С его седыми волосами заигрывал ветер.

– Так вот зачем ты пришла, Ванда. Договориться? А твои братья тебя лишь сопровождают?

Ванда издала неприятный смешок и сократила расстояние между ней и братом Ордена на шаг.

– Ваши методы устарели. Равновесие уже никого не волнует. Ольга набирает силу. Все больше эмп выходят из подлунного мира, порабощают людей.

Старец покачал головой.

– Только не делай вид, что тебя хоть немного беспокоит судьба человечества. Ты жаждешь власти, хочешь свершить свою месть. Прячешь шрамы на теле, но забываешь скрыть те, что остались на твоем сердце.

– Довольно! – взревела Ванда. – Сдавайся, или мы сразимся в бою.

Брат Ордена Света с почтением поклонился.

– Как пожелаешь, сестра.

Ванда растянула губы в торжествующей улыбке.

– К бою! – воскликнула она и разрезала мечом воздух, поднимая его вверх. Град стрел обрушился на отступников с башен монастыря. Одна из стрел пронзила и меня, точно сквозь бестелесное привидение, она прошла навылет. Я не почувствовала боли, но воспоминание начало разрушаться. Картинка затряслась, я перестала ощущать землю под ногами. Молочная пелена заволокла взгляд.

Когда туман рассеялся, я оказалась у себя в спальне. Сидела на кровати, одетая в бархатное платье с длинными рукавами и шнуровкой на талии. Это сон? Кровать просела под весом еще одного человека. Я вздрогнула от неожиданности, страх липкой влагой выступил на коже.

– Ну здравствуй, Сара, – тихо проговорил Фавий, и схватил меня за руку, пока я не успела вскочить с постели. Я обернулась. В полумраке его глаза казались такими темными. Привычная синева превратилась в цвет опасных глубоких вод. На несколько секунд я испугалась, что утону.

– Снова ты? – Мой голос прозвучал чуть ли не разочарованно. Нет, я была бесконечно рада его видеть, но эти фантомные встречи только бередили рану. Я знала, что наяву увижу его лишь перед нашей с ним смертью.

– А ты не ждала меня? – в словах любимого чувствовалась горечь. Нет, нет. Обхватив его холодное, точно мрамор, лицо ладонями, я прижалась своим лбом к его и прошептала Фавию в губы:

– Я не хочу, чтобы мы умерли. Ты оставил мне записку для чего? Отсрочить нашу гибель?

Вместо ответа Фавий поцеловал меня. Прохлада его губ ощущалась свежим ветром в июльский зной. Забытые чувства вновь зажглись в душе. Ответив на нежный поцелуй с излишней торопливостью, поняла, как я соскучилась. Мне хотелось вернуться в Саграда Лус, на балкон. В снежный февраль. В ночь, наполненную запахами полыни и вербены. В ночь, когда преграды между нами с Фавием рухнули, и мы с ним соединились сердцами, душами. И физика не имела к этому никакого отношения. Я провела ладонью по груди эмпы, остановилась там, где начало биться сердце под хлопком черной рубашки. Тук. Тук-тук. Оно пробуждалось, вскоре его ритм достиг человеческого.

Фавий осторожно переместил ладони на мои плечи, легко надавил, и я поддалась. Легла на кровать, увлекая его за собой. Сон был чересчур реальным, потеряться в ощущениях становилось так просто. Я желала в тот миг лишь одного – никогда не просыпаться. Запустив пальцы в волосы Фавия, я углубила поцелуй. Эмпа ловко справился со шнуровкой, освобождая меня от корсета. Наш поцелуй прервался на моем судорожном вдохе, когда пальцы Фавия коснулись рубца, подарка на память из Боготы.

– Все пройдет, мы выживем, я обещаю… – шепот, сотканный из обманчивых слов, коснулся моих ушей. Я была готова ему поверить. Хотя бы на одно хрупкое мгновение. Позволить надежде вползти в разум. Главное, не дать ей окрепнуть. Нет ничего хуже, чем обрести надежду и потом ее потерять.

– …обещаю, – угасающий шепот.

…Я осталась в спальне одна. Без одежды, чувствуя на себе лишь вес одеяла. Слезы жгли глаза, но я не обращала на них внимания. Раскаленной лавой по венам растеклась боль. Крик сорвался с губ против воли – даже когда меня ранили в живот, вонзив меч, я молчала. Кто сказал, что боль душевная не может стать физической?

Дверь в комнату с грохотом распахнулась. Взволнованная Луиза в кремовой шелковой пижаме и с растрепанными волосами влетела в комнату.

– Что случилось?! – громко спросила она и опустилась на колени возле постели.

– Я… я не хочу, чтобы ты умерла. Чтобы умер Фавий. Пострадал Крис… и я… я… не хочу… – рыдания прервали поток моей бессвязной речи. Слово «умереть» заглушили всхлипывания, которые я была не в силах остановить. Луиза подсела ко мне на кровать, погладила по голове, словно больного ребенка.

– Мы не умрем. Я не позволю этим озлобленным тварям из средневековья забрать моих самых близких людей. Ни за что, – отчеканила Луиза. – Сегодня расцвела над Парижем кровавая луна.

Сглотнув комок, я усмехнулась.

– Пророчество сбывается.

Луиза покачала головой.

– Или природа сыграла на руку любителям сказок. Как бы то ни было, мы их всех переживем.

И как тут усомнишься в ее словах. Она стерла слезу, что катилась по моей щеке.

– Ты не одна. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Сквозь просвет в портьерах пробивался робкий луч луны. Серебряный, как и всегда. Нельзя позволить сказкам стать былью. Дрема подкралась ко мне на мягких лапах, обволакивая дымкой уставший от переживаний разум. Пусть пророчество Луизы сбудется.