В храме меня тьмой окутала тревога. Ино передала мне пожелание Шина встретиться со мной в саду на закате, но я волновалась вовсе не из-за встречи с главой удзи. И даже не из-за Сильви. Меня беспокоило поразительное бесчувствие. Я бы хотела испытывать вину, чувствовать раскаяние или страх за Сильви, но лишь щемящая сердце тоска заполняла душу. Тоска по тому, кто оставил меня, кто подарил новую жизнь, бросив в океан выплывать на берег самой. А где этот берег – я не знала. Каждая эмоция сжалась до точки и слилась с любовью к Фавию, вытеснив все остальные переживания. Ни страха, ни радости, ни печали – только бесконечная скорбь, разрывающая сердце на куски.

Солнце медленно наливалось рубиновой краснотой, неспешно тянулось к горизонту. Облака на опаловом небе подсвечивались карминным в угасающих лучах. Цветущие во дворе храма сакуры казалось, были охвачены огнем.

– Не забудь рукоять, – напомнила мне Ино, заглянув в комнату. Я оторвала взгляд от окна и равнодушно поглядела на вошедшую.

– Разумеется. Сейчас спущусь, – проговорила я, вновь отворачиваясь к окну, за которым пламенеющие сакуры осыпались розовым цветом на землю.

Ино бесшумно покинула мою спальню. С хлопком сдвинутых седзи в голове зароились мысли. В чем заключался смысл послания Фавия? Он зашифровал план поисков частей меча? Тогда почему он не мог сказать напрямую? К чему такая секретность? Расчесывая волосы, я смотрелась в небольшое зеркало, что одолжила мне Ино. Его я поставила на прикроватную тумбочку, а сама уселась на пол. Зазеркалье отражало мои движения, неспешные и механические, пустой взгляд потухших глаз. Ни огня, ни золота. Солнце готовилось окончательно исчезнуть, алое зарево вот-вот погаснет и позволит темноте вступить в свои права.

Порванную в бою блузку я сменила на кимоно, прекрасно отдавая себе отчет, что повторяю образ, какой выбрала для нашей первой с Шином беседы. Оставив на кровати шкатулку, я направилась к выходу из спальни. За спиной раздалось мурлыканье. На секунду, я замерла. В комнате никаких кошек не было. Не оглядываясь, я покинула спальню.

На этот раз Шин не сидел под деревом, он решил прогуляться по саду, пригласив меня присоединится. С каждым шагом неловкость уменьшалась, и в груди разливалось удивительное спокойствие. Присутствие Шина умиротворяло, унимая шторм волнений и тревог.

– Получается рукоять – первая часть меча? У кого же вторая? – продолжила я расспрашивать главу клана. Шин смотрел куда-то вдаль, даже не глядя под ноги.

– Лезвие меча хранит лидер трайба лилимов в Боготе. Чтобы туда отправиться, тебе нужен сопровождающий. Лилимы не столь гостеприимны как мы, – Шин перевел взор на меня и слабо улыбнулся. Его глаза цвета безоблачного неба были подернуты вуалью печали. Мне хотелось отразить эту улыбку, еще немного посмотреть в его глаза. Наваждение быстро прошло.

– Кроме Сильви у меня здесь никого нет, – покачала я головой. Расплавленное солнце разлилось алеющей полосой горизонта. – Я все еще не могу понять, как части меча оказались у… глав клана.

Шин сделал вид, что не заметил моей неловкости. Он лишь мягко сказал:

– Как вода превращает со временем скалы в камни? Так и с мечом. Для спасения меча пришлось превратить скалу в камни: разбить его на три части, чтобы в нужный час оружие можно было собрать. А кто как не лидеры своих фракций лучше сохранят его?

Набрав в грудь побольше воздуха, точно перед прыжком в воду, я произнесла на выдохе:

– Так кто же пошатнул равновесие? Кого должен лишить жизни меч?

Шин улыбнулся, вновь устремляя взгляд к засыпающему солнцу.

– Того, кто не смог достичь цели и поставил себе новую, обрекая оба вида на столкновение и вымирание. Некоторые легенды передаются изначально ложными, хранящими в себе лишь полуправду.

– Но для чего?

Мне почудилось, что в небесных глазах сполохом блеснуло золото.

– Для того, чтобы предотвратить кровопролитие. Когда меч окажется у тебя, ты все поймешь.

В этом я сомневалась, но уже привыкла к тому, что существа, что жили намного дольше людей, наделяли нас большим умом, чем могло оказаться. Пусть я и не считалась уже человеком, будучи эмпой прожила ничтожно мало. Пока я не понимала ничего.

– А причем тут скала и вода? – поинтересовалась я напоследок, рискуя окончательно утратить веру Шина в мою способность разумно мыслить.

– Что легче спрятать? Скалу или камень?

Кивнув, точно его ответ мне был ясен, я улыбнулась, провожая взглядом снегопад из лепестков белых сакур. Прощай страна загадок. Привет опасностям Боготы.

Самолет вознес нас с Сильви над Осакой, унося прочь из Японии. Расставание с Ино вышло несколько скомканным, оно оставило горький привкус страха. Его далекий отголосок, но и ему я была рада.

После разговора с Шином я вернулась в свою комнату собрать вещи, растерянная и окончательно запутавшаяся. В голове пойманными птицами метались вопросы, на которые пока у меня не было ни одного ответа.

– Ты готова отправиться дальше? – раздался за моей спиной тихий голос Ино.

– А что мне еще остается? – я кое-как сложила порванную блузку из шифона, укрыв ею деревянную шкатулку, в которой была спрятана рукоять. Рука так и не поднялась выбросить блузку, хоть я и прекрасно понимала, что больше никогда ее не надену.

– Всегда есть выбор. Даже если он тебе не нравится.

Хмыкнув, я обернулась посмотреть на Ино. В черном кимоно из шелка она выглядела изящной статуэткой, какую бы захотел увезти с собой любой турист.

– Я не могу сидеть без дела. Так хотя бы смогу потом себе сказать, что сделала все, что смогла.

– Если останешься жива.

– Если останусь жива, – согласилась я с Ино.

Мы помолчали несколько секунд. В тишине я услышала, как кровь несется по артериям Ино, пульсом ударяется о стенки вен. Я мотнула головой, пытаясь вытряхнуть из головы шум тока крови. Кем бы не была Ино, но я ее точно не могла назвать ни эмпой, ни человеком.

– Сильви стоит отправиться с тобой, – вымолвила Ино. Ее рекомендация звучала вежливо, но под вуалью учтивости крылся самый настоящий приказ.

– Надеюсь, что она в состоянии пережить путешествие, – сухо ответила я.

Ино склонила голову, слова ее прозвучали ровно, не тая в себе угрозы или иронии:

– Твоей подруге была оказана вся доступная нам помощь. Она полностью восстановилась физически. Для исцеления душевных ран нужно время.

Если раны Сильви вообще способны зажить. Образ обезглавленного Людовика еще долго будет ее преследовать во снах и наяву.

– Я помогу ей собраться. Ты тоже поторопись, скоро твой рейс из Осаки до Стамбула, там сделаешь пересадку до Боготы.

Я нервически усмехнулась.

– А я думала до Гонолулу.

Ино моргнула.

– Нет, до Боготы. Тебе же говорил Шин.

Мой сарказм не долетел до Ино, как стрела, пущенная мимо.

– Знаю, – терпеливо ответила я.

– Тогда зачем ты так сказала?

Я вздохнула.

– Забудь.

Ино подошла ко мне, оставив между нами воздуха шага на три.

– Помнишь, я говорила, что возможно за нами следят? Кто-то идет по твоим следам. Будь осторожна. До аэропорта тебя проводим, дальше – не отступай от лидера трайба. Абель и Роса тебя встретят по прилету.

Она смотрела на меня так, словно самолет должен разбиться. Если Ольга действительно жива, то лучше уж авиакатастрофа.

– Я услышала тебя, буду осторожна, – заверила я Ино с улыбкой. Не думаю, что она мне поверила.

Поездка до аэропорта Кансай показалась мне быстрой. По крайней мере короче, чем, когда мы ехали из аэропорта в храм. Напряженное молчание в салоне «Мерседеса» нарушал японский рок. Ино беззвучно подпевала, слегка покачивая головой в такт музыке. Надо же. А у меня в разуме раскаленным прутом вертелся назойливый отрывок песни: «it's time to go, it's time to go»36. Нам действительно пора уходить. Почему-то мысль о предстоящем путешествии на другой континент причиняла боль, точно я отдалялась от истинной цели. Только вот какой именно?

В Осаке мы вошли в терминал Кансая тем же составом, что и в день прилета. Скромная делегация в черном. Сильви после пробуждения более не курила. Она не перекинулась с момента нашей последней встречи и парой слов. Молча стояла, взгляд ее разноцветных глаз был устремлен куда-то вдаль. Мне оставалось лишь надеется, что оцепенение спадет с Сильви столь же легко, как осыпались лепестки с розовых сакур.

– Береги себя, аматэрасу37, – шепнула Ино, слегка поклонившись. Я отразила ее поклон и улыбнулась на прощание. Сильви сделала вид, что Ино она вовсе никогда не знала.

Наш боинг трясло в агонии турбулентности. Сильви, совершенно бескровная, вжалась в кресло, я накрыла ее холодную как мрамор ладонь. До Стамбула мы долетели спокойно, пересадку на следующий рейс совершили без всяких препятствий. Но стоило нам подняться в небо с земли бывшего Константинополя, набрать нужную высоту, как нас поглотило грозовое облако, проверяя наши тела и нервы на прочность.

– Sauve-moi, Seigneur38, – бормотала Сильви, едва шевеля бледными губами. Ее короткие ногти прочертили невидимые бороздки на черных джинсах.

Сильви обращалась к богу? Никогда бы не подумала, что она верующая. Хотя, как обычно говорят, в падающем самолете нет атеистов. Я сжала ее руку крепче.

– Это всего лишь турбулентность, она скоро закончится.

Сильви не обратила на меня никакого внимания. Бросив попытки успокоить попутчицу, я провела дрожащим пальцем по экрану бесполезного сейчас мобильного. Мессенджеры горели красными цифрами непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Вздохнув, я погасила экран, заблокировав телефон, и покосилась на Сильви.

– Лу, Лу-у, – хрипло бормотала она, похоже временно позабыв о боге. А, может, Людовик и был для нее богом.

Самолет вырвался из зоны турбулентности, за окном прояснилось, горевшие тревожным светом знаки «пристегните ремни» – погасли. Не знаю, что нам помогло: мольбы Сильвы, ловкость пилотов или незримое присутствие Людовика. На взлетно-посадочную полосу аэропорта Эльдорадо мы приземлились мягко, под аккомпанемент редких хлопков русских туристов. Тайком похлопала и я, мысленно благодаря команду воздушного судна за сохраненные жизни.

В зеленом коридоре прибывшие застряли на досмотре. Таможенные службы с особым пристрастием вручную проверяли багаж, а службы безопасности охлопали каждого сошедшего с борта.

– Это утомляет, – бросила мне Сильви. Прежде чем я успела среагировать, она приблизилась к суровому на вид латиноамериканцу в форме и молча посмотрела ему в глаза. Лицо мужчины приняло отрешенное выражение, он махнул мне рукой, подзывая. Под тихое возмущение толпы, я подошла к ним.

– Что ты творишь? – шепотом поинтересовалась я.

– Вытаскиваю нас отсюда.

Сильви еще раз поймала взгляд сотрудника службы безопасности. Тот повернул голову к коллеге, кивнул. Нам позволили пройти через рамки без очереди. Никто даже не прикоснулся ни ко мне, ни к Сильви. Забрав багаж, мы прошли в терминал, где нас должны были встретить некие Абель и Роса.

– Что за фокусы? – все допытывалась я, но Сильви лишь покачала головой.

– Сара? – неуверенно окликнул меня кто-то женским мягким как мех голосом. Я обернулась и увидела перед собой невысокую, крепко сбитую девушку с янтарными глазами. Ее темные волосы были заплетены в сотню косичек, в которых поблескивали металлические кольца.

– Я Роса, – представилась она и протянула узкую маленькую ладонь для рукопожатия. Осторожно пожав ее руку, я заметила, как Роса широко улыбнулась, обнажая крупные белые зубы, без всякой опаски демонстрируя клыки. Ее пальцы до боли впились в мою кожу, отвечать силой на силу я не стала.

– Рада знакомству, – ответила я с улыбкой и заглянула Росе в глаза. В янтаре ее радужек плясали смешинки.

– Bien venidos39! – раздался мужской голос. Краем глаза я заметила силуэт, что стремительно сокращал расстояние до нас. Бритый наголо парень с оливковой кожей и синими, почти как у Фавия, глазами улыбался мне и Росе. Сильви рядом с собой я не чувствовала.

– Buenos tardes40, – поприветствовала я по всей видимости Абеля и обернулась, пытаясь отыскать взглядом Сильви. Ее я заметила у выхода из терминала. Она прислонилась к стене и сосредоточенно печатала в телефоне. Немного успокоившись, я вновь сосредоточила внимание на загадочной паре лилимов. Кажется, так их называл Шин.

– Как долетели? – любезно перейдя на английский, поинтересовался Абель. Хорошим полицейским в этом дуэте явно был он.

– Замечательно, – уверенно солгала я, не желая рассказывать об агонической тряске самолета. Абель вновь раздвинул полные губы в улыбке Мона Лизы, двумя руками одернул жилет из потертой джинсы. Роса как-то странно на него посмотрела и перехватила вожжи беседы:

– Нас уже ждет Тео. Давайте поспешим.

Я не стала уточнять кто такой Тео, лишь пристально посмотрела на Сильви. Та, почувствовав мой взгляд, отвлеклась от телефона, на ее лице застыла тревога.

– Идем, – одними губами шепнула я.

Сильви нехотя отлипла от стены, подошла к нашей скромной компании. Дерзкая Роса и блаженный Абель провели нас к огромному «Рэндж Роверу» с тонированными окнами. Абель любезно помог с багажом, Роса села за руль и весело крикнула:

– Запрыгивайте, девочки!

На мой немой вопрос Абель лишь загадочно улыбнулся и занял пассажирское место впереди. Я села позади него, Сильви – за креслом Росы.

– Куда мы едем? – миролюбиво поинтересовалась я, наблюдая за тем, как взгляд Сильви становится все отрешенней. Роса резко вывернула руль сворачивая на шоссе.

– В La Candelaria. Центр города.

– А что там? Где нас будет ждать… Тео? – продолжала любопытствовать я. Роса хрипловато рассмеялась, окутывая салон автомобиля бархатом смеха.

– Для нас он Тео, но лучше зовите пока его полным именем – Матео. – Я кивнула, не задумываясь о том, что Роса могла этого не увидеть. Матео так Матео. – Наше asilo41 в этом квартале. Лучше всего прятаться на виду.

В этом я была с ней согласна. Никто не станет тебя искать в самом людном и шумном месте, да и эмпы-лилимы не привлекут ненужного внимания.

Дорога заняла не более двадцати минут. Разноцветный город горел тысячами ярких огоньков. Бесчисленные отели, одноэтажные кафе и раскрашенные дома мелькали за окном сливаясь в дымку бледной радуги. Богота желала кричать цветом, жаждала праздника. Но в некоторых местах я заметила царившую серость высотных зданий, башен из стекла и бетона, что вытесняли сочность красок Боготы. Абель включил радио, оно запело баритоном на испанском. Меня посетило странное чувство дежавю. Вскоре мы доехали до узенькой мощеной улочки.

– Нам буквально пройти до середины улицы, – успокоил нас Абель. Сильви по обыкновению промолчала, я сдержанно улыбнулась и покинула кроссовер.

Над дорожкой между домами колониальной эпохи тянулась сетка проводов с горящими белым светом лампочками. По переулку лилась молодежная музыка в стиле реггетон, за столиками на верандах ресторанов пили вино и лениво покуривали сигареты броско одетые горожане, которых отличить от туристов не составляло труда. В воздухе витали пряные запахи жареного платана, риса и томящегося мяса. В местную гурманику вплетался терпкий аромат табачного дыма.

– Нам сюда, – махнула Роса рукой на трехэтажное здание с круглым витражным окном под самой крышей. Сильви как-то неопределенно хмыкнула. Весьма экспрессивная реакция, учитывая ее нынешнюю молчаливость.

Первый этаж дома был выкрашен в лазоревый цвет, темные окна защищали изящные решетки. У входа нас встретил невысокий, ростом почти как Роса, темноволосый юноша лет двадцати на вид. Верхние пуговицы его зеленой рубашки с коротким рукавом были расстегнуты, хотя на улице чувствовалось не больше двадцати градусов. Лилимы и эмпы не страшились прохлады, да и простудиться они тоже не могли. На груди молодого человека поблескивал кулон в виде стройной женщины, смотревшей на мир изумрудными глазами.

– Bien venidos, chicas! – лениво отозвался лилим и сверкнул светло карими, шафрановыми глазами, точно кот. Он шагнул навстречу Росе и Абелю, хлопнул по плечу последнего, растянув губы в заговорщической улыбке. Шепоток на испанском. Искры смеха. Я покосилась на Сильви, но та лишь склонила по-птичьи голову на бок и с равнодушным видом наблюдала за колумбийцами. Роса поймала мой настороженный взгляд, широко улыбнулась.

– Они всегда такие, не обращай внимания. И не стойте статуями, пойдемте в дом!

Я снова метнула взгляд на Сильви – на этот раз мы встретились глазами. Она медленно моргнула, по всей видимости, подтверждая слова Росы. Ну что же, viva la Colombia!