Несмотря на негодование Ино, я хотела надеть свою одежду из чемодана, но та безнадежно помялась. Пришлось пойти на компромисс: для выхода в город я оделась также, как и для полета в Киото. В черных брюках и шифоновой блузке алого цвета я чувствовала себя куда уверенней, чем в хаори с чужого плеча.

– Полагаю, сойдет и так, – удовлетворенно кивнула Ино. Чтобы не привлекать ненужного нам внимания, Ино оделась под стать мне: графитовые джинсы подчеркивали ее длинные ноги, а белая рубашка из хлопка выгодно оттеняла цвет кожи. Ино убрала волосы в пучок, пронзив его заколкой, которой утром порезала свое запястье. Ни повязки, ни даже пластыря на руке Ино не виднелось. Неужели порез был столь неглубоким? Не может быть, если из него сочилась кровь! Кровь… В голове тут же призрачной дымкой возник образ раненой Сильви.

– Сначала я бы хотела навестить Сильви, – сказала я Ино, глядя ей прямо в агатовые глаза. Та вздохнула.

– Ели ты желаешь, останавливать не стану. Только Сильви вряд ли заметит твое присутствие.

– Она не приходила в сознание? – уточнила я.

Ино безжалостно выстрелила:

– Твоя подруга открыла глаза, но они ничего не видят. Или Сильви не хочет видеть… в общем, я тебя предупредила. – Что-то в красивом лице Ино переменилось, тенью по нему скользнула жалость, в которой я совершенно не нуждалась. – Пойдем, провожу тебя.

Мы с Ино спустились в зал, где журчал кровавый фонтанчик, поднялись по широкой лестнице в другое крыло. Оказались в точно таком же коридоре с круглым окном и бамбуковой росписью на стенах.

– Последняя комната слева, – махнула Ино в конец коридора. – Иди, – велела она, замерев на месте. Я послушно двинулась вперед. Каждый новый шаг давался труднее, в сердце перелетной птицей возвращался страх. Дрожащей рукой я открыла сдвижную дверь, перешагнула порог чистой и светлой комнаты, так похожей на мою. Я ожидала почуять больничный запах бинтов, мочи и смерти, но в воздухе тонкой вуалью висел лишь аромат сладких яблок, осевший на одежде Сильви. Мне почудилось, что я зашла в комнату к эмпе, что просто забылась сном, ведь на дворе стоял день, но солнце в храме Цукиеми не имело власти над детьми ночи. Подойдя ближе к кровати, я увидела хрупкую Сильви, что отрешенно смотрела в потолок невидящим взором. Волосы ее разметались по подушке. Кто-то переодел Сильви в простую белую хаори, заботливо укрыл тонковатым одеялом. На прикроватной тумбочке глянцевой пленкой поблескивала кровь в стеклянном стакане.

Я дотронулась кончиками пальцев до бледной руки эмпы. На ощупь как лед. Сильви не шелохнулась. Пустой взгляд ее антрацитовых глаз все еще был направлен в потолок.

«– Пусть она выживет, ладно?» – прозвучал в голове молящий голос Криса.

Разве это жизнь? Фавий наверняка мог бы ее вылечить, в присутствии Шина дар любимого эмпы просыпался. Впрочем, перед Крисом я все равно облажалась и не скажешь иначе.

– Сильви, – тихо позвала я. Та медленно моргнула. Обведя фигуру эмпы придирчивым взглядом, я решилась на отчаянную меру. Ладони мои загорелись, разливая по телу тепло. Светящимися руками я схватила Сильви за запястья и стиснула их изо всех сил. В нос ударил запах опаленной плоти, но пальцы я не разжала. Хрип сорвался с губ Сильви, взгляд ее прояснился и наполнился животным ужасом. Она сипло, точно ей не хватало воздуха, закричала от боли.

В комнату ворвались две женщины в одинаковых бледно-голубых кимоно. Я не понимала, что именно они говорили, пытаясь оттащить меня от Сильви. Не ослабляя хватки, я громко велела:

– Сильви, услышь меня!

– Я-я… – прохрипела эмпа, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

Я почувствовала, как о мои ноги потерлась кошка. Женщины тоже заметили гостью, тут же оставили меня в покое и замолчали. С негромким мурлыканием черная кошка вскочила на постель Сильви, села эмпе на грудь. Сильви встретилась взглядом с застывшей и смолкнувшей в тот же миг кошкой. Осторожно разжав пальцы, я отступила. Ожоги, что я нанесла Сильви, исчезали на моих глазах.

– Я-я… Я слышу тебя, – пробормотала эмпа. Слова, будто не были адресованы мне, она говорила с кошкой. Мне почудилось, что животное кивнуло ей в ответ. Бесшумно спрыгнув на пол, кошка устремилась в коридор.

Приблизившись к кровати Сильви, я заглянула эмпе в глаза. Привычная бездонная тьма ее глаз рассеялась, левый глаз стал дымчато-зеленым, а второй окрасился в цвет индиго. За спиной кто-то сдвинул седзи обратно, закрывая проем. Похоже, женщины решили, что я больше не представляю для их пациентки угрозу.

– Эй, – я позвала Сильви и накрыла ее прохладную ладонь своей, еще теплой от света. Эмпа прохрипела:

– Са-хрра?.. – Сильви попробовала сесть. Так же, как Ино толкнула меня в грудь утром, не давая встать с кровати, так и я помешала эмпе подняться.

– Все хорошо, лежи, – прошептала я. Сильви округлила разноцветные глаза.

– Что произошло? Где Лу?

Где Лу. Где же чертов Людовик, – вот что ее интересовало. Я не знала, что сделали с телом Людвига подручные Шина. Может, он отправился в японский прудик на корм рыбам, а может – ему пришили голову и руку обратно, и теперь Людвиг сидит где-нибудь в подвалах храма, ожидая еще более суровой участи, чем смерть.

– Я отрубила ему голову после того, как он тебя застрелил, – сухо ответила я, чувствуя, что тревога за Сильви затухает, подобно костру в дождь. Только сырые поленья еще слабо искрились, но и эти сполохи скоро погасли.

– Чт-то? Но как? – Сильви захлопала ресницами.

– Под воздействием силы Шина Людовика охватило безумие, а ты снова начала видеть и слышать мертвых. Людвиг в тебя выстрелил… я тоже была сама не своя, поддалась порыву жестокости, – как-то бесстрастно продекламировала я.

Сильви молчала. Оттолкнув меня, она все-таки села в постели.

– И что? Он свою силу не может контролировать? – Сильви вскинула бровь. Я отрицательно покачала головой.

– В том и дело. Шин не выходит за пределы храма.

Сильви устало откинулась на подушку.

– Ладно… я пока плохо все помню, но хочу сказать, что Каспар заставил меня рассказать Лу кто ты на самом деле. Боялся, что если я не буду честна с Лу, то тому придется меня убить, как предателя.

– Каспар? – переспросила я, смутно припоминая имя создателя Сильви.

– Мой создатель… Я не думаю, что Каспар хотел тебе навредить, просто у Лу репутация весьма импульсивного эмпы… была репутация. Каспар мне стал роднее отца, он заботится обо мне.

Проблески чувств смешались в одно неясное тревожное ощущение. Я подоткнула одеяло Сильви, и сказала:

– Отдыхай, потом поговорим. У тебя глаза стали разного цвета, если что.

Руки эмпы взметнулись к лицу, точно она смогла бы на ощупь определить цвет глаз.

– Как?.. А кто та женщина? – растерявшись, спросила Сильви, запуская тонкие пальцы в спутанные волосы и глядя на дверь. Я обернулась. В комнате, кроме нас двоих, больше никого не было.

– Я не знаю, наверное, кто-то из служителей храма. Сейчас попрошу ее уйти, а ты спи, – не колеблясь, солгала я. Похоже, Сильви придется привыкнуть к визитам мертвых, пока мы гостим у Шина.

– Да? Спас-сибо, – пробормотала Сильви, прикрывая потяжелевшие веки. Тихо выскользнув в коридор, я судорожно размышляла, что же сказать Ино.

В коридоре меня никто не ждал, я спустилась в зал с кровавым фонтаном. Уже облаченная в короткое серое пальто, Ино стояла, прислонившись к стене и уставившись в экран смартфона. Через ее руку было перекинуто мое пальто. Воины, как и вчера, оберегали вход в церемониальную комнату. На мое присутствие они никак не отреагировали.

– Все удачно прошло? – Подняла на меня взгляд Ино.

Вздохнув, я ответила:

– Сложно сказать. Разве ты не слышала шум на верху? Я переполошила весь этаж.

Хмыкнув, Ино убрала телефон в карман.

– В таких ситуациях предпочитаю не вмешиваться. Твои действия помогли?

Я невесело усмехнулась.

– Очень на это надеюсь.

Кивнув, Ино протянула мне пальто. Едва я забрала свою вещь, как Ино сразу же направилась к выходу из зала.

– Тогда пойдем, – бросила она мне не оборачиваясь. На ее покатом плече я заметила пару волосков черной кошачьей шерсти.