В Кансае, футуристическом международном аэропорту, что находился на отдельном островке, нас встретили трое: миловидная девушка, чьи распущенные волосы доходили до ключиц, короткостриженный мужчина с хмурым лицом и немного растерянный юноша. Делегация соблюла негласный дресс-код: черные костюмы и белоснежные наглухо застегнутые рубашки без галстуков. Все трое поклонились нам, когда мы остановились от группы в двух шагах.

– Добро пожаловать! Меня зовут Ино. Ваш трансфер готов, багаж уже отнесли в автомобили. Позвольте проводить вас к ним, – с легким акцентом на безупречном английском обратилась к нам девушка. Она еще раз поклонилась, прежде чем повернуться спиной. Ее угольные волосы колыхнулись, и до меня донесся легкий, как призрачная дымка, аромат жасмина.

Наша компания, а именно я, Сильви и Людовик с парой не то подельников, не то телохранителей, молча двинулась вперед. После тринадцати часов полета мне очень хотелось принять душ и переодеться, но похоже, больше никто дискомфорта не испытывал. Впрочем, я выглядела также, как и до отлета, только малость побледнела, если верить двойникам в зазеркалье, что мрачно глядели на меня со стеклянных окон высотой до потолка.

Следуя за Ино, мы высыпали в сумерки, и мои щеки колко поцеловал неласковый ветер. В Осаке прохлада ощущалась острее, чем в Париже, пусть это и не доставляло мне неудобств. Из-за разницы во времени, у меня складывалось впечатление, что я совершила скачок, вернувшись в вечер из парижской ночи.

Возле выхода из терминала на парковке нас ждали три блестящих белых «Мерседеса». Кроссоверы сияли чистыми окнами, а учтивые безликие водители, завидев нас, тут же поспешили открыть двери автомобилей. Людовик занял первую машину вместе с «хмурым»; скабрезно улыбающиеся «дельцы» устроились во второй, к ним присоединился и молчаливый юноша. Мы же с Ино и Сильви покинули аэропорт последними на третьем «Мерседесе». Ино устроилась на переднем сиденье. Не обменявшись и взглядом, мы с Сильви безмолвно сели назад.

Тишина затянулась, ее никто не смел нарушить даже по прошествии пятнадцати минут от намеченного пути. Я наблюдала за мелькавшими по ту сторону окна домами, а Сильви, не изменяя привычке, курила. Разве что теперь она пускала пар исключительно в приоткрытое окно. Первой подала голос Ино. Поправив длинную челку пальцами, гид повернула к нам голову и вежливо растянула аккуратные губы в профессиональной улыбке.

– Вам удобно? Может быть хотите пить? – Ино сделала акцент на последнем слове. Не удержавшись, я поинтересовалась:

– А у вас есть что-то кроме воды?

Ино тихо рассмеялась.

– Разумеется.

Она нажала на кнопку, что находилась на панели между водительским и пассажирским сиденьями, и перед нами бесшумно открылся небольшой тайник, где лежали две небольшие бутылки из темного стекла.

– Merci, – буркнула Сильви, но к бутылкам не притронулась. Она потянулась во внутренний карман куртки и вытащила плоскую стальную фляжку. Демонстративно сделав глоток, Сильви спрятала фляжку обратно и вновь принялась за вейп.

– Благодарю, я тоже воздержусь, – покачала я головой, надеясь, что мой отказ не обидит милую Ино.

– Как пожелаете. – Ино вновь нажала на кнопку, скрыв от наших с Сильви взоров бутылки. Как назло, меня с удвоенной силой одолела жажда. Стиснув зубы, я отвернулась к окну. Спустя двадцать минут «Мерседес» притормозил у квартала, запруженного туристами. Ино смущенно произнесла:

– Прошу прощения, но дальше нам нужно будет пройтись пешком.

– Я не против размять ноги, – улыбнулась ей я и вышла из машины, с легкостью спрыгнув на дорожку. Сильви, не проронив ни звука, тоже покинула автомобиль. Впереди между деревянными, потемневшими от времени двухэтажными домами текла река из галдящих людей. Вдоль дороги росли пока спящие сакуры, тускло горели фонари. Воздух трескался от наполнявших его запахов. В основном пахло специями, разогретым маслом и людским потом, замаскированным дешевым парфюмом.

– Немного вверх по улице, – слегка склонила голову Ино, точно извиняясь за то, что нужно идти на своих двоих. В толпе я различила наряд Людовика, который удивительным образом вписывался в местный колорит. Вряд ли нашлось бы место на земном шаре, где бы Людовик выглядел одетым неуместно. Ино вела нас с Сильви за собой. Эмпа только лениво лавировала в потоке людей, не расставаясь с электронной сигаретой.

– Не надоело молчать? Я тебя чем-то обидела? – шепнула я, наклонившись к насупившейся Сильви. Та безразлично пожала плечами.

– Ты – нет, – отрезала она. Вероятно, Сильви ревновала меня к «Лу», других причин я придумать не могла.

– Нам сюда, – Ино замедлила шаг и указала изящной рукой на безлюдный проулок, который почему-то игнорировали туристы. Ее хрупкая фигура замерла в подступающем из глубины улочки странном тумане, а через мгновение – она и вовсе исчезла.

– Ну дела-а-а, – протянула я, покосившись на Сильви. Та лишь выпустила струйку пара и шагнула в молочную завесу, тут же растворяясь в ней. Туман подступал ко мне, маня сделать шаг, позволить пелене увлечь себя в таинственное место. Оглянувшись напоследок, я увидела суетливых туристов, что спешили сделать фотографии на память с местными гейшами, чьи кимоно причудливо смотрелись на фоне гостей города с их небрежными джинсами и куртками. С тоской я вспомнила о забытом в чемодане тати, который неизвестно зачем взяла с собой. И на что я рассчитывала? Пойти к незнакомцам с оружием на поясе? Щупальца тумана уже лизали ноги, ползли выше. Проклянув про себя Фавия, Людовика, Ольгу и всех знакомых мне эмп, я нырнула в плотный саван дыма.

Следующий шаг уже сделала по плетеным татами. Резко остановилась. Я очутилась в чайном домике, в какие обычно зазывают туристов на церемонии. У стены горел очаг, комната пропиталась ароматами дурманящих рассудок благовоний, а на полу стоял низенький столик с чайником и миниатюрными чашами. Ко мне подошла Ино. Кроме нас двоих никого в домике не было.

– Обувь можешь не снимать. Умываться и полоскать рот тоже не надо, – с некоей иронией изрекла она, прежде чем пройти к раздвижной двери, точно мы находились в местном храме, а не чайном домике.

С интересом поглядев на поменявшуюся на глазах гида, я прошла за ней, юркнув в раздвижную дверь. Теперь мы оказались в огромном холле, с широкими деревянными лестницами, ведущими в правое и левое крыло дома соответственно. У начала ступеней журчал небольшой фонтан в виде храма с красными пагодами, ко входу которого вели многочисленные тории, священные арки, через них и бежала вода, стекая в прудик. Только спустя несколько секунд я поняла, что вместо воды в бесконечном цикле фонтана застряла кровь. Пол из темного дерева чьи-то трудолюбивые руки натерли до блеска, и ступать по нему в обуви мне виделось кощунством. Слева от лестниц, напротив нас охраняли вход в другую комнату двое молодых людей, похожих не то на буси, иначе говоря воинов, не то на самураев. У каждого из них на поясе ждали своего часа по паре мечей. На черных хаори, кофтах кимоно, охранников, алели вышитые круги, скорее всего мон, своеобразный вариант герба дома, и выглядел он как багровая луна, что возвышалась над пиками гор. Мысленно я поблагодарила Луизу за краткий ликбез перед поездкой, и невольно прикоснулась к пустому медальону у меня на груди.

– Твои вещи наверху в комнате для гостей. Поднимайся по левой лестнице, первая дверь справа. Можешь освежиться пока. Встреча состоится за теми седзи33 через двадцать минут, – продекламировала Ино, махнув рукой на стражу. Она слегка поклонилась и поспешила к охраняемым дверям. Ее пропустили без всяких вопросов. Стражи даже не взглянули на Ино. Впрочем, на меня они тоже не глядели.

Ответив им той же безразличной холодностью, я просто поднялась наверх. Широкий коридор, стены которого украшала бамбуковая роспись, заканчивался круглым окном. Лампы под потолком лили золотой свет. Тряхнув волосами, я вспомнила: первая дверь справа. Переступив порог комнаты, ступила на татами. Небольшую, чистую спальню недавно проветривали и в воздухе ощущалась приятная свежесть. Мой багаж уже доставили, чемодан стоял у небольшого окна. Светлые шторы из рисовой бумаги гармонично сочетались с бежевыми стенами. Низкая кровать и такой же высоты столик смотрелись аскетично. Платяной шкаф уюта не добавлял, впрочем, я здесь не останусь надолго.

Покопавшись в чемодане, я вытащила наряд, в котором могла свободно двигаться и при случае – вступить в бой. Быстро ополоснувшись в узкой душевой, я наспех обтерлась пушистым полотенцем. Волосы я заколола в узел, надела свободные тренировочные штаны, в каких занималась в храме, натянула простой черный топ и надела поверх белую рубашку из хлопка. Тати я все же прихватила, надеясь сойти за влюбленную дурочку, которая принесла единственную вещь, что досталась ей от бросившего ее создателя.

В таком виде я и спустилась обратно в холл, отгоняя мысли о вероятном, печальном исходе встречи. Внизу меня ждал Людовик. Он облачился во все черное: начиная от водолазки и пиджака, заканчивая брюками с четкими линиями стрелок и начищенными ботинками. Волосы его ниспадали на плечи мягкими волнами, глаза потемнели до цвета переспелой вишни. Он выглядел почти нормальным, и эта нормальность внушала страх куда больший, чем его привычный неземной облик.

– Поллин, вы ухитряетесь оставаться очаровательной даже в столь простом наряде, – отвесил мне Людовик весьма сомнительный комплимент.

– А вы сегодня на редкость человечны. Даже допускаете такие же ошибки в общении с девушками, прямо как смертные мужчины, – выпалила я, не успев хорошенько обдумать слова. Сказывалась усталость. Благо, Людовик воспринял мою язвительность за дерзость, способную вполне сойти за флирт.

– И все же, вы очаровательны, – улыбнулся Людовик, – но что же это у вас в руках, позвольте спросить? Желаете посетить прием с оружием? – В его тоне угадывалась насмешка, какая обычно сопутствует снисходительному обращению некоторых мужчин к женщинам, что было мне только на руку. Я поджала губы, изображая замешательство.

– Эта катана осталась мне от создателя.

– Тати, – поправил меня Людовик, пользуясь возможностью продемонстрировать свое превосходство. Попался. – Нас уже ждут, прошу.

Людовик выставил локоть, вынуждая меня взять его под руку, и провел к охраняемой двери. Никто из стражников на меня так и не взглянул. Мы прошли в просторный зал с мягкими тканевыми диванами без всяких препятствий. Перед диваном был накрыт длинный низкий стол, у правой – горел камин. Я слышала, как рассержено в нем шипят горячие угли. Сильви прохаживалась у высокого окна, любуясь звездным небом. Ино и два безымянных «гида» стояли у входа, подпирая спинами стену, украшенную раскрытыми свитками. Немая сцена сквозила волнительным ожиданием.

Щелчок седзи, – и к нам присоединился высокий молодой мужчина, одетый в джинсы и в серую хаори. Длинные прямые волосы его были откинуты на спину, брови чуть сведены к переносице. Черты лица казались деликатными, но бледно-голубые, прозрачные, будто вода, глаза смотрели на присутствующих тяжело и испытывающе. С его приходом, воздух в комнате загустел, превращаясь в вязкий кисель.

– Приветствую, уважаемые гости, – мужчина едва склонил голову в намеке на поклон. – Можете звать меня Шин, – глубоким, спокойным голосом произнес он на чистом английском и сел на середину дивана. Шин, надо же. Луиза не ошиблась.

– Я надеялся, что мы сегодня обойдемся без излишних церемоний, но ты похоже, дорогой друг, иначе не можешь, – ухмыльнулся Людовик, отпуская меня и подталкивая в спину, точно выставляя напоказ. – А это Сара, о ней я тебе говорил. Дитя Фавия. Диковинный союз тьмы и света, представляешь?

Тросы у сердца оборвались, и разбитый вдребезги кроветворный орган ухнул вниз. Застыв, я потеряла всякое желание двигаться. Людовик же обошел меня, словно желая убедиться в своей победе и запечатлеть в памяти мой ошеломленный вид.

– О, ты должно быть потрясена? Я мог бы и сам разузнать про тебя все, но ты знаешь, мне оказали ценную услугу и все твои тайны поведали, не требуя ничего взамен… А догадываешься кто тот добрый человек?

– Tais-toi34! – что есть мочи заорала Сильви. Когда я посмотрела на нее, то едва не сдержала пораженного вздоха. Она побледнела как мел, пальцы ее погрузились в волосы, болезненно сжимаясь, точно Сильви собиралась вырвать пряди. Белое платье с черными пуговицами, в которое она переоделась для встречи, почти совпадало с цветом ее кожи. Зрачки расширились, затмевая радужку.

– Неужели правда так тебя ранит, Сильви?

– Лу-у, х-р, – прохрипела она, – tais-toi.

Людовик с притворной жалостью воззрился на Сильви. Картинно вздохнув, он с мерзкой улыбкой повернулся ко мне.

– Как ты уже, наверное, догадалась, Сара, тебя сдала Сильви. Смею надеяться, вы не близкие подружки.

– Как ты могла, – шепнула я, стараясь не думать о Крисе. Если бы он только знал.

– Tais-toi, – твердила Сильви, моля замолчать, но уже тише. Людовик раздраженно бросил:

– Милая, я все сказал, ни к чему повторять пустые слова.

– Tais-toi, tais-toi, tais-toi, tais-toi, – бормотала Сильви, глядя куда-то сквозь нас. До меня начало доходить, что обращалась она не к Людовику. Речь Сильви все больше становилась бессвязной, эмпу трясло, ноги дергались, точно ее прокляли танцем тарантелла.

– Calme-toi, – брезгливо велел ей успокоиться Людовик отступая. Я хотела было обнять Сильви, увести ее в сторону, несмотря на ее предательство. Не успела я к ней приблизиться, как она истошно завопила и бросилась к выходу. Выбежать ей не дала Ино, молниеносно подлетевшая к дверям.

– Хватит истерик, – перешел на английский Людовик, он метнул злобный взгляд на Шина, – твоих рук дело?

Шин лишь продолжал наблюдать за происходящим бездействуя.

– Зря я тебе помогаю. А ведь сколько крови я тебе привез? Даже девчонку притащил. Но ты так и не простил мне долги. – Людовик неуловимым для человеческого глаза движением выхватил из-за пазухи револьвер. Дуло он направил на Сильви.

– Что есть мертвые, как не отпечаток прошлого. Разве между вами с Сильви столь большая разница? Вы оба не умеете себя контролировать, – наконец отозвался Шин. Людовик на краткий миг навел револьвер на Шина, но тут же развернул его обратно.

– Tais-toi, – повторил он слова Сильви с нескрываемой ненавистью и спустил курок.

Точно летний плач цикад, предсмертной песней мимо меня просвистела стальная пуля. Распарывая воздух, она врезалась в висок Сильви, и та лишь едва качнулась, все еще глядя на невидимых гостей из мира мертвых. Ноги ее подломились, словно у куклы, она тяжело упала на колени. Я успела подбежать, и не дать голове Сильви коснуться пола. По моему запястью горячей змеей проползла струйка крови из пронзенного виска. Может ли эмпа выжить после пущенной в голову пули? Людовик выстрелил в несчастную Сильви лишь потому, что не мог убить Шина. Мягко уложив на пол смолкшую Сильви, я распрямилась, и недолго думая, резко вытащила тати из ножен. Действуя по старой памяти, я быстро провела пальцами вдоль лезвия по высеченным символам. Они тотчас вспыхнули золотом. Охнув, я, не веря своим глазам, глядела на меч.

– Ты еще и тати размахивать собралась? Может, тебя тоже стоит пристрелить? – осведомился Людовик. В его взгляде плескалось безумие, грозившее перерасти в настоящий шторм. Он вскинул руку с револьвером, и я в ту же секунду ее отсекла. Брызнула дурно пахнущая кровь. Кулон Луизы завибрировал, точно заурчал довольный кот, что весьма меня подбодрило, добавляя адреналина в обожженные яростью вены. Людовик противно завизжал, но крик оборвался, как только я в прыжке занесла тати и снесла его белобрысую голову с плеч. Символы на лезвии погасли, а залитый кровью пол усыпала золотая пыль.

– Невероятно, – покачал головой Шин, поднимаясь с места. Как-то странно всхлипнув, я пошатнулась. За дверью прогремел выстрел, раздалось лязганье мечей. Нетвердой походкой я направилась на шум, не успевая за вылетевшими в холл Ино и двумя «гидами».

– Нет, это уже не твоя забота.

На плечо опустилась тяжелая ладонь. Усталость навалилась на меня бетонной плитой.

– Спи. Завтра поговорим. Знаю, что ты пришла за рукоятью, – как сквозь вату услышала я голос Шина, прежде чем провалилась в спасительную черноту небытия.