Меня никогда не привлекал Дальний Восток. Его культура казалась мне чуждой, и я не представляла, как вписаться в местное сообщество, о котором столь страстно разглагольствовал передо мной Людовик. Красные, словно у альбиноса, глаза пламенели рубиновым, бледные губы наполнились кровью, жесты – стали хаотичными и быстрыми.

– Поллин, вы влюбитесь в Киото, так же, как и я когда-то пал от его очарования в один миг. Разве можно представить место прекрасней?

Говорить о своих сомнениях я Людовику не собиралась. Луиза, как и обещала, раздобыла мне тати – японский военный меч, похожий на катану. В квартире Фавия, действительно, можно было найти что угодно. Золоченый и легкий тати приятно ложился изящной рукоятью в руку. Жаль мой свет иссяк, тогда бы начертанные на лезвии символы превратили бы простой меч в настоящий магический артефакт. Очень надеюсь, что, когда я найду Фавия, он не станет меня корить за «испорченное» знаками ордена оружие. Я все еще надеялась на чудо, на то, что мой дар лишь впал в летаргический сон.

– Так что вы скажете? – с любопытством ребенка вновь спросил меня Людовик.

– Что мне будет комфортней, если со мной поедет Сильви.

Его испытывающего взгляда я избегала, сосредотачивая взор на картинах, на тонком слое пыли, что покрывал дверцы книжного шкафа.

– Если вы так хотите, то пусть ваша… подруга полетит с нами. У меня нет причин не доверять моей дорогой Сильви.

Улыбнувшись Людовику, я пообещала ему собраться как можно скорее и уже вечером прибыть в аэропорт Шарль-де-Голль вместе с Сильви.

Дома я паковала чемодан, надеясь, что тати сойдет за сувенирный меч, и мне не придется тратить нервы на разъяснение ситуации таможенной службе. Дома. Так странно называть квартиру Луизы и Лорента домом. Но иного жилья у меня не имелось. Из материнского гнезда я упорхнула в отель Фавия, затем поселилась в СаградаЛус. Точно кочующая цыганка, я меняла пристанища столь стремительно, что даже не успевала пустить корни. За спиной раздался деликатный стук в дверь.

– Заходи, – негромко сказала я. Табачная ваниль слышалась из-за двери, но стоило Луизе войти в комнату, как аромат тяжелого парфюма окутал меня удушливым саваном.

– Все собрала?

Помотав головой, я указала на тати.

– Надеюсь, пропустят.

– На частный самолет-то? – хмыкнула Луиза и уселась на край не заправленной постели. Она разгладила морщинки на черных брюках, поправила белую, идеально выглаженную рубашку из шелка, застегнутую на все пуговицы. Благодаря свободному крою одежды и природной стати Луизы, наставница не выглядела офисным планктоном. Тонкая нить жемчуга придавала шика, а локоны, собранные в аккуратный пучок – элегантности. Стараясь не думать о том, как я выгляжу в джинсах и растянутой футболке, молча продолжила набивать чемодан нехитрым скарбом. Перед выходом я планировала переодеться в черные брюки и красную шифоновую блузку. Луиза цыкнула и негромко произнесла:

– У Фавия еще пылился короткий меч, вакидзаси, но я решила, что одного клинка тебе будет достаточно.

– Кто пылился? – захлопала я ресницами, увлекшись размышлениями о перелете. Слова Луизы донеслись до меня, но смысл их остался недосягаем.

– Клинок. Неважно. Когда ты вернешься? – деловито поинтересовалась Луиза. В ее глазах бегущей строкой читалось опасение: «Если вернешься».

– Как только выясню, для чего меня туда отправил Фавий, – улыбнулась я и закрыла чемодан.

– Возьми.

Оглянувшись, я увидела раскрытую ладонь Луизы, на которой поблескивал металлический кулон в форме пятиконечной звезды. От наполненного кровью медальона исходил знакомый запах, какой мог почувствоваться от самой Луизы под маской ее духов. Хрустальный кулон Фавия, что я осушила в ночь обращения, источал иной аромат. Резкий, сильный, с острым оттенком железа и соли.

– В нем твоя кровь?

Луиза кивнула.

– Выпей перед посадкой на борт. Так я почувствую, если с тобой что-то случится.

Кулон я забрала и сразу надела его.

– Не боишься, что мне откроются твои воспоминания?

– Нет. Главное, чтобы я успела тебе помочь.

Недоверчиво хмыкнув, я уточнила:

– И как же ты это сделаешь?

Луиза прищурилась, невесомо коснулась подаренного мне медальона кончиками пальцев.

– Не всегда нужно находиться рядом. Порой сама сила Эмпусы может спасти. На медальоне печать с одним из секретных ключей Соломона. Когда кулон опустеет, печать заработает. Не снимай его. Он послужит проводником, через него я смогу предать тебе на время свои силы.

– Магия?

– Ее крупица, все что нам доступно, – на выдохе произнесла Луиза, поднимаясь с кровати.

– А что произойдет с тобой? – спросила я, не желая, чтобы она помогала мне себе во вред.

– Обо мне не беспокойся. Попросить Лорента тебя отвезти?

Отрицательно мотнув головой, я ответила:

– Меня Сильви заберет.

Луиза задержалась у двери, коротко кивнула и собралась было уже уходить, но тут я ее остановила:

– А кто создатель Сильви?

– Хм. Вроде, его имя Каспар. Друг Людовика. Уж не знаю, насколько хороший.

Я смекнула, что такая вольность Сильви в общении с Людовиком, непременно связана с дружбой Каспара и «Лу». Не думаю, что Людовик позволил бы еще кому-нибудь называть себя «Лу», в то время как обращение «Людвиг» вызывало у оного негодование.

В черном «Рено» Сильви удушающе пахло яблоком, точно кто-то испек с десяток шарлоток, и те сгорели в духовке под сахарной коркой. Наверняка куртка Сильви пропиталась этим отвратительным ароматом. Да и пальто Криса, скорее всего, тоже. Похоже, Сильви успела прикончить карамельный вейп и теперь принялась за приторный яблочный. Крис, как и в прошлую поездку, сел на переднее сиденье. Мы ехали в аэропорт под старомодный французский поп-рок, который избавлял от необходимости вести пустые беседы. Медальон Луизы холодил кожу, не имея возможности забрать мое тепло. Я водила пальцем по его крышке, повторяя узор печати. Оставив кулон в покое, вгляделась во тьму, что плескалась за окном автомобиля и разбивалась волнами о свет фар. Через спущенное стекло меня ласкал ночной воздух, который изгонял неприятный пар, клубами висевший в салоне.

Крис обратился ко мне только в терминале Шарль-де-Голля, даже чемодан из багажника он вытаскивал в тишине.

– Ты ведь знаешь, что делать? Луиза мне не показалась уверенной, – тихо проговорил Крис на русском. Сильви потянулась было за электронной сигаретой, но тотчас вспомнила, где находится. Мы стояли в вип-зоне, чтобы пройти регистрацию на частный рейс. Очереди казались меньше, но процедура досмотра ничем не отличалась от той, какая обычно проходила перед рядовыми рейсами.

– Знаю. Нужно проникнуть в удзи и понять, зачем меня отправил туда Фавий.

Крис нервно поправил воротник пальто, превратив его в «стойку», как на плаще Дракулы с кинолент прошлого века. Он мельком посмотрел на задумчивую Сильви и вновь перевел обеспокоенный взгляд на меня.

– Сара… это весь твой план? А если вас подставят? Обманут?

Хмыкнув, я развела руками.

– Даже с продуманным до мелких деталей планом нас тоже могут предать.

– Пусть она выживет, ладно? – шепнул Крис. Давать обещание я не стала. У Сильви имелись все шансы погибнуть, как и у меня.

– Скоро увидимся, даже соскучиться не успеешь… по ней, – ушла я от ответа, не забыв уколоть Криса напоследок.

– Надеюсь, – только и сказал он. Его внимание снова приковала к себе Сильви. Пользуясь тем, что от меня никто не требовал вовлеченности в разговор, я погрузилась в болезненные воспоминания о Фавии, отце и об ордене.

Как давно я не тренировалась? Меч для меня стал естественным продолжением руки, и без тренировок я ощущала себя слабой, уязвимой. Эмпам тоже нужно владеть холодным оружием. Стрелять из пистолета считалось дурным тоном, и пренебрежение своеобразным этикетом порой могло грозить суровым наказанием: смертью. Окончательной и бесповоротной. Чтобы убить эмпу требовалось всего-то извлечь сердце или снести с плеч голову. В разуме возник туманный образ отца в традиционном одеянии ордена: простой темной мантии. Мы с ним часто тренировались, он был для меня лучшим учителем. Несмотря на свои навыки, в битве он пал от жестокой руки Ольги-Елены. Помню, как перед нападением свободных на римское убежище Сан-Гелиос он безуспешно пытался обучить меня коварному, но довольно популярному приему: вложенному удару.

– Сара, да нет же! Сначала бей справа, спровоцируй зеркальную защиту. Только потом, когда звякнут мечи, вложи всю силу в один удар и заставь меня выронить оружие! – прокричал папа, наступая с длинным деревянным мечом, целясь мне в грудь. Мы занимались в большом тренировочном зале, где уже попахивало потом. Отец настоял на индивидуальной тренировке после общей: с братьями и сестрами ордена. Избитые мечами манекены глядели на меня пустыми глазами и искать у бездушных кукол сочувствия не имело смысла. Поправив топ, что лип к телу намокшей тканью, я лишь покачала головой, не одобряя самоотверженности отца в моем обучении.

– Я могу причинить тебе боль или травмировать твое запястье.

Отец снисходительно улыбнулся, в его золотистых глазах сполохом загорелся игривый огонек.

– Сначала доберись до меня, а потом уже будешь жалеть.

Стиснув зубы, я начала атаку справа, чтобы отец симметрично отражал мои удары. Когда дело дошло до приема, я просто опустила меч и отвела взгляд, не смея посмотреть в разочарованное лицо папы.

– Не могу.

– Не могу… – шептала я, когда перед моим лицом щелкнула пальцами Сильви.

– Ты чего?

Беспокойство новой знакомой продлилось недолго, через пару мгновений она уже сосредоточенно всматривалась вдаль, где смиренно ждали взлета самолеты. Гул двигателей и шум ветра играли привычную мелодию аэродрома. Погруженная в омут воспоминаний, я на автомате следовала за Сильви. Возле трапа эйрбаса нас уже поджидал Людовик. И только его тревожный облик привел меня в чувство. Вынырнув на поверхность реальности, я окинула его неприветливым взглядом, забыв, что должна играть роль наивной новообращенной. Людовик выглядел донельзя изысканно в кремовом костюме и с наброшенным на плечи пальто цвета топленого молока. Локоны его трепал ветер, а темные очки скрывали красноту глаз. В сумерках он не выглядел глупо; солнцезащитные очки скорее придавали ему еще большей таинственности.

– Poll-i-in, – с неимоверным французским прононсом сказал Людовик, протягивая ко мне руку, чтобы поймать мою ладонь и поднести ее тыльной стороной к своим холодным губам.

– Salut, Лу, – робко поприветствовала Людовика Сильви. Он подарил ей секундную улыбку, и, не выпуская моей руки продолжил: – полет предстоит долгий, но уверен, время для вас, Поллин, пройдет незаметно.

Сильви, вероятно, его не интересовала. Людовик проявлял ко мне нездоровое влечение, и я преисполнилась убеждением, что оно вызвано отнюдь не моей персоной. Что-то мне подсказывало: Людовик вцепился в меня, как в добычу, трофей, который представлял ценность. Только вот какую я пока понять не могла. Едва он разжал пальцы и отвернулся, пропуская нас с Сильви к трапу, ладонью я накрыла медальон. Он отозвался легким покалыванием, точно кровь Луизы почувствовала меня. Пора. Надеюсь, меня не унесет в страну чужих кошмаров.

На время полета я оказалась предоставлена сама себе: Людовик вместе с помощниками, одетыми в деловые костюмы, что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя. Сильви развалилась в огромном кожаном сливочного цвета кресле и задумчиво курила, выпуская пар изящными кольцами. Крадучись, я улизнула в туалет, где сразу же осушила медальон Луизы. Кровь отдавала медной горечью старых монет. Под тяжелыми медяками скрывался тонкий привкус ванильной пудры. Когда Фавий делился своей кровью, на языке она чудилась солоноватой полынью. Возможно, ощущение было вызвано чарами Фавия, что затуманивали мой рассудок, не позволяя почувствовать истинный вкус выдержанной крови выходца из средневековья. Вкус залежалых монет, закопанных в землю.

По телу разливалось тепло, затягивающее меня в трясину сна. Пришлось в спешном порядке покинуть кабинку и нетвердой походкой дойти до своего места. Прошлое Луизы настигало меня неминуемым роком, тревожной серостью утреннего марева. Покоряясь судьбе, я послушно смежила веки и отправилась в путешествие в страну грез. Грез Луизы.

Сквозь черничную темноту начали проглядывать очертания незнакомого мне кабинета. Вновь я стала призраком, гостьей воспоминаний. В нос ударил запах пыльных книг, какой обычно царит в библиотеках. Повертев головой, я приметила плотные портьеры, отсекавшие солнечный день от кабинетного сумрака. Они оставляли лишь узкую полоску света, что подсвечивала танцующие в воздухе пылинки. Вдоль стены рядом со мной тянулись шкафы, набитые потрепанными фолиантами. На некоторых книгах обложка отсутствовала вовсе, и обнаженные пожелтевшие от времени страницы торчали голым корешком. Напротив за деревянным письменным столом со сколотыми углами сидела светловолосая девушка. В ней с трудом угадывалась Луиза, по крайней мере та, какую я привыкла видеть. Волосы Луизы еще хранили родной светло-русый цвет, которые она убрала в небрежный пучок. Голубое летнее платье открывало ключицы, подчеркивало белизну сливочной кожи. Луиза в прошлом источала очарование юности. Жаль, что после обращения она его утратила. И не только его. Они с братом обладали даром эмпатии, и свой Луиза отдала в обмен на бессмертие.

Как бы я ни старалась привыкнуть к тому, что в воспоминаниях меня увидеть не могли, не получалось. Поэтому к письменному столу я приближалась легкой поступью, не сводя внимательного взгляда с Луизы.

– Где же ты?.. Где? – бормотала Луиза, кусая кончик карандаша. Ее взгляд рассеянно блуждал по записям, распечаткам и разворотам книг. Осмелев, я все же двинулась вперед и заглянула в заметки Луизы. В хаосе бумаг я уловила знакомое лицо. Несовершенный рисунок профиля Фавия был изображен на странице одной из книг, весьма старой на первый взгляд, если не сказать древней. Луиза, словно заметив мой интерес, тут же прошлась подушечками пальцев по до боли родным чертам.

– Где ты?.. – снова шепнула она, откидываясь на спинку скрипучего офисного кресла. Какое-то время я наблюдала за Луизой, которая то вновь возвращалась к записям, судорожно перелистывая книги и перебирая заметки, то опять откидывалась в кресле, устремляя взгляд к потолку, точно он мог дать ей ответы. Из разговоров с Крисом, я давно узнала, что на судьбоносную встречу с Фавием Луиза напросилась сама своими бесконечными поисками. Почему Лузизу охватила такая одержимость Фавием? Что пробудило к его персоне интерес?

За окном день постепенно сдавался вечеру, свет сменяла тень. Луиза оставила записи в покое, размяла шею и поднялась из-за стола. С наслаждением потянувшись, она прошла к двери, чтобы зажечь люстру щелчком переключателя. По кабинету растеклось мягкое желтое свечение, точно за окном вновь взошло солнце. Тук. Тук. Тук. Мы с Луизой одновременно повернули голову, чтобы устремить тревожные взгляды на дверь.

– Да? – неуверенно крикнула Луиза, не сходя с места. Сердце Луизы застучало громче, невольно вызывая неизвестную мне доселе жажду. Услышав, как быстро забежала кровь в венах Луизы, меня охватило желание сделать глоток.

– Вы хотели меня видеть. Я здесь, – раздался за дверью знакомый голос. Фавий ждал, пока ему откроют. Едва я сделала шаг по направлению к двери, как краски начали блекнуть, а кабинет – постепенно исчезать, будто недовольный художник решил стереть нарисованную им картину.

Очнувшись от видения в кресле самолета, я к своему ужасу обнаружила, что мою руку сжимают пальцы Людовика. Пристальный взгляд его рубиновых глаз меня пугал, но вида я не подала. Сонно похлопав ресницами, я села прямо, осторожно отнимая у Людовика свою руку. На коже остался холодный след, словно к ней прикладывали лед.

– Поллин, с вами все хорошо? – с оттенком беспокойства поинтересовался Людовик, даже не растянув ни единой гласной. Чуть не возразила ему, что меня зовут Сара, а не Поллин. Вовремя прикусив язык, я спокойно ответила:

– Все в порядке, не стоит волноваться.

Людовик склонил голову набок, не сводя с меня цепкого взгляда.

– Я лишь хотел вам сообщить, что мы приземлились в Осаке. Отсюда поедем в Киото, дорога займет около часа.

– Прекрасно, – кивнула я и уточнила: – А конечный пункт поездки? – Мне очень хотелось верить, что я не услышу в ответ «кладбище». Эмпы после смерти превращаются в обычный труп. Они не рассыпаются пеплом, не воспламеняются и не превращаются в каменные изваяния. Смерть вечных созданий донельзя банальна. В смерти – мы все были равны.

– Мир цветов и ив. Один из чайных домов в карюкае, районе для развлечений. Нам нужно в «Красную луну», где нас будут ждать… мои партнеры, которые наверняка знают вашего создателя.

В этот раз я предпочла промолчать, для меня вся поездка казалась абсурдной, точно мы с Людовиком играли в открытую: он знал о моем обмане, а я – о его. Оставалось надеется, что ему известны не все козыри и парочка тузов еще скрывалась у меня в рукавах.