Луиза помогла мне подняться, отвела на кухню и усадила на обитый синим бархатом стул. Обычно самое уютное место в доме выглядело как стенд в мебельном магазине: дорого и голо. Гладкие столешницы из черного мрамора, блестящие кран и раковина, новенькая техника. Кухонные шкафчики и тумбы, изготовленные из светлого дерева, украшали изящные цветочные узоры. Кофемашина, которой воспользовалась Луиза, выглядела никем до этой минуты не тронутой.

С трудом сфокусировав взгляд на простой чашке из тонкого белого фарфора, что передо мной поставила на круглый столик Луиза, я глядела в черный кофе, борясь с приступом тошноты. Запах свежесваренного кофе впервые мне показался резким и неприятным. Луиза застыла у раскрытого холодильника, молча оглядывая пустые полки. Выдвинув ящик, она выудила пару пакетов с консервированной донорской кровью. По крайней мере, я надеялась, что донорской.

– Могу влить тебе в кофе, тогда он не покажется столь отвратительным, – предложила Луиза без тени иронии. Она показала мне пакеты стороной, на которых виднелась больничная этикетка. Донорская, уже хорошо.

– Первая или вторая группа крови?

– А третьей нет? – не удержалась я. Луиза положила упаковки на стол и села напротив меня, положив ногу на ногу.

– У тебя третья? – Луиза изогнула тонко выщипанную бровь и улыбнулась краешком рта. Раскусила, надо же. Я кивнула.

– Это же не переливание, хотя и не скрою, что кровь своей группы отчего-то вкусней.

Усмехнувшись, я ткнула в пакет справа от меня.

– Тогда первую.

Первая всем подходит. Луиза осторожно вскрыла пакет, немного разбавила кровью мой кофе, аромат которого превратился в медный, сразу став привлекательным для меня. Как у акулы, мои ноздри расширились, учуяв добычу.

– Так и пить легче, по началу уж точно, – подметила Луиза, чуть подтолкнув чашку ко мне.

Сделав первый глоток, я поняла, что остановиться не смогу. Проснулась неутолимая жажда, которая требовала вобрать в себя остатки крови в пакете целиком. Неловким движением я наполнила опустевшую чашку кровью, выпила залпом. Я повторила эту нехитрую манипуляцию дважды. Луиза, подперев подбородок рукой, наблюдала за моим поглощением крови. В голове не возникло и мысли, что я совершала что-то неправильное и противоестественное.

– Наелась? – хмыкнула Луиза, поднимаясь с места. Я закрыла глаза руками, будучи не в силах смотреть на белую чашку с кровавыми разводами, и осознавать, что теперь подобное станет нормой, обыденностью.

– И что мне теперь делать? – прошептала я, все еще пряча лицо.

– Жить. Привыкнешь… Но зачем ты это сделала? Разве не догадывалась о последствиях? И меня все еще удивляет, как ты превратилась в эмпу, если тебе самой не пускали кровь.

Слова Луизы заставили нахмуриться. Тонкости ритуала мне были неизвестны, но догадка имелась. Подвернув рукав, тот самый, который зацепился за раму, я с трагическим удовлетворением заметила небольшую царапину, расчеркнувшую белую кожу. Ольга с того света посодействовала в обращении.

– Портрет Ольги в кабинете Фавия весьма помог, – невесело подвела я итоги, расправляя рукав. Луиза возвела глаза к потолку.

– Он еще и портрет ее у себя хранит. Сожгла бы картину к чертовой матери, – проворчала она и распахнула шкафчик, чтобы достать бокал для красного вина. Правда, вместо вина Луиза влила в него иную багровую жидкость. Мне она тоже плеснула из своего пакета.

– За твое перерожение, – произнесла Луиза тост как приговор. Бокал столкнулся с чашкой звякнув. Вторая группа мне показалась менее насыщенной на вкус, словно разбавили первую.

– Вряд ли мы тут найдем подсказки. Но отчего-то мне кажется, что не стоит списывать легенду со счетов, – поймав недоуменный взгляд Луизы, я пояснила: – Мне открылось прошлое Фавия, Илиан упомянул о пророчестве и кровавой луне и что кто-то прятался во Франции, возможно, это могло спровоцировать конфликт сторон. По одежде Фавия, Илиана и Ольги я определила шестнадцатый век.

– И вновь эта женщина, – устало прикрыла глаза Луиза. Бывшая пассия Фавия явно не вызывала у Луизы одобрения. Луиза серьезно посмотрела на меня, сощурила серые глаза и неторопливо почесала подбородок, точно принимая какое-то решение.

– Пророчество о «Вечной ночи», как я понимаю. Иногда от сказок столько проблем, – пробормотала Луиза и покачала головой. Ее лицо вновь посуровело. – Что там в записке Фавия? Следуй на восток?

Вздохнув, я подтвердила:

– «Начни с друзей на востоке», понимать бы еще, что это все значит.

Луиза коварно улыбнулась.

– А тут уже проще. У Фавия были связи только с удзи25 эмп в Японии, хотя они себя называют иначе.

– И как же?

– Пес их знает, главу удзи точно Шином звали, – отмахнулась Луиза, собирая со стола окровавленную посуду. Сполоснув бокал и чашку, она вернула их в шкафчик. – Один эмпа в Париже якшается с японцами, они ему поставляют товар, но Людвиг меня на дух не выносит.

– К нему не подобраться? – тихо спросила я вставая. Луиза уверенной походкой направилась в коридор.

– Почему? Просто без меня, Крис тебе поможет.

Слова Луизы вынудили меня остановиться.

– Но он же человек?

Луиза погасила за меня свет на кухне. В темноте мне показалось, что ее глаза сверкнули, как у кошки.

– Увы, человек. Зато его новая подружка – нет. И она весьма часто появляется у Людвига в клубе.

Я вышла в тускло освещенный коридор.

– Что за клуб?

– Церковь. Вечной. Ночи. – Луиза отчеканила каждое произнесенное слово и кинула мне мою куртку. Похоже, некий смысл заглянуть к Людвигу все же имелся.

Вернулись мы с Луизой в рассветном часу, провожаемые домой опаловым небом и еще холодным с ночи воздухом. Луиза растратила свою бодрость, шла к парадному медленней, чем обычно. В голове метались обрывки мыслей, никак не желавшие соединяться в нечто связное. Я споткнулась, увлеченная размышлениями и фантазиями о пророчестве, клубе и загадочном Людвиге. А еще… Меня обуревали страхи о конце моих человеческих дней.

Дверь в апартаменты нам открыл ухмыляющийся Ле Гро.

– Прекрасные дамы вернулись с ночной прогулки.

Луиза на это лишь презрительно фыркнула и устремилась к себе в спальню, не забыв демонстративно хлопнуть дверью. Лорент разулыбался, как Чешир.

– Тебе нравится ее раздражать? – не удержалась я. Ле Гро принял оскорбленный вид.

– Ma chérie, вы путаете раздражение с флиртом. Хотя порой эти два понятия роднее, чем может показаться на первый взгляд.

В картинном изумлении я приподняла брови.

– А как же Джульетта?

Ле Гро рассмеялся, и смех его ласкал слух невидимым шелком.

– Наша Джульетта там, где Илиан, надо полагать.

Не сходя со следа, подобно гончей, я вновь спросила:

– Тогда где сейчас Илиан?

Лорент только развел руками, и улыбнувшись напоследок, направился в конец коридора в свою комнату. Никто ничего не знал.

Мне понадобилась добрых полчаса, чтобы смыть с себя тяжелую ночь и подготовиться ко сну. Хотелось лечь и забыться мертвым сном. Я хмыкнула, отмечая, что «мертвым» теперь звучит по-другому, зловеще и правдивей. Прежде чем отдаться во власть сна, я напечатала Крису короткое сообщение: «Я в Париже. Луиза сказала, что ты можешь провести меня в “Церковь вечной ночи” и познакомить с Людвигом». Буквально через минуту смартфон загорелся уведомлением: «Буду рад увидеться! Только его зовут Людовик, не перепутай».

Усмехнувшись, я отложила телефон и устроилась в постели поуютней. До встречи, Людвиг.