Ночь встретила нас с Луизой ледяным дыханием и приглушенным светом уличных фонарей. Тратить много времени на сборы я посчитала бессмысленным: мой образ остался столь же неприметным, как и в тот момент, когда Луиза встретила меня в аэропорту. Нам предстояло проехать в Пантеон, пятый и старейший округ Парижа. Путь намечался недолгий, по левому берегу Сены.

Луиза щелкнула кнопкой на автомобильном брелоке, и вскоре мы услышали отклик темно-синего «Пежо», припаркованного на углу дома.

– А Лорента ты уволила? – ехидно поинтересовалась я, пока мы шли к машине. Луиза фыркнула и поправила воротник пальто. В отличие от меня она выглядела столь же безупречно, как и днем.

– Ле Гро надоел мне хуже крыс, да и дело все же деликатное, – отмахнулась от меня Луиза, открывая дверь «Пежо».

– Крыс? – только и сумела повторить я, растерянно наблюдая за тем, как Луиза занимает место на водительском сиденье.

– Весь город наполнился крысами. Неизвестно кого больше: туристов или крыс. Нам, то есть жителям Парижа, посоветовали научиться с ними жить, – губы Луизы растянулись в неприятной улыбке, а глаза потемнели.

– С туристами? – вновь переспросила я, чувствуя себя первоклассницей у доски. Луиза вздохнула.

– С крысами. Сядь уже в машину, будь добра.

Я молча повиновалась и до самого пункта назначения думала лишь о том, что эмпы станут проблемой куда серьезней, чем мохнатые грызуны.

Луиза не стала ехать по набережной, предпочтя дорогу через сердце округа. Пантеон не спал: молодежь гудела в Латинском квартале, а мечтательные туристы бродили по историческим местам. Миновав бульвар Сен-Жермен, мы выехали из горящего неоном Латинского квартала, и я заметила, что Луиза уверенно держит курс в сторону Нотр-Дама, на маленький остров Сите.

– Дай угадаю, Фавий в соборе Парижской Богоматери?

Луиза шутку не оценила, ее цепкий взор был устремлен только на дорогу.

– У тебя с угадыванием сегодня не очень, лучше попробуй вспомнить, не говорил ли ничего Фавий о своих планах?

Подавив в себе желание закатить глаза, я инстинктивно сжала пальцами в кармане кулон с кровью Фавия. Записку и сосуд я не могла оставить в квартире. Всего за пару дней две вещи, не представлявшие особой материальной ценности, превратились в сокровища.

– Нет, я бы тебе сказала, наверное, а не сидела на кухне в темноте и расшифровывала этот горячечный бред, – проворчала я, отворачиваясь к окну. Луиза хмыкнула. Ее руки в кожаных перчатках расслабленно лежали на руле, пока мы проезжали Малый мост. «Пежо» пересек центр острова, очутился на набережной. Так, мы в полной тишине доехали почти до самого собора, где возле неприметного здания покинули автомобиль.

– Дальше пешком, – предупредила Луиза, вглядываясь в сумрак узкого переулка. Не проронив ни слова, я последовала за Луизой, не особо задумываясь о том, куда мы идем. Луиза замедлила шаг рядом с черной металлической оградой. Она отворила кованую калитку, обернувшись мельком посмотреть на собор, крыша которого утопала в строительных лесах.

– Убежище Фавия рядом с Нотр-Дамом? – шепотом спросила я. Луиза сверкнула ключами, вытащив их из элегантной сумочки.

– А что ты знаешь о соборе? – она хитро сощурила глаза, всматриваясь в мое лицо, изучая его. Я безразлично пожала плечами и нахмурилась, поглядев на Нотр-Дам, что возвышался над нами неприступной крепостью.

– Ну… построен в тысяче сто шестьдесят втором…

– Третьем, – перебила меня Луиза, – но я спрашиваю не об этом. Слышала о легенде про кузнеца Бискорне? Он заключил сделку с дьяволом, чтобы выковать самый прекрасный орнамент на главных вратах.

В голове точно зажглась лампочка.

– И замки на них открылись лишь тогда, когда служители окропили их святой водой?

– Верно, – кивнула Луиза.

– Так это же просто легенда, – тихо произнесла я, не понимая, к чему ведет Луиза. Та лишь покачала головой прошептав:

– Всего лишь легенда… и чем же сказки Фавия правдивей?

Ответить я не успела, она уже потеряла ко мне и к собору всякий интерес, направившись к входу в дом.

Внутри от стен старого здания веяло стылым воздухом и сыростью. Подвальный холод заползал болотными стеблями лиан под одежду, вызывая дрожь.

– Почему нельзя нормально отапливать дома? – пробурчала я себе под нос, уверенная в том, что мои слова донеслись до ушей Луизы. Та предпочла сделать вид, что не слышит меня.

– Нам на последний, – удрученно изрекла она, начиная подъем по старой лестнице с широкими ступенями. Взойдя на первую ступень, я оглянулась и обвела взглядом просторный холл. Мозаика из черного и некогда белого кафеля, кадка с фикусом под портретом в тяжелой раме, потемневшее от налета времени ростовое зеркало. Все говорило о любви владельцев к прежней эпохе, когда технологический прогресс еще не довлел в обществе. На дверях «птичьей клетки» лифта красовалась надпись на французском. Вряд ли бы Луиза заставила нас подниматься пешком, если бы лифт работал. Почти задыхаясь, я преодолела последний пролет. Луиза уже отперла хитроумный замок двери последней квартиры на лестничной площадке.

– Прошу, – она с издевкой распахнула передо мной дверь, впуская во мрак убежища Фавия. Луиза бесшумно вошла внутрь апартаментов следом, и я вздрогнула от пронзившего тишину хлопка двери. Неуловимым в темноте движением Луиза зажгла настенные бра, которые наполнили прихожую неярким светом. На рубиновых обоях заплясали дьявольские тени, а по полу разбежались лучики от запыленного хрусталя. По привычке я хотела снять обувь, но Луиза вовремя заметила мой порыв и остановила меня.

– Забудь. Если хочешь, я могу порыться в кухне и попробовать сварить кофе, идет? Вся ночь впереди, – невесело резюмировала Луиза. Вновь пожав плечами, я указала вглубь апартаментов.

– Ты не возражаешь, если я пока осмотрюсь? – Сжатая пальцами записка в кармане жгла руку. Луиза кивнула и скрылась во мраке кухни. Когда загорелся свет в той стороне, куда ушла эмпа, я, сделала глубокий вдох, собираясь нырнуть в бездну квартиры Фавия. Его присутствие буквально ощущалось кожей, мягким прикосновением гладкой шерсти кота, скользнувшего тенью у ног. Мне показалось, что стены хранили запах Фавия, той самой обманчиво горькой полыни. Сердце защемило от нахлынувшей ливнем тоски.

Образ Фавия преследовал меня до самых двойных дверей из вишневого дерева. Едва я коснулась позолоченной ручки, как навязчивый фантом эмпы распался на мириады осколков, оставив меня в одиночестве. На ощупь я зажгла хрустальную люстру, повернув колесико выключателя. Сдержав возглас удивления, я оказалась в комнате с винного цвета обоями и скрипучим от времени темным паркетом. Если бы не захламленный книгами да записями массивный письменный стол, и высокие книжные шкафы с изысканной резьбой, которые тянулись вдоль стен, я бы решила, что очутилась на эдаком складе коллекционера, поклонника изящных искусств. Пустые багетные рамы, мертвые канделябры, мрачные картины и старинные шкатулки. Сокровищница поистине впечатляла. Подобно туристу, осматривающему экспонаты в музее, я прошлась вдоль шкафов, где таилась узкая дорожка, позволявшая обойти трофеи Фавия, осмотреть их и прикоснуться к ним.

Неосторожная поступь – я задела серебряную шкатулку на столе, в которой что-то жалобно звякнуло. Не испытывая угрызений совести, я открыла шкатулку и обнаружила несколько пустых флакончиков на тонких цепочках. Похожий, но только наполненный кровью, мне оставил Фавий. С сожалением я захлопнула коробочку, разочарованная находкой. А вдруг такие медальоны он дарил многим? Луиза кулон не снимала. Носил ли до сих пор свой Илиан, я не знала. Да и нужно ли им было с Фавием поддерживать ментальную связь таким способом, если их обращение произошло едва ли не одномоментно с разницей в несколько недель. Что это, в сравнении с пятью прожитыми столетиями?

Острый вензелек рамы картины крючком поймал меня за рукав. Раздраженная «ловушками» я освободилась, мельком окинув картину взглядом. Лицо на портрете мне показалось знакомым. Волосы, словно самая темная ночь; зеленые, точно хвойный лес, глаза. Током меня пронзило озарение.

– Ольга, – прошептала я, проводя рукой по пыльной раме. Предводительница «свободных» пала в бою от руки Фавия не так давно. Ее призрачное дыхание порой касалось затылка, заставляя волосы на голове шевелиться. Силуэт Ольги мерещился мне наяву, тревожным гостем посещал меня во снах. В смерть столь могущественной эмпы до сих пор верилось с трудом. Возможно, исчезновение Фавия как-то связано с прошлой жизнью, когда его сердце еще билось в полную силу, а легкие жадно требовали воздуха. Мне доводилось и раньше погружаться в прошлое Фавия, но в этот раз цена могла оказаться слишком высокой. Что со мной будет, если я осушу флакон целиком? Пальцы вновь сжали в кармане кулон. Сначала я лишь пригубила медное вино, но изменений не почувствовала. Через несколько минут, опустевший медальон пополнил коллекцию кулонов в серебряной шкатулке, а я позволила подступающей черноте забрать меня к себе.

Ослепительно-белый снег искрился в лунном свете. Незримым привидением я ступала за парой, не чувствуя холода. Фавия я узнала даже со спины. Его точеный профиль мелькнул из-под темных волос до плеч, сам он склонился к спутнице, одетой в кафтан и шубу с линией проймы, в которой были сделаны прорези для продевания рук. Голову ее покрывала высокая горлатная шапка, а черная коса, перевязанная алой лентой, хлопала ее по ровной спине. Фавий поправил воротник шубы, отороченный мехом горностая, и обернулся, рассеянно вглядываясь во тьму звездной ночи. Сердце мое затрепетало в безумной надежде на то, что Фавий заметит меня. Но я лишь играла роль молчаливого наблюдателя, которого возлюбленный увидеть не мог. В его неистово синих глазах сполохом заискрилась тревога.

– Елена, разве вече не должно состояться позднее? К чему нам с князьями да боярами беседы вести? Только взгляды лишние привлечем.

Ольга-Елена остановилась на расчищенной дорожке, протянула руки без рукавиц к лицу Фавия, заключая его в чаши ладоней. Морщась от укола неуместной ревности, я внимала каждому слову.

– Мы скоро покинем город, а в палатах появиться нам ох как надо бы. Ведь соберутся все главы нашего племени. Грядет что-то нечистое, страшное. Как для простых смертных, так и для нас, крови вкусивших.

– Словно мы чистые, – невесело улыбнулся Фавий, касаясь пальцами запястий Ольги. Та отняла длани, опустила руки.

– С самой Европы вести. Уж коли всех собирают, значит, не пустые слухи.

Сзади заскрипел снег под чьими-то легкими шагами. Не успела я изумиться, как сквозь меня пробежал… Илиан. Его златые кудри прикрывала простая меховая шапка, а теплая ферязь была перевязана широким поясом.

– Исторопился ты поди, – ухмыльнулся Фавий, глядя на друга. Время их троих никак не коснулось, хоть по одежде мне стало заметно, что рубеж шестнадцатого века они уже переступили. Илиан картинно всплеснул руками.

– Мчался пуще бешеного пса, аж голова звенит, как колокол.

Фавий покосился на Ольгу, губы той дрогнули, точно она вот-вот рассмеется.

– Голова у тебя как колокол, потому что столь же пуста. А не оттого, что звенит в ней, – Фавий дотронулся пальцем до лба Илиана, но тот лишь отмахнулся.

– Полно тебе шутки шутить.

Ольга и Фавий коротко рассмеялись, вплетая свой смех в звуки ночи. Где-то в небе им крикнула птица, а по хрустящему снегу промчалась пугливая лисица.

– Зато я знаю, о чем нам поведать хотят, – тихо произнес Илиан. На лица всех троих вуалью легла серьезность.

– И о чем же? – чуть склонила голову Ольга. Мнимое спокойствие – затишье перед бурей, от будущей предводительницы свободных исходил аромат угрозы.

– О том, что пророчество может сбыться. Они укрылись во Франции, а значит, у сторон скоро появится повод начать сражение. Не кровавая луна людей сгубит, так мы сами.

Соболиные брови Ольги приподнялись.

– И что нам с того? Люди нам неровня теперь. Уповаю на то, что наше племя возглавит мир и мне не придется больше притворяться сестрой Фавия, дабы беспрепятственно передвигаться по городу.

Илиан закусил губу, перевел взгляд на друга, затем вновь воззрился на Ольгу.

– А кто же тебе сейчас мешает?

Он деланно огляделся, приложив руку к голове козырьком.

– Люди, – коротко ответила Ольга. Фавий запрокинул голову, вглядываясь в россыпь сияющих на небесах звезд.

– А разве наше новое племя не от людей произошло? – тихо произнес он, не отрывая взгляда от неба.

Невольно я тоже посмотрела наверх, утопая взглядом в бескрайних просторах вселенной. Звезды засверкали сильней. Свет разрастался, пока не стал невыносимо ярким, заставив меня прикрыть глаза.

Когда я их открыла, то вместо Фавия увидела перед собой обеспокоенную Луизу.

– Ты в порядке? Что произошло?

Ее холодная рука опустилась мне на лоб, но я ее отмела, как сделал это столетия назад Илиан.

– В порядке.

– Ты как ле-ед, – настороженно протянула Луиза, вставая с колен. А я продолжила лежать на полу, разглядывая вместо неба потолок.

– Прямо как ты, – не смотря на Луизу, неохотно откликнулась я. Тело налилось свинцом, а говорить становилось все трудней.

– Боюсь, это действительно так. Ты выпила кровь? – прошептала Луиза. Она на самом деле испытывала страх. Я кивнула. Луиза склонилась надо мной, вцепилась в запястье сильной рукой, сжимая пальцы до невыносимой боли. Мой крик родился слабым стоном.

– Ты не обожгла меня… – с сожалением произнесла Луиза, разжимая пальцы.

Я не стала говорить ей, что хотела обжечь. И даже пыталась. Мой свет погас, заплатив цену за новую жизнь.