Поспать удалось урывками, я то и дело проваливалась в трясину кошмаров. Чистые простыни пахли свежестью и морозной сиренью, которая теперь громко звенела в воздухе. Распластавшись угасающей звездой на кровати, я рассматривала трещины на сводчатом полке. Во мне клубком свернулась печаль, усыпив другие чувства. Что делают, когда тоска становится невыносимой? Обращаются за помощью к друзьям? Я скосила глаза на отключенный мобильный, блестевший на свету похоронно-черным экраном. Рядом с ним покоился оставленный Фавием бутылек с кровью. Если я ее выпью, смогу ли почувствовать Фавия? Запустив пальцы в волосы, я нервно усмехнулась. Кровавый способ «дозвониться». Может быть, и правда стоит поделиться переживаниями с подругой? К тому же, Поля в курсе дел, хоть эмпы и не вызывают у нее ничего, кроме отвращения.
Я подождала пока телефон вернется к жизни и набрала знакомый до боли номер.
– Hola, señorita! – раздался игривый голосок Поли. В Москве почти полдень, подруга сейчас была на пике ежедневной активности. На фоне слышался чей-то смех.
– Привет! У тебя все хорошо? – на всякий случай уточнила я. Поля привыкла скрывать от всех истинные чувства. Бодрый голос еще не означал, что у нее действительно все в порядке.
– Лучше не бывает! Я на Канарских островах, тут потрясающе, со мной сейчас такой парень познакомился, ты не представляешь…
Улыбнувшись, я отметила, что Поля действительно оправилась от недавних событий. Став жертвой эмп, подруга лишь дергалась от окружающих, съеживаясь, точно потревоженный моллюск в раковине.
– Как там наши? Лешка с Вадиком опять в Хладном? На лыжи встали?
– Ой… Они и меня звали, но что-то позагорать мне захотелось больше, чем ковылять по сугробам, – рассмеялась Поля, и смех ее был похож на прикосновение мехового воротника к лицу. Закусив губу, я приняла решение не сбрасывать эмоциональный груз на подругу. Поля хлебнула горя с лихвой, пусть порадуется жизни.
– Наши великовозрастные дети, – поддакнула я, перехватывая трубку поудобнее. Идея поделиться болью потерпела неудачу.
– Ой, а Лешка все про тебя спрашивал. Как там Сара, скоро ли вернется, все уши прожужжал… – Полю унес поток разглагольствований о моей неудавшейся личной жизни и вполне приемлемом, по ее мнению, способе решения этого вопроса: Лешки. Ей же он не казался достойным кандидатом для совместного будущего. А мне – как раз подойдет. Лешка с нескрываемым обожанием смотрел на Полю уже лет десять. Подруга же купалась в лучах восхищения, но держала с Лешкой дистанцию.
– Так как там Крис? Ты сказала с тобой парень познакомился, я думала у Криса были все шансы завоевать твое холодное сердце, – едко напомнила я, соскакивая с неприятной темы. Поля вздохнула:
– Ах, если бы. Потом расскажу как-нибудь, наша очередь на катер подошла. Пока-пока! – Полин голос в трубке сменили противные гудки.
– Вот и поговорили, – прошептала я в пустоту.
Вновь рухнув на постель, я мысленно вернулась к записке. Вдруг Фавий зашифровал для меня послание? Я села в кровати, спрятав ноги в тепле одеяла. Белый листок манил прочитать его снова. Осознав, что смысл написанного я так и не уловила, отложила записку. Ад, южанин, кровь… «Какая дичь», сказал бы Лешка. В сердце лезвиями врезалась тревога за Фавия, в голове бегущей строкой проносились слова из записки. Я запустила пальцы в волосы и прикрыла веки. Всему должно быть объяснение. В возникшей темноте проявился образ Луизы. После сражения в Риме мы с Луизой общались редко, несмотря на слова Фавия о том, что его заместительница была весьма огорчена недавними событиями и не хотела бы обрывать со мной контакт. Скрепя сердце, я все же холодно отвечала на ее бодрые смс. Телефон вновь оказался у меня в руках, а пальцы уже набирали Луизе сообщение. Не став углубляться в суть проблемы, я ограничилась коротким: «Фавий исчез. Вещей нет и его никто не видел». Буквально через несколько секунд я получила ответ: «Бронирую тебе билет. Жду в Париже». Глядя на столь же деловое сообщение, как и мое, я нахмурилась. В моих зарождавшихся планах я собиралась подождать еще пару дней, прежде, чем что-либо делать. И потом, совет еще гостил в наших стенах. Разве я имею право оставить все и улететь в другую страну? Вряд ли Фавий вернется, а совет воспримет меня всерьез. Ну и Гелиос с ними. Пусть Энкарна на время займет мое место, она ведь этого так желала. Вскоре Луизе улетело: «До встречи в Париже».
Билеты упали мне на почту буквально через полчаса, данные моего паспорта остались у Луизы еще с прошлой поездки в Париж. Вещи я собирала, не заботясь о том, чтобы их аккуратно сложить. Кидала в чемодан все, что попадалось под руку. Рейс ожидался нескоро, но я спешила, ибо если не решусь сейчас, то уже из святилища ордена мне не вырваться. С грустной улыбкой на губах я вспомнила о моем столь неразумном побеге из дома. История повторилась, но в этот раз я хотела сделать все правильно. Когда вещи были уложены, я выдохнула, разглядывая опустевший шкаф. Комната теперь напоминала гостиничный номер после выезда гостей. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а мысли в голове разлететься стайкой встревоженных птиц.
– Да?.. – неуверенно обратилась я к скрывавшемуся за дверью человеку. У меня не имелось сомнений, что сейчас ко мне в спальню войдет Энкарна.
– Совет хранителей желает обсудить стратегию в отношени… – слова застряли в горле Энкарны, когда та увидела меня в опустевшей комнате рядом с чемоданом.
– Они не учитывают моего мнения, так что пусть обсуждают планы сколько им угодно, – спокойно ответила я, глядя на мнущуюся на пороге Энкарну. – Энкарна…
– Энн, – машинально поправила она меня. Как ни в чем не бывало я манкировала эту просьбу и продолжила:
– Мне нужно уехать и дело не в личных чувствах. Я верю, что Саграда Лус в надежных руках. Отец бы не возражал.
В темных глазах Энкарны загорелся нехороший огонек, предрекавший неприятный разговор, который я так сильно хотела избежать.
– Ты сдалась? – тихо проговорила Энкарна, входя в спальню. Невесело усмехнувшись, я поправила рукава длинного свитера, заправленного в удобные джинсы. Из-за формы хранителей я почти отвыкла от обычной одежды.
– Разве уйти с поля боя, где нет ни малейшего шанса на победу – это сдаться?
– Поговори с Павлосом еще раз.
– Для чего? Я знаю, что нужно делать и не могу повлиять на решение Наисветлейших. Лучше я последую своему пути, на котором смогу сделать нечто стоящее.
– Сара…
– Прости, поверь, мне тоже не все равно. Каждый пусть спасает мир по-своему, – я вымученно улыбнулась, чувствуя себя провинившейся школьницей под тяжелым взглядом Энкарны.
– Hasta el que está lejos se acerca si le tienes en tu corazon. Береги себя.
Поколебавшись мгновение, я порывисто обняла Энкарну. Она легонько похлопала меня по спине.
– Беги. Я прикрою.
Схватив с кровати сумочку на цепочке, я повесила ее на плечо и взялась за ручку чемодана.
– Спасибо, – поблагодарила я Энкарну на прощание. Когда мои шаги гулким эхом раздались в безлюдном коридоре, в ушах еще звучали слова Энкарны, брошенные на испанском: «Даже тот, кто далеко, стоит рядом, если он в твоем сердце».
В стеклянном аэропорту «Париж-Орли» я оказалась лишь к вечеру. Рейс задержали, я не находила от волнения места, а кофе уже вызывал отвращение. Вымотанная долгим ожиданием и пусть коротким, но все-таки перелетом, я озиралась в запруженном зале в поисках знакомых лиц. До меня донесся приторный аромат бурбонской ванили и табака.
– Ну привет, – почти над самым ухом раздалось сопрано Луизы.
– О, так ты встретила меня лично, вот это перемены, – ядовито выплюнула я, помня старые обиды. Развернувшись, я холодно поглядела на Луизу, подавив восхищенный вздох. За время нашей разлуки она заметно преобразилась. Волосы приобрели белый цвет, укрывая нижние пряди, что стали угольными. Аккуратные губы были подчеркнуты ягодной помадой, а графитовые глаза окружала легкая дымка теней. Приталенное черное пальто смотрелось стильно и неброско. Она обвела взглядом мои растрепанные волосы, рассмотрела простую зимнюю куртку.
– Рада тебя видеть, Сара, – легко ответила она без намека на иронию. Мне показалось, что она стала мудрей, лишившись надзора Фавия. Птенец покинул родительское гнездо и уверенно воспарил над землей. Стыд обжег румянцем щеки, совесть больно кольнула сердце. Ведь несмотря на обиду, я тоже скучала.
– И я, – сухо кивнула и слабо улыбнулась. Луиза указала снятой перчаткой на чемодан.
– Ты со всеми вещами? Решила уйти из ордена?
Равнодушно пожав плечами, я глухо произнесла:
– Что мне там делать? Пытаться доказать, что я чего-то стою? Надоказывалась, хватит с меня.
– А звучит так, словно ты жале-е-ешь, – протянула Луиза. – Выпьем кофе или сразу поедем?
Я фыркнула.
– Поехали, кофе на сегодня мне тоже достаточно.
Около аэропорта нас ждал серебристый «Ситроен» Лорента.
– Ле Гро даже не вышел из машины, – хмыкнула Луиза, обходя автомобиль и занимая место на заднем сиденье. Я возвела глаза к пасмурному небу, с которого хлопьями сыпался снег, и села в машину.