Таррагона, два месяца спустя

Зал со сводчатым потолком, вместивший в себя всех членов Высшего совета Ордена Света, наполнился ароматами мирры и ладана, теплом огненных жаровен. Наисветлейшие собрались, чтобы обсудить не угасающую проблему эмп, беспринципных кровососущих созданий, одержимых идеей мирового господства – преобладания расы эмп над смертными. Поскольку я заняла место в совете, унаследовав пост от погибшего в сражении со «свободными» эмпами отца, а также была участником одной из самых кровопролитных битв за сохранение равновесия, защиты тайного мира от глаз людей, то и Наисветлейшие прибыли в Саграда Лус, мой новый дом, где отвечали за своих братьев и сестер из ордена мы с Энкарной. Гул раскатывался по залу, в котором еще в двенадцатом веке собирались последователи Ордена Света, поклонявшиеся великому богу солнца Гелиосу или же на римский манер – Солу.

Кто-то из совета прибыл в современной одежде, внешне ничем не отличаясь от обычных людей. Некоторые, отдавая дань устоявшимся многовековым традициям, облачились в мантии с капюшонами. Лица нескольких старцев украшали причудливые символы, выписанные краской, что надолго пропитывала кожу. В растерянности наблюдая за людьми, объединенными одним общим делом, долгом, я искала глазами того, кто должен был ошеломить совет лишь своим появлением. Гудение почти сотен голосов стихло, и звук распахнувшихся двойных дверей показался оглушительно громким. Головы собравшихся повернулись к вошедшему. Фавий, высокий и статный, вторгнулся в неф22. Его черные волосы блестели в свете пламени, на плечи он учтиво накинул традиционную мантию, укрывая расшитый тонкими серебряными нитями пиджак и простые брюки. Одеяние не одурачило совет, они прекрасно понимали кто перед ними.

– Эмпа?.. Не может быть, на святой земле! – немолодой Наисветейший изумленно воскликнул на чистом английском, поднимая голову. Капюшон соскользнул ему на спину, открывая темные волосы с проседью и три извитых символа на висках, что змеились к шее. Совет зарокотал. Мою руку сжали чьи-то теплые пальцы. Обернувшись, я увидела Энкарну, на ярких губах которой играла скромная улыбка. Ее лицо выражало сочувствие. Хрупкая темноволосая красавица понимала, что я переживала. Испытывала тревогу. Ужас. Невероятный страх за судьбу любимого человека. Оставалось только надеяться, что мы с Фавием не ошиблись с решением.

– Они не любят перемен, консерваторы. Начнем с малого, – ободряюще шепнула Энкарна, удивительным образом заглушая рокот совета. Негодование сочилось, отравляя и без того неспокойную атмосферу собрания. Возмущение разливалось по залу, словно река в полноводие. Бархатный голос Фавия заставил совет вернуть в зал тишину.

– Приветствую Наисветлейших. Моя кровь, – Фавий обнажил бледное запястье и поднес его к губам. Секундное касание острых клыков, и две струйки алой крови устремились по его руке вниз, оседая багряными каплями на камне, – принадлежит вам.

Завороженные члены совета вновь зашептались. Один из старейшин хрипло отозвался, продолжая древнюю клятву на русском:

– Наш свет не лишит тебя ночи. Приветствуем, эмпа. – Слегка дрожащие указательный и средний пальцы засветились, старейшина коснулся ими груди над сердцем. Фавий кивнул, и слова старца эхом сотни голосов, преимущественно мужских, отразились от стен. Старейшина вышел вперед, остальные послушно отступили.

– Что тебя привело к нам, Фавий? – мягко спросил старейшина. Эмпа не выразил недоумения осведомленности старца. Он лишь пристально глядел на седовласого, затем слегка склонил голову.

– Наисветлейший Павлос, позволь выразить благодарность за возможность говорить. Мне выпала большая честь биться на одной стороне с орденом. От моей руки погибла предводительница племени свободных эмп. Львиная доля эмп не разделяет радикальных взглядов свободных, придерживается правил. Так позволь же мне и дальше помогать сохранять баланс между светом и тьмой. – Лицо Фавия выглядело спокойным, голос звучал негромко, ровно, заставляя окружающих внимать ему, прислушиваться. Высвободив руку, я виновато взглянула на Энкарну. Та кивнула, одобряя мои намерения. Я направилась в сторону дверей. Большинство Наисветлейших отодвинулись к стене, путь к эмпе оказался свободен. Теперь я смогла рассмотреть Павлоса: не столь высок, как Фавий, плечи достаточно широки, талия узкая. Мантия затянута пояском, смахивающим на веревку. Длинные седые волосы были убраны в хвост, а вокруг серых глаз раскинулось золото причудливых символов. Тонкие губы его растянулись в улыбке.

– До меня доходили слухи о твоем подвиге. Но кто может их подтвердить?

Волна шепота на смеси языков прокатилась по совету, долетая и до моих ушей:

– No puedo ser23!

– Очень сомневаюсь.

– Эмпа? С братьями Света? Немыслимо!

Отчаянно стараясь не разозлиться на высказываемые советом нелепые предрассудки, я опустила взгляд и расправила складки на своем черном платье. Шепот перерастал в полноценный гомон, раздражая и вынуждая все-таки исполнить задуманное. Резко вскинув голову, я громогласно произнесла:

– Я могу подтвердить. Лично присутствовала при гибели Ольги. Видела собственными глазами, как меч Фавия пронзил сердце предводительницы свободных.

Присутствующие перевели на меня любопытные взгляды. Осмелев, я продолжила:

– То была всего-навсего их малая часть. Сколько еще разбросано по миру, и какие нас ждут последствия можно только догадываться.

Павлос поклонился мне точно также, как Фавий минутами ранее.

– Благодарю, дитя Наисветлейшего отца Георгия.

Повторив поклон, я метнула обеспокоенный взгляд на Фавия. Встретившись с синевой его глаз, немного смягчилась.

– И чего же вы хотите от совета? – миролюбиво обратился к нам обоим Павлос. Фавий молчал, пришлось взять слово первой. Вероятно, он посчитал, что если начну я, так будет правильней. Откашлявшись, сказала:

– Наисветлейший Павлос, поскольку я теперь тоже состою в совете по праву рождения, позвольте мне стать патроном Фавия. Пусть он поможет нам с проблемой потерявших разум эмп.

Баритон Фавия продолжил мои слова, адресованные Павлосу:

– У меня есть влияние в обществе эмп. Особенно среди тех, кто предпочитает не привлекать к нашему… виду внимание смертных.

Сердце зашлось ударами, пока я молилась про себя. «Пусть Фавия примут, пусть он нам поможет. Пусть он будет рядом, пожалуйста», – разносилась колокольным звоном молитва в моей голове. Мысль о расставании с ним казалась невыносимой. Да и остаться один на один с проблемой выживания людей я не желала совершенно. Все равно что слепому котенку тыкаться носом в поисках матери. Приговор от Павлоса резал не хуже ножа:

– Традиции не допускают участия эмп в делах совета. Кто бы об этом не просил.

Хрустальная надежда разбилась вдребезги. Ошарашенная вердиктом, я едва удержалась на ногах. Безусловно, я понимала, что такой исход возможен, но так не хотелось в него верить. В ужасе я покосилась на Фавия. Любимый эмпа вновь сдержанно поклонился и покинул зал. Сдался без боя. Не желая обсуждать со слепцами будущее человечества, я позорно сбежала с собрания. Оно первое в этих стенах, но далеко не последнее. Наисветлейшие гостили в Саграда Лус второй день и планировали задержаться на неопределенное время. Вылетев вслед за Фавием, я крикнула:

– Стой! Ну, подожди!

Просить Фавия дважды не требовалось. Он тут же сбавил шаг, развернулся ко мне.

– Почему ты промолчал? Не возразил ему? – укорила я. Тот протянул руку, дотронулся до моего плеча.

– Разве есть смысл? И потом, он всего лишь сказал, что я не могу принимать участия в делах совета. Про мое нахождение в Саграда Лус речи не шло, – красноватые губы чуть дрогнули, словно он вот-вот улыбнется. Но улыбка умерла, едва зародившись. Фавий, несомненно, лукавил. Крохотная частичка его души тоже надеялась на лояльность совета.

– Ты прав. Тогда просто буду тебе передавать все, что узнаю от этих закостенелых светил, – я приблизилась к нему и шутливо боднула Фавия головой в грудь. Он рассмеялся.

– Верю, Сара. – Фавий положил прохладную ладонь мне на затылок, заставляя прижаться к нему щекой. Его почти неуловимое биение сердца унимало боль. Главное, мы вместе. А с Павлосом я попробую поговорить еще раз. Думаю, отец бы меня поддержал.