Медлить со сборами в столицу Италии мы не стали. У меня была лишь сумочка через плечо, у Поли и вовсе никаких вещей. Папа вел столь аскетичный образ жизни, что все его пожитки уместились в небольшой рюкзак.

– Полагаю, после выходки госпожи Свет, Фавий не скоро оправится, а значит, у нас есть время и возможность уехать из страны, – кивнул папа на дверь. – Так не станем задерживаться, судьба скупа на подарки, не будем же ими пренебрегать. – Он поднялся со старого кресла, жалобно скрипнувшего на прощание. Поля так и сидела на кровати, не сняв толстовку Илиана. Взгляд её был направлен в одну точку.

– Эй, пора, подъем, – слегка потрясла я подругу за плечо. Словно очнувшись, Поля посмотрела на меня растерянным взглядом.

– Зачем нам куда-то еще ехать? Почему нельзя вернуться в Москву, домой?.. – тон подруги не звучал жалобно или просяще, она практически требовала. И ее можно было понять.

Отец приблизился к нам и, обняв меня одной рукой, мягко обратился к Поле:

– Потому что и дома в покое вас не оставят. Дело принимает совсем другой масштаб. Мы лишь пешки в чужой игре, пылинки в бесконечном космосе. Фавий не один такой, возжелавший не то исцеления, не то большей власти… Когда поступки совершаются не из любви, а из страха, то дорога идущего определена неверно. Свернуть с пути легко, но вот найти тропу обратно… В этом и состоит задача ордена – направлять, – папа отпустил меня и сел рядом с Полей. Она глядела на него с недоумением, как смотрит порой врач на душевнобольного. Речи отца звучали серьезно, и у меня причин сомневаться в его словах не находилось.

– Мне все равно. Уеду в другую страну, отдохну. Больше не хочу лезть никуда, – малодушно отрезала подруга, вставая. В ее глазах блеснули непрошеным гостем слезы, и она отвернулась, пряча их. Мне же не терпелось покинуть Париж, и было уже все равно, в каком направлении бежать. Правда, вернуться к маме я была не готова. Ее любовь могла и задушить.

– Как мы доберемся? – поинтересовалась я, нервно расчесывая волосы пальцами. Поля скрестила руки на груди и с недовольством поглядела на моего отца. Тот лишь развел руками.

– На поезде. Доедем до Швейцарии в Цюрих, там заберем моего человека, сядем на самолет, и здравствуй, Рим, – с блаженной улыбкой на тонких губах ответил папа. Похоже, мраморный город стал для него родным домом. Поля возмущенно фыркнула.

– Зачем я-то вам? Меня уже никто искать не станет… Вот ведь… – Поля смачно выругалась, и таких эпитетов от нее мне прежде не доводилось слышать.

– Что? – не поняла я. Поля вздохнула и повалилась спиной на кровать, закрывая лицо руками.

– Паспорт. Все в отеле у Фабио, этого мерзавца, в сейфе. Какой же он… – снова прозвучало грубое слово. Папа кашлянул и попросил:

– Перестань уже ругаться, заберем твой паспорт.

Поля истерично расхохоталась.

– Лучше скитаться по улицам Парижа без денег и документов, чем снова возвратиться туда.

Неожиданно для нас всех раздался стук в дверь. Мы втроем одновременно повернули головы к источнику звука.

– Кто-то еще знает об этом месте? – тихо обратилась я к отцу. Папа отрицательно качнул головой.

– Только члены ордена.

На цыпочках я прокралась к двери. Дерево, обитое железом, надежно защищало нас от недоброжелателей.

– Сара! Это Луиза, открой, пожалуйста, – прокричал знакомый голос, растерявший свою властность и холодность. Руку, машинально легшую на ручку двери, я отдернула, точно металл под кожей накалился добела.

– Не открывай… – испуганно шепнула Поля, отползая к спинке кровати. Проследив за этим движением, я перевела на отца вопросительный взгляд. Тот кивнул. С другой стороны, что еще может натворить Луиза? Замок мне удалось отпереть с трудом, да и дверь поддалась не сразу. Передо мной предстала уязвленная, но несломленная Луиза. На ее красном платье пятна крови Фавия смотрелись точно она пролила на себя воду или вино. Просто темные потеки.

– Вот уж кого вам точно не стоит опаса-аться, – протянула Луиза, заходя в комнату. Поля вжалась в изголовье, на лице папы не дрогнул ни один мускул.

– Как ты нас нашла? – задала я Луизе очевидный вопрос. Та изогнула бровь.

– Проследила. Вам повезло, что остальные были увлечены спасением этого… – Луиза запнулась, подбирая подходящее описание Фавия. За этим ей стоило бы обратиться к Поле. – За этим выродком, – выплюнула она наконец. Лишь мысль о том, что Фавий выживет, позволяла мне согласиться с Луизой. В ином случае я бы испытывала вместо солидарности жгучую ненависть. Часть моего сердца не хотела отпускать древнее существо, сумевшее обвести нас всех вокруг пальца, идеально спланировать этот спектакль. К своему стыду, это даже несколько восхищало.

– Луиза, ты можешь помочь с паспортом Поли? – вернулась я из размышлений к насущным вопросом. Луиза нахмурилась.

– А что с ним не так? – поинтересовалась она. Поля издала короткий смешок.

– Его нет. Паспорт у Кампанеллы в плену.

Резкий смех Луизы осколками разбитого стекла рассыпался по комнате. Мне показалось, что он стал звучать еще острее, резче.

– Он мне даже возражать не станет, заберу и поедем, – с металлическими нотками в голосе заявила Луиза. И не поспоришь, ведь на месте итальянца я бы не осмелилась стоять у нее на пути.

– Первая остановка… – папа вопросительно на нас посмотрел.

– Отель, – кивнула я, с опаской поглядывая на вновь побелевшую Полю. Слишком часто она окунается в свои самые страшные кошмары. К сожалению, иногда этого нельзя избежать.

На добычу паспорта из рук Кампанеллы ушло не более получаса. Вернулась Луиза из проклятого «La jeunesse» довольно быстро. Когда она подошла к нам, стоявшим неподалеку за оградой отеля, то победно потрясла паспортом. Поля подскочила к ней и выхватила его. Та скривилась.

– Всегда пожалуйста. Думаю, это тебе тоже пригодится, – протянула она Поле пальто, переброшенное через руку, и сняла с себя чужую сумку, привлекавшую внимание россыпью искусственных кристаллов. Поля молча забрала свои вещи, прижимая их к себе.

– Спасибо, – пробормотала она, отдавая мне свою сумочку, чтобы освободить руки и надеть пальто. Мы с Луизой переглянулись. Бывшая наставница скорчила гримасу, покосившись на яркую сумку Поли. Взгляд ее точно говорил: «Сжечь немедленно и пепел развеять». В этом мы с ней тоже были солидарны, Полин вкус порой меня, мягко говоря, удивлял.

До отеля мы добрались на такси и на вокзал попасть планировали тем же способом. Луиза, точно так же, как и мы, не обремененная чемоданом, сделала короткий звонок, и уже через десять минут за нами приехал роскошный черный седан.

– Еще одной поездки в этом «такси», – она изобразила кавычки, – я не выдержу, – Луизу передернуло. Отец занял место рядом с немногословным водителем, а мы втроем уселись сзади.

– И все же, зачем мне лететь в Рим? Я там уже была: шумно, людно, жарко, – проворчала Поля. Луиза хмыкнула.

– Ну, жарко уже явно не будет, – с легкой иронией произнесла она.

– Как тебя одну отпускать? А если Кампанелла решит за тобой последовать? – ответила я, пытаясь пристегнуться. В Париже могли оштрафовать, даже если ты просто сидишь не пристегнутый в машине с включенным двигателем. Лишних денег у меня не имелось.

– Даже если и не решит, лучше пока держаться вместе, – невесело заключила Луиза. Поля вдруг снова выругалась, да так, что мой папа обернулся.

– Не надо так на меня смотреть! Маме-то я ничего не сказала, ей позвонить нужно, – засуетилась подруга, расстегивая сумочку. Луиза остановила ее.

– Не стоит. Выберемся из Парижа и напишешь. Фавий не в том состоянии, чтобы продолжать бессмысленную игру, но Илиан достаточно чокнутый и вполне способен отомстить за друга, – презрительно высказалась она.

– Так ты нас опасности подвергаешь, – едко вставила я свои пять копеек. Луиза же осталась серьезной и лишь покачала головой.

– Как раз наоборот. Мстить он будет не мне, а тебе и твоему отцу. Дело не в том, что я ранила его мечом, а в том, что ты отвергла Фавия, повелась на рассказы Илиана и Джульетты. Разбила нашему Ромео сердце, – она усмехнулась, поправляя волосы.

– У него нет сердца, поэтому и разбить его нельзя, – выпалила я сердито, отворачиваясь к окну. Оставшийся путь мы провели в тишине.

Борясь с дремой, я сквозь стекло осмотрела улицу. Лионский вокзал притягивал взгляд огромной часовой башней. Ночь постепенно одевала город во тьму, и я почувствовала укол сожаления: мне понравилась столица Франции. Париж красив снаружи, жесток внутри и скуп на улыбки. Если бы люди могли быть городами, то Фавий определенно походил на Париж.

Выбравшись из такси, мы направились к вокзалу. Нам предстояла покупка билетов, и я судорожно подсчитывала в уме их примерную стоимость и то количество денег, что у меня осталось. Мимо проходили мужчины, женщины, пробегали смеющиеся дети. Француженки не отличались особой ухоженностью или яркостью. Они походили на небольших воробушков, невысокие, хрупкие, без макияжа и маникюра. Разглядывая спешивший на поезда люд, я ждала, пока жаркий спор Луизы и папы, придет к своему логическому завершению.

– Не буду я трястись четыре часа в эконом классе! Мне хватит денег, чтобы всем купить билеты в первый и еще останется на безбедную жизнь, – заявила Луиза, скрестив руки на груди. Папа устало вздохнул.

– Если угодно тратить почти триста евро, пожалуйста, – он поднял руки, демонстрируя Луизе ладони. Миротворческий жест должного эффекта не возымел.

– В чем проблема? Это мои деньги, обеспечу всех билетами, комфортная поездка как компенсация, – не отступала Луиза, повысив голос. Поля, молча стоявшая рядом со мной, неожиданно едко ответила:

– А зачем тебе вообще поезд? Купи себе на эти деньги метлу и лети на все четыре стороны.

Лицо оппонентки застыло безжизненной маской. Сейчас разомкнутся яркие губы, и Поля будет уничтожена одной фразой. Но, к моему удивлению, Луиза, не проронив ни слова, подошла к терминалу, занявшись покупкой билетов.

– Не надо, – покачала я головой, с сожалением смотря на Полю. Понимая, почему она злится, сложно было ее упрекнуть в излишней язвительности. Подруга дернула плечом.

– Ненавижу их всех, ненавижу, – она даже топнула ногой в порыве чувств. Папа подошел к Поле и обнял ее. Попытавшись избежать объятий, подруга хотела отступить, но отец оказался проворней, заключив заплакавшую Полю в кольцо крепких рук. Не зная толком, что делать, я тоже приблизилась к ним, прижалась к подруге со спины, обвила руками их двоих. От всхлипов Поли разрывалось сердце. Наши почти семейные объятия были прерваны негромким:

– Все готово, купила билеты. Поезд отправляется через двадцать минут.

Луиза к нам присоединяться не стала. Пора прощаться. Au revoir, Paris.