– Ты уверена, что нам туда? – с опаской в который раз переспросил меня Ниал, озираясь по сторонам с водительского сидения. Хлопнув его по плечу, заверила:

– Да, уверена как никогда. Или как ни в чем, – чересчур радостно ответила я, опьяненная скорой встречей с отцом. Поля же, напротив, была напугана моей эйфорией.

– Привидеться могло что угодно, а вдруг это ловушка? – слабо возразила подруга. Вчетвером нам приходилось общаться на английском. – Давай просто уедем, – обратилась она ко мне по-русски. Неопределенно разведя руками, я сказала:

– Ты можешь остаться в машине, а мне уже некуда отступать. Поверь, хуже, чем было, вряд ли станет, – ухмылка исказила мой рот. Поля поежилась, обняла себя за плечи, стараясь согреться. На ней была черная толстовка Ниала, надетая поверх ее тонкого платья.

– Значит, выходим, девочки, – хмуро изрек Ниал, открывая дверь автомобиля и выбираясь на улицу.

– Подождешь нас? – обратилась я к Поле. Та быстро-быстро замотала головой.

– Ну уж дудки, я с вами, – выпалила она и стала постепенно походить на саму себя. На дерзкую, какой и была всегда.

– Тогда вперед, – кивнула.

Как не совсем одаренные интеллектом индивиды, мы стояли возле входа в парижские катакомбы, овеянные ореолом дурной славы. Стены из черепов, запах смерти. Для меня оставалось загадкой: как столь мрачное место умудрялось собирать вереницы очередей? Но вечером достопримечательность была закрыта.

– И что дальше? Как мы проберемся внутрь? – удрученно поинтересовалась Поля. И снова на помощь пришла Джульетта.

– Ребята-а, вы все усложняете, я сейчас, – она нам хитро подмигнула и чуть ли не вприпрыжку побежала к охраннику. Все у нее просто, мне бы так. Пока Джульетта улаживала, скорее всего, финансовый вопрос, я глянула на переполненный звонками и сообщениями мобильный: десять пропущенных от Луизы, два сообщения от Лешки. Увы, обрадовать его доброй вестью я пока не могла. Ниал дернул меня за рукав куртки: к нам спешила довольная Джульетта. Спрятав телефон и взяв за руку Полю, чтобы придать ей храбрости, я двинулась Джульетте навстречу. Что ждет нас внизу, в зловещих катакомбах, опустевших без туристов, на самом деле, не имела ни малейшего понятия.

Слоняясь вдоль жутких стен, белеющих костями, я не переставала думать о том, где же именно мне нужно искать отца. Ниал озвучил мои мысли, у меня волну раздражения:

– Долго нам по кладбищу гулять?

Шикнув на него, я поднесла палец к губам, заставив спутников замолчать.

– Слышите?.. – замерла, обращаясь вслух. Шаги гулким эхом отражались от костяных стен. Из конца коридора к нам направлялся незнакомец. Фигура была высокой, неширокой в плечах, на голову наброшен капюшон темной мантии. Но то, что силуэт принадлежал мужчине, было очевидно.

– Папа?.. – неуверенно обратилась я к пришельцу. Через несколько томительных секунд он оказался перед нами. Незнакомец сбросил капюшон. В густых, почти черных волосах блестело серебро седины, лучики морщинок обрамляли светло-карие, золотые глаза.

– Папа… – выдохнула я, задыхаясь от подступивших слез. Отец улыбнулся, заключил в свои сильные объятия. Его мантия источала аромат мирры и ладана.

– Зачем же ты меня нашла, солнышко? – низко прогудел он. – Твои друзья? – поинтересовался, отстраняясь. Вытирая украдкой слезы, я подтвердила:

– Да, думаю, да.

Папа отвел меня себе за спину.

– А вот я не был бы столь уверен, – спокойно проговорил он. Я выглянула из-за его плеча и к своему ужасу заметила Сатану и его свиту, плавно приближавшуюся к нам: Луиза, Ле Гро и Кампанелла, возглавляемые Фавием, шествовали с торжествующими лицами победителей. Все пропало. Фатальная ошибка. Поля подбежала ко мне, вцепилась похолодевшими пальцами мне в руку.

– Наконец-то, – выдохнул Ниал, встречая Фавия как доброго друга, пожимая ему руку. Озарение настигло меня ударом кинжала. Вот почему Ниал казался мне таким знакомым.

– Илиан! – позвала я предателя, и тот улыбнулся мне так тепло и искренне, точно безумец.

– Полагаю, игра окончена? – ласково посмотрел на меня Фавий. В этот раз согласиться с ним я не могла. Отец не дал зародиться словам моего лютого негодования, опередив:

– Довольно игр. Раз уж судьба или, уж если быть честным, злой рок, свел нас здесь, то стоит обсудить вопросы, возникшие у всех сторон.

Удивиться его рассудительности я не успела. Подруга, которую резко охватило бешенство, закричала:

– Мерзавец! Убийца!

Мы с отцом, не сговариваясь, схватили рвущуюся Полю. Она выставляла руки вперед, согнув пальцы, точно хищная птица когти. Фабио гадко усмехнулся, отсалютовав Поле ладонью. Сволочь. Истинный негодяй.

– Солидарна с Жоржем, – в очередной раз улыбнулась Джульетта, отступая к Ниалу. Жорж?

– Отец Георгий, не хотите ли развеять изумление на красивом, но явно обескураженном лице вашей дочери? – мягко спросил Фавий, шагнув вперед. Луиза, машинально отзеркалила его движение, как неуклюжий двойник. Жалкая копия. Скривив губы в неприязненной улыбке, я поглядела на отца. Тот не выказывал ни капли волнения или злости, в то время как во мне бушевали волны ярости.

– Ты прав, но жаль, лишь в этом. – Папа посмотрел на меня, отпуская присмиревшую Полю. Его голос эхом отражался от мертвых стен. – На каждое действие есть противодействие. Когда-то давным-давно служители храма бога Гелиоса прознали о надвигающейся угрозе: обезумевшие творения Эмпусы губили целые поселения из-за своего неутолимого голода. Тогда жрецы попросили у бога солнца защиты, как в свое время жительницы деревни, лишенной воинов, обратились к Гекате.

– В преданиях всегда виноваты женщины! – возмутилась я, Джульетта охотно поддакнула. Уголки губ папы приподнялись в подобии улыбки.

– Это лишь легенды, кто теперь правду скажет? Одно только известно, жрецы свой путь начинали из греческого храма, так и сложился орден. У них рождались дети, потомки и продолжали дело родителей. Проблема была в количестве. Не во всех поколениях проявлялся дар, у кого-то он мог развиться лишь на закате жизни, а кто-то с рождения его заглушал, мня себя больным или сумасшедшим, – продолжил папа, вставая передо мной, словно загораживая своим телом от недругов. – Ты отыскал нас двадцать лет назад в Риме, и Фортуна была к нам благосклонна, мы сумели сбежать, но теперь, Фавий, вновь ты хочешь обмануть судьбу, – отец покачал головой. Сбежать… Сны про разрушенный замок смешались с реальными воспоминаниями из детства. Руки задрожали от гнева, не то на побег отца, не то на Фавия, не то на саму себя.

Задрав подбородок, Фавий надменно глядел на моего отца.

– Ты, жрец, – он указал на папу пальцем, – так ничего и не понял. Сколько погибло с тех пор? Мой небольшой спектакль, чтобы привлечь внимание ордена, не идет ни в какое сравнение с бездействием поклонников «божественного света», – слово «свет» Фавий выплюнул, точно отраву.

– Бездействием?.. – переспросила я отца. Тот обернулся ко мне, в глазах плескалось сожаление.

– Как видишь, какую бы ты сторону не выбрала, жертвы будут всегда. Теперь дело лишь в цели: что для тебя важнее? Традиции ордена? Мнимое равновесие? Или же спасение сотен, а то и тысяч людей. Разве не это главное? – убежденный в собственной правоте, говорил Фавий, кружа вокруг меня, словно акула возле добычи. Возле раненой, ослабевающей добычи. Сдаваться я не собиралась, господство эмп допустить было никак нельзя. Одни могут и правда не лишать людей жизни, а другие не привыкли себе отказывать. Нельзя забывать, что здесь идет предоставление власти, означающее перевес сил. И каким бы творец этих новых созданий ни был, истинная природа обращенных людей возьмет свое: убийца убьет, лжец будет лгать, вор воровать. И никакая кровь создателей их не очистит. Мой отец – один из верховных жрецов ордена, и он сделал все, чтобы я не попала в руки властолюбивых, напуганных вымиранием эмп. Путь был предрешен еще до моего рождения. Я вступлю в Орден Света и обязательно сберегу свет от тьмы. Хотя бы свой собственный. Шагнув вперед и покинув спасительную тень отца, я открыла рот, чтобы заявить о своем решении, но даже слова вымолвить не успела: Луиза, все это время молча наблюдавшая за нашей странной беседой, молниеносно выхватила меч, покоившийся в ножнах на поясе Фавия, и пронзила им грудь создателя. Мой крик разбил воцарившуюся тишину:

– Не-е-ет! – я упала на колени рядом с поверженным врагом, пачкаясь в его крови. Он был неподвижен, лицо застыло безжизненной маской. Илиан подошел к другу, опускаясь вместе со мной на холодный пол. Я обвела взглядом свиту короля эмп: заплаканная Луиза рычала в руках Лорента, а Фабио… могло сложиться впечатление, что его эта картина ужасно забавляла.

– Он выживет, нас убить не так уже просто. Бедная Луиза хотела соскочить с крючка и предупредить тебя о нашем приходе. Впрочем, так тоже вышло неплохо, – засмеялся Фабио, исподлобья разглядывая побледневшую Полю.

– Он лгал мне столько лет… – хрипло произнесла Луиза, расцепив руки Лорента. Ее я очень хорошо понимала. Когда-нибудь спрошу, как же ей открылась истина. Отец подступил ко мне, поднял на ноги.

– Нам пора, уходим, – коротко велел он, и я, не забыв дернуть Полю за руку, последовала за отцом, к которому у меня тоже было немало вопросов.

Папа провел нас по тайному ходу в небольшую комнатку.

– Ты здесь живешь? Что вообще делаешь в Париже?

Папа пожал плечами, предложил нам сесть на заправленную тонким покрывалом постель.

– У ордена много святилищ и укрытий. А здесь я был из-за Фавия. Ожидал встречи, но никак не с тобой, – папа чиркнул спичкой, зажигая газовую конфорку, чтобы подогреть чайник.

– Почему ты меня бросил? Знаешь, что мама творит? – маленькая девочка внутри меня обиженно надула губы. Поля довольно ощутимо ткнула меня в плечо.

– Мы с твоей мамой договорились: я ухожу в надежде на то, что от тебя отстанут, да и вовсе не найдут.

Усмехнувшись, мы с подругой переглянулись.

– Для чего было тебя похищать?

Поля посмотрела на меня с жалостью человека, пытающегося обучить высшей математике первоклашку.

– Тебя чем-то завлечь нужно было? Нужно. Вот я и попала под удар, – она начертила ногой воображаемый полукруг, проведя носком туфли по полу. Действительно, я подставила подругу. Уронив голову на руки, спрятала горевшее от стыда лицо в ладонях.

– Не кори себя. Уж ты, дочка, точно ни в чем не виновата. Это длится испокон веков, – папа потрепал меня по волосам.

– Господство… нет. – Я глухо рассмеялась, подняла голову, встретившись глазами с отцом. – Фавий не мог больше лечить… Луиза больше не способна чувствовать эмоции других людей. Наверняка есть и другие, кто потерял нечто ценное, свою особенность… Думаю, они просто искали способ вернуть себе то, что им принадлежало изначально.

Поля подала голос:

– Мы можем думать за них сколько угодно, но ничто не отменит того факта, что они – чудовища.

Папа примирительно поднял руки, выставив ладони.

– Полно вам о других печься, вас домой необходимо вернуть. Полетим через Рим. – Отец подскочил к засвистевшему чайнику.

– Рим… – повторила я, пробуя имя города на вкус. Поля ободряюще сжала мои пальцы. Рим так Рим.