Под удивленный взгляд Луизы, успевшей кинуть мне свою кожаную куртку, Фавий вывел меня из квартиры, кивнув Лоренту.

– Едем на склад, – велел ему Фавий, не разжимая пальцев на моем запястье.

– Да пусти же! Дай хоть куртку надену, – взмолилась я, ошарашенная волной его гнева. Пелена ярости, застившая взор Фавию, спала, руку отпустили. Растерев пострадавшее запястье, где наливавшаяся краснотой кожа обещала скорые пятна гематом, я набросила на плечи чужую вещь, не сводя глаз с обезумевшего эмпы. Поведение, столь нехарактерное для него, вызывало недоумение.

– Из-за чего ты так разозлился? – осведомилась я, когда мы вышли из лифта. В фойе было пусто. Фавий оглянулся, чтобы посмотреть на меня.

– Поверь, я в полной мере осознаю свою неправоту. Будь ко мне снисходительна, порой, пребывая в великом заблуждении о равенстве эмп и людей, забываю о невежестве последних, – ничего не выражающим тоном ответил он, теряя ко мне всякий интерес. Раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба, я проглотила обиду и последовала за Фавием. Кто тут еще невежда.

В этот раз в «Ситроене» Лорент радио не включил. Он молча следил за дорогой, пока я вжималась в дверь автомобиля, стремясь держаться подальше от словно оцепеневшего Фавия. Его взгляд был устремлен в одну точку, веки хранили неподвижность. Мне казалось, со мной находится красивая, но неживая статуя. Раскрашенный гением мрамор, настолько прекрасная статуя, что еще мгновение и Афродита вдохнет в него жизнь15.

Пока мы петляли по улицам Парижа, держа путь в тринадцатый округ, я не могла решить, что мне делать дальше. Если отец хотел бы меня найти, то давно бы дал о себе знать. Вполне вероятно, что по каким-то причинам он просто не мог этого сделать. В таких партиях не уследить за чьей-то жизнью очень просто. Вряд ли он бы так легко смирился с моей утратой. Сердцем я чувствовала его любовь, помнила, как утопали мои маленькие ручки в его больших крепких ладонях, и берегла это воспоминание как талисман, отводящий беду. Еще не поздно развернуться, перевернуть шахматную доску, затеряться среди людей. Поля… Адам… я не могла подвергнуть опасности жизни людей, когда у меня был хоть малейший шанс спасти их.

За невеселыми раздумьями я не заметила, как подъехали к кирпичному зданию с заколоченными досками окнами. Выходить не хотелось. Соприкасаться с ужасами реальности было невыносимо больно, каждое истинное проявление моих знакомых чудовищ стоили мне нового шрама на душе. Выйдя из машины, Фавий приблизился ко мне, переплел свои пальцы с моими. Кожа и на ощупь была как холодный мертвый камень. Лорент предпочел остаться в машине. Вдвоем, в безмолвии, мы вошли в темное заброшенное помещение, где стоял затхлый воздух. Подступив к железной двери, Фавий трижды постучал. Три коротких сильных удара эхом отозвались у меня в голове, а сердце забилось встревоженной птицей в клетке.

– Фавий?.. – женский голос с акцентом произнес имя моего спутника. Не дождавшись ответа, дверь распахнули, и на пороге мелькнула Джульетта. Вид у нее был напуганный.

– Для чего спрашивать, коль ответ и так ясен? – пробормотал Фавий на родном языке, и Джульетта не стала уточнять, что именно он сказал. Рука моя вновь стала свободна от цепкой хватки Фавия, и, немного успокоившись, я огляделась. Мы оказались в комнате с изрезанным диваном, в ранах которого виднелся желтоватый поролон, колченогим столом да полом, усыпанным обрывками старых газет. Только пробегавших мимо крыс не хватало. Хотя, на мой взгляд, крысы были в сборе: пара хмурых мужчин в костюмах, которые забирали Адама днем, Джульетта, разместившаяся на диване, да мы с Фавием.

– Он там? – кивнул Фавий в сторону офисной закрытой двери, какие обычно ведут в кабинеты. Джульетта выдала короткое «да». Мужчины, настороже, шагнули к нам, заметив, что Фавий тянется к латунной ручке. Он остановил их жестом. Как послушные псы, охранники замерли.

– Идем, – не оборачиваясь, бросил мне Фавий, я вошла в тесную и темную комнатку. Источником света служила лишь настольная лампа. Здесь тоже был диван, поменьше, и из-за полумрака разглядеть его удалось не сразу.

– Адам, подойди к нам, – негромко велел Фавий бархатным голосом, который, как предполагалось, должен внушать доверие. В противоположном от дивана углу раздался шорох, и тень, которая и являлась Адамом, распрямилась во весь рост, правда, ссутулив плечи.

– Мы тебя не обидим, выйди на свет, – вкрадчиво озвучил просьбу Фавий, усаживаясь на диван. Адам робко сделал пару шагов вперед, и я смогла увидеть его лицо, выхваченное тусклым светом.

– Девушка с золотыми глазами… – прошептал Адам на английском, его рука взметнулась вверх, будто желая коснуться моего лица.

– Она пришла, чтобы помочь, исцелить тебя, – проговорил Фавий будничным тоном, так, словно от меня сейчас не зависела жизнь человека. Потухший взгляд Адама загорелся огоньком интереса, глаза живо заблестели.

– Правда?.. Ты избавишь меня от этих страданий? Тело изводит меня… Помоги, – Адам подошел ближе, умоляюще глядя на меня. Моя нижняя губа предательски задрожала, я изо всех сил сдерживала слезы гнева и сожаления.

– И что я должна делать? – постаралась как можно спокойнее обратиться к Фавию. Тот лишь отмахнулся.

– Дотронься до него, представь, как сияние окутывает тебя и твои пальцы заряжаются солнцем, – ухмыльнулся он, прячась в тени.

Неловким движением я поднесла пальцы к его вискам, стараясь отыскать свет внутри себя. Кожей я чувствовала, как нагреваются под подушечками пальцев виски Адама. Он вздрогнул.

– Больно… – прошептал Адам, отступая, а я отняла руки, в испуге прижав их к груди. Тут вмешался Фавий.

– Ты хотел излечиться? Вновь стать человеком? Никто не обещал, что это будет легко, – жестоко отчеканил он. Адам слабо выдавил из себя:

– Но Жорж…

– Он лгал! – повысил тон Фавий, пресекая любые объяснения. – Сара, коснись светом его сердца, – властно приказал он мне.

Отрицательно мотнув головой, я спрятала руки за спиной, как порой прячут оружие.

– Сара… – угрожающее шипение, точно змея предупреждает о нападении.

– Сделай это, – попросил меня Адам. В его глазах плескался целый океан надежды, и отказать ему я не смогла. Осторожно, будто прикасаясь к крыльям бабочки, я положила ладонь на его грудь, прямо над еле бьющимся сердцем. Фавий зашел мне за спину и надавил моей рукой сильнее, словно пытаясь вырвать Адаму сердце.

– Давай, – шепнул он мне на ухо, не выпуская моей руки. Тепло заструилось в венах, ожогом отпечатавшись на груди Адама. Его крик, пронзительный, молящий, рвал меня на части. Мои глаза наполнились влагой, я сморгнула слезы, почувствовала, как соленая капля скатилась по шее. Пальцам стало мокро, на груди Адама расцвел алый цвет крови. Понимая, что еще немного, и я действительно доберусь до его сердца, весь свой внутренний свет постаралась вобрать обратно, запечатать сосуд. Сияние потухло, мы втроем вновь оказались в полумраке. С хриплым вздохом Адам камнем обрушился на пол. Вывернувшись из ненавистных рук, я развернулась к Фавию лицом. Мне не было дела до глаз, что были на мокром месте, до всхлипов, рвущихся из груди. Внутри меня клокотала ярость, и ей было необходимо выйти наружу. Лацканы пиджака, шелковая рубашка: все обожжено. Мой свет поразил не только заданную цель, но и командира, отдавшего приказ.

– Чего ты хотел этим добиться? Что доказать? – мой ровный голос противоречил собственным чувствам. Фавий скривился от боли и достал из кармана белоснежный платок. Он вытер рот, в уголках которого скопилась кровь, промокнул опаленную кожу ладони от сукровицы.

– Между нами не так много различий. Ты не контролируешь силу, как и многие в ордене. Если ее направить в нужное русло, то можно сгладить последствия тяжелого перехода людей в эмп, – сквозь зубы процедил Фавий. Его мучениям я не желала сочувствовать. Стремление Фавия показать свое отражение во мне самой обернулось окончательным отторжением. Нет между нами схожести, мы всегда будем по разные стороны баррикад.

– Ты хочешь господства над людьми? Пополнить ряды? Проводишь безжалостные эксперименты… Но для чего? Сам же говорил, вас не так уж и мало. – Я инстинктивно отступала к выходу. Фавий остался на месте, лишь следя за моими передвижениями взглядом.

– Выживание – главная цель любого вида.

Нервный смех вырвался в ответ на нелепые слова.

– Но не такой ценой. Не такой, – с силой толкнув дверь, я оставила лежащего Адама на растерзание стоявшего рядом с ним зверя. Теперь к крысам можно отнести и меня.

Обратно мы возвращались в тишине. Рисковать и совершать побег без документов, вещей и денег я не рискнула. Импульсивные поступки только усугубят мое и без того шаткое положение. Мне нужно было еще найти ниточку, ведущую к Поле.

– Как там синьор Кампанелла? – спокойно поинтересовалась я, точно мы с Фавием все это время вели светскую беседу. Тот равнодушно пожал плечами.

– Увидишь Фабио вечером. Он решил остановиться в отеле, – рассматривая уже почти зажившую кожу на руке, лениво отозвался Фавий.

Сердце сделало кульбит, в ушах зазвенел белый шум. То, что Поля у Кампанеллы, для меня оставалось неоспоримым фактом, пусть и основанным лишь на моих догадках и видениях.

– Прекрасно, просто прекрасно, – кивнула я, отворачиваясь к окну. Огни Парижа засияли ярче.

В квартире царила атмосфера скорого веселья. Горел приглушенный свет, звучала негромкая музыка, а с кухни доносился смех и французская речь незнакомых мне голосов. Фавий без лишних слов устремился к себе, Лорент поспешил за ним. А меня тут же затащила к себе обеспокоенная Луиза, не затворив за собой дверь. Наставница успела сменить наряд на кроваво-красное атласное платье.

– Что случилось? На тебе лица нет, – произнесла Луиза, окидывая меня взглядом сверху вниз. Между ее бровей залегла складка. Отведя глаза, я перевела тему:

– Фабио здесь?

В ее глазах мелькнуло удивление.

– Соскучилась? Он в гостиной, – она махнула рукой в сторону зала. Заметив блеснувшее кольцо с гербом не то отеля, не то самого Фавия, я, не теряя драгоценного времени, направилась в зал. Переступив порог гостиной, ощутила прохладный вечерний воздух, рвущийся из открытого настежь балкона. Двойные двери распахнуты, легкие занавески танцевали на ветру. Кроме меня и курившего на балконе Фабио, больше никого в комнате не было. Проглотив нервный комок в горле, словно антилопа, жаждущая напиться из водоема с крокодилами, я подошла к Фабио. Сигаретный дым из-за ветра тянуло в комнату, рефлекторный кашель сорвался с моих губ.

– О, Сара, рад вас видеть, – обворожительная улыбка заиграла на восхитительных губах. Ветер в волосах, в глазах пляшут черти. Он потянулся убрать прядь, упавшую на лицо, и я почувствовала, как холодею от ужаса. На запястье Фабио из-под светлого пиджака мелькнул знакомый браслет. Золотой четырехлистник, подаренный мной Поле на удачу, покачивался на черном шнурке. Затертая буква «П» почти кричала о том, что совпадение невозможно. Понимая, что истинных эмоций от Фабио мне все равно не утаить, я выдавила подобие улыбки и заметила:

– Вы можете курить?

Он рассмеялся, словно пытался очаровать.

– Ах, милая Сара, – Фабио размозжил окурок в изящной пепельнице, – это не так уж и сложно. Дышать порой трудней.

Снова слабо улыбнувшись, я решила пойти к Фавию за объяснениями. Теперь у меня было доказательство. Правда, синьор Кампанелла носил трофей на виду, точно провоцируя меня. Знай, что подобное может обернуться для него плачевно, Фабио поступать бы так не стал. Короткий миг прошел, я успела направиться прочь с балкона, как на моем предплечье сомкнулись тонкие смуглые пальцы.

– Дивное платье… Пусть это прозвучит странно, но черный вам к лицу, – интимно прошептал Фабио у меня за спиной. Определенно, их с Фавием объединяли не только имена. Высвободив руку, я удалилась из гостиной.

Свежий воздух сменил хмельной запах, какая-то девица едва не сбила меня с ног. Чтобы не упасть, она обняла за шею… Криса.

– И ты здесь? – разочарованно произнесла я, рискуя показаться недружелюбной. Глаза молодой незнакомки непонимающе уставились на меня. Точно пламя, копна огненно-рыжих волос взметнулась, яркие губы потянулись к губам Криса. Он бросил на меня виноватый взгляд, полностью растворяясь в объятиях девушки. Ладно, пусть развлекается. В конце концов, за ним приглядит Луиза. Растеряв боевой настрой, я постучалась в комнату Фавия. Не дожидаясь приглашения, распахнула дверь его спальни. Фавий в одних брюках сидел на краю постели, правой рукой обхватив резной столбик кровати. На его безволосой груди заживали следы, оставленные моим светом. Ожог ничуть не портил хорошо сложенное тело, оставившее меня равнодушной. Взгляд Фавия безучастно скользнул по мне, а затем вернулся к созерцанию меча, водруженного на кофейный столик. Плотно притворив дверь, я подошла к Фавию без всякого стеснения. Проследив за его взглядом, узнала оружие. Рукоять была выполнена в виде головы собаки. Коронованный пес с неодобрением смотрел на меня. Не владея собой, погладила сверкающее лезвие кончиками пальцев. Начищенное до зеркального блеска, оно послушно отразило мою дрогнувшую руку. На стальной глади сверкнули два бледных сапфира – Фавий заглянул мне через плечо. Хотя с его ростом ему было достаточно просто подойти ближе.

– Что это за странные цветы? – я показала на венок вокруг собачьей головы. Фавий глухо ответил:

– Над головой меделянской собаки парит венец из цветов ведьминой травы или, иначе говоря, могильника.

– Гармала обыкновенная16, ага, – лаконично сказала я, вспоминая статью, прочитанную не так давно посреди ночи. Почему-то мне захотелось узнать больше о редких травах именно в тот час. Ночью ранее я изучала теории о льдах Европы17. Фавий невесело улыбнулся и пристально посмотрел на меня. В его глазах я смогла увидеть тень недопонимания, смешанную с усталостью. Не знай я его раньше, сказала бы, что лицо Фавия выглядит непроницаемо и отстраненно.

– Могу тебе чем-нибудь помочь? – отрешенно поинтересовался он.

Преодолевая желание язвительно высказаться, я тихо проговорила:

– Речь о Фабио. Он носит браслет моей подруги, она пропала недавно.

Брови Фавия свелись к переносице, но уже через секунду его лоб разгладился.

– Вероятно, она с ним добровольно? Разве такого не может случиться? – будто изумляясь моей недалекости, произнес Фавий. Ответ был вполне ожидаемый, но я покачала головой.

– Тогда скажи, пожалуйста, в каком отеле остановился Кампанелла?

Уголок рта Фавия пополз вверх, лицо исказила неприятная усмешка.

– В «La jeunesse»18. Хочешь убедиться? Или ищешь предлог?

Вздохнув, я одарила Фавия сочувствующим взглядом.

– Ни он, ни ты не в моем вкусе, – едко выплюнула я, с удовлетворением наблюдая, как тает улыбка Фавия. Больше нам разговаривать было не о чем, и я покинула спальню растерявшегося эмпы. По крайней мере, мне хотелось думать, что я сумела его выбить из колеи. Хоть немного.

Уверенным шагом я направилась к себе в комнату, но появившаяся откуда ни возьмись Джульетта меня перехватила. Она порывисто меня обняла и зашептала на ухо:

– Возьми документы и выходи на улицу. Тебе лгут.

На затылке словно зашевелились волосы, пульс участился. Не подавая вида, я вошла в свою комнату, взяла необходимое и последовала указанию Джульетты. Даже если я сменю одних лжецов на других, хуже уже не станет. Чтобы меня не искали, я заглянула к Луизе.

– Мне нехорошо, я до магазина прогуляюсь и вернусь, – заверила наставницу, стараясь звучать как можно убедительней. Та лишь кивнула.

– Сейчас Криса попрошу проводить, – она уже поднялась с кресла. Как всегда, Луиза работала. Замахав руками, я сделала жалостливый вид.

– Хочу одна побыть, я устала, – капризно ответила я, отступая в коридор. Луиза, забыв про меня, вернулась к работе. Тем лучше.

Квартиру я покинула без препятствий, на нулевом этаже меня ожидала Джульетта. Мне было непривычно видеть ее в неформальной одежде: свободное платье и накинутая сверху джинсовая куртка.

– Пойдем, – поманила она меня к черному входу. На улице нас поджидал неприметный автомобиль, старенький «Матиз» зеленого цвета. Мама называла их «Бубликами».

– Давай, залезай, по дороге все объясним, – затараторила Джульетта, запрыгивая на переднее сидение. И только тогда я приметила водителя: коротко стриженного юношу, голые руки которого покрывали татуировки. В черной футболке, по всей видимости, ему холодно не было. Он приподнял ладонь, приветствуя меня.

– Это Ниал, – кивнула Джульетта на парня, – ну, поехали. Тебе нужна правда?

Собравшись с духом, я села в машину, надеясь, что мое решение не окажется роковым.