Я знал, что с Кэтрин будет непросто. Но даже не догадывался насколько.

Она больше не пыталась оголяться. Но упорно вынуждала преподавателей напоминать мне о ней. После каждого занятия я слышал ее фамилию. Кэтрин срывала лекции, игнорировала замечания, смотрела фильмы прямо за партой и курила на крыльце. Ей осталось перенести кровать в мой кабинет, потому что только ночью я был свободен от ее оков.

Разговоры не имели смысла. Она соглашалась со всем, что бы я ни говорил, а после продолжала заниматься своими делами. В моей практике был подобный случай, когда я нацелился на одну коммерческую недвижимость во Франции. Владелец здания с огромным энтузиазмом выслушал мое предложение, а потом неделями не выходил на связь, сдвигая дату сделки. Пришлось использовать грязные методы, чтобы загнать его в угол и получить желаемое. Но грязные методы и Кэтрин Фокс априори не должны были стоять в одном предложении. К тому же ее поведение меня забавляло. Каждый маленький бунт раскрашивал мои серые будни яркими красками. Ее выходки вызывали чертово любопытство. Мне было интересно, как далеко она сможет зайти, пока не смирится с новыми обстоятельствами.

Я ужасный вице-президент.

Луиза заглянула ко мне в кабинет и коротко улыбнулась. По семейным обстоятельствам ей требовался отпуск на несколько месяцев.

– Я договорилась с Энни и миссис Стюарт. Они возьмут на себя мои обязанности.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – поинтересовался я.

– Нет. Спасибо, мистер Эндрюс.

Луиза ушла, но в одиночестве я пробыл не больше пяти минут. Дверь кабинета распахнулась. На пороге стояли миссис Стюарт и Кэтрин.

– Мистер Эндрюс, – вздохнула миссис Стюарт и устало взглянула на меня. – Объясните мисс Фокс, что в Болфорде запрещены алкогольные напитки и их распитие в свободное время.

– Но я не пила, – наигранно нахмурилась Кэтрин. – Бутылка была закрыта.

– Я разберусь, – кивнул я миссис Стюарт, которая уже выходила из себя. Как только дверь за ней закрылась, Кэтрин расплылась в улыбке.

– Она действительно была закрыта, мистер Эндрюс. Можете проверить мое дыхание. – Кэтрин склонилась ко мне.

Я не должен был реагировать на ее близость, но пульс внезапно ускорился, а щеки лизнул жар. Приятный аромат ее кожи заполнил все пространство, и я вдохнул его полной грудью. Карие глаза скользили по моему лицу в поисках реакции. В них плясали искорки веселья, вызывающие у меня улыбку. И, несмотря на серьезность ситуации, я действительно хотел улыбнуться ей в ответ.

– Давай я заберу весь алкоголь. И если он тебе потребуется, ты зайдешь ко мне.

– Я думала, у нас и так достаточно поводов для встречи.

Усмешка без спроса сорвалась с губ, и Кэтрин просияла. Я старался не рассматривать ее откровенно, но не мог игнорировать безупречную красоту. Она вела себя естественно и непринужденно, пускай и некоторые жесты, казалось, были спланированы заранее. Хитрость в ее глазах вызывала смешанные чувства, как и улыбка. Это стало причиной странного гула в груди, и так происходило всякий раз, стоило Кэтрин появиться на горизонте. Я списал это на усталость, потому что ни о чем другом не могло быть и речи.

Кэтрин студентка. Я вице-президент, старше ее на тринадцать лет.

Кто-то из нас должен оставаться трезвым в этой ситуации и не вестись на провокации.

– Я загляну вечером, мистер Эндрюс. Сейчас слишком много любопытных глаз. – С этими словами она ушла, мягко покачивая бедрами.

Я ущипнул себя за переносицу и почувствовал, как гул в груди стих.

* * *

Вечером Кэтрин вернулась с полной сумкой маленьких бутылок, которые в основном предлагали в номерах отеля. Вспышка злости на секунду ослепила меня, но я сумел взять себя в руки и молча забрать из рук Кэтрин алкоголь.

– Что-то не так? – В ее голосе не слышалось привычной насмешки. Лишь искреннее любопытство.

– Вы с Тайлером жили в отеле? – зачем-то спросил я.

– Ага.

На кончике языка висел следующий вопрос, но я проглотил его. Кэтрин окинула взглядом книжную полку. Я бы мог предположить, что она выискивала причину, чтобы остаться подольше, но речь все-таки шла о Кэтрин. Если ей хотелось быть здесь, она будет.

Пока я относил алкоголь в свою комнату, Кэтрин остановилась в дверном проеме и сложила руки на груди.

– Наверное, круто быть вице-президентом. И дико скучно.

Ее присутствие в моей комнате ощущалось странно. Никто из студентов никогда здесь не был. Да и я бы не позволил такого. Но она стояла, сложив руки на груди, и с интересом осматривалась.

– Поэтому ты задалась целью сделать мои рабочие будни веселее?

– Кто, если не я? Ну серьезно, тебе правда здесь нравится? Разгуливать в костюме, разбираться с бумажной волокитой и следить за тем, чтобы студенты не подрывали репутацию колледжа?

Ее вопрос ударил точно в грудь. Он звучал так же удручающе, как моя жизнь. Я запер себя в Болфорде, подальше от соблазна и денег.

Подальше от бесконечной гонки, где нет и не будет победителей.

Алчность и жажда умели ослеплять. И я попал в их прицел, руша не только собственные принципы, но и чужие жизни.

Доказывал. Зарабатывал. Покупал. Продавал.

Вся жизнь крутилась вокруг цифр, акций, монет и ценных бумаг. «Форбс» даже не подозревал, какие суммы лежат на моих счетах. Я тоже отказывался заглядывать туда, предпочитая жить в неведении.

– Полагаю, да, раз я до сих пор здесь.

– Кто ты и куда дел Нейта? – нахмурилась она. – Где тот парень, который учил меня бастовать?

– Я не лучший пример для подражания.

– Но был им. Ты один из тех, кто показал мне, как важно бороться за себя, свои цели и желания.

Наши взгляды встретились, и в воздухе заискрило напряжение. Кэтрин с вызовом вскинула подбородок, но я успел заметить уязвимость, которую она пыталась скрыть за маской невозмутимости. Какого черта она нацепила ее? И зачем делала это при мне? Мы были знакомы столько лет и, как мне казалось, могли не скрываться друг перед другом. Но раз Кэтрин предпочла искренности фальшь, то мне следовало оставаться в стороне. Я умел оценивать риски и не заключать сомнительные сделки.

Вот только вопреки собственным доводам двинулся к ней навстречу. Кэтрин стояла не шелохнувшись, но я успел отметить, что ее грудь тяжело вздымается, а пухлые губы приоткрыты. Я не смог оставить ее беспокойство без внимания. Ради бога, эта девушка годами выводила Виктора Фокса из себя, когда чувствовала с его стороны давление. Так почему сейчас она источала непривычное волнение?

– Как ты себя чувствуешь?

Натянутая улыбка сверкнула на ее губах. Она прятала свои эмоции за новой маской, предпочитая правде флирт. Я не клюнул на ее уловку.

– Я бы чувствовала себя лучше в твоей кровати. – Кэтрин на секунду задумалась, а после щелкнула языком. – Не смей пить мой алкоголь. Сохрани до отчисления.

– Почему ты не хочешь остаться?

– Потому что это его решение, а я с рождения рушу планы Виктора Фокса.

– Тогда ты можешь извлечь из этой ситуации собственную выгоду.

– Например?

– Здесь нет Виктора Фокса, который будет контролировать каждый твой шаг.

Она невесело рассмеялась. В ее глазах пылала ярость, и эта эмоция была самой искренней из всех.

– Да, но теперь этим занимаешься ты.

Я вскинул брови, вопросительно смотря на нее. Кэтрин неопределенно взмахнула руками, словно этот разговор успел ей наскучить.

– Я всего лишь попросил тебя не нарушать дисциплину.

– И запретил курить на крыльце!

Смех без спроса вырвался из горла. Возникшее напряжение ослабло, и даже дышать стало легче. Мы покинули мою спальню, но Кэтрин не торопилась уходить.

– Большинство студентов курят в беседке.

– Когда миссис Стюарт поймает меня в следующий раз, я могу сказать ей, что это ты мне разрешил там курить? – Это были самые странные переговоры в моей жизни, но я кивнул.

– Что-нибудь еще?

Кэтрин поджала губы и отвела взгляд, словно действительно раздумывала, какие еще условия обсудить со мной. Во мне пробудился давно забытый азарт. Только на этот раз он не пугал меня.

– Пользоваться телефоном на занятиях?

– Нет.

– Даже если скучно?

– Особенно если скучно.

Кэтрин недовольно щелкнула языком, но ее раздражение было напускным. И вместо того, чтобы выпроводить ее из кабинета, я прислонился к столу в ожидании следующего вопроса. Однако его не последовало. Кэтрин любопытным взглядом окинула идеальный порядок на столе. Ее палец коснулся стопки бумаг и сдвинул один лист. Затем второй. Третий. Четвертый. Бумаги теперь усеивали стол, и мой глаз дернулся от этого зрелища.

– Вот так лучше. – Довольная собой, Кэтрин вскинула подбородок и посмотрела на меня. Нежно-розовый румянец разливался на ее щеках. Я уловил брошенный вызов, но не спешил его принимать. Вот только мое сердце все равно забилось быстрее.

– Ты можешь чувствовать себя здесь свободной, – сказал я. Черты лица Кэтрин заострились.

– Быть, а не чувствовать. Вот в чем разница. Я не собираюсь довольствоваться малым. Я хочу получить все до последней капли. Хорошего вечера, Нейт. – Она развернулась и направилась к выходу. Я последовал за ней. – Больше никаких нарушений дисциплины. Можешь спать спокойно.

И остаток дня я не мог отделаться от мысли, что не все слова были адресованы Виктору Фоксу.