Как я убеждал Сэма продать контрольный пакет акций ERMAAS? Правдой. Голой правдой, которую так тщательно скрывал Виктор. Были ли у Сэма причины мне не верить? Сотни. Продал ли он мне акции? Да. По внутренним договоренностям Сэм мог продать их без согласия Саида. Контрольный пакет акций принадлежал ему, а теперь – мне.

На кон я поставил все свое состояние.

Мы уложились в три минуты. Шон вывалил правду про монету FIDUCIA. Я подвел черту, предложив сумму вдвое больше, чем мог предложить кто-либо. Сэм обеспечил бы себе безбедное будущее на семь жизней вперед. И детям. И внукам. И той самой соседке, что покупала ему мороженое. И так по кругу.

Основная проблема была в том, что Сэма не волновали деньги. Куда больше он заинтересовался ложью, которую Виктор с Саидом решили ему скормить. И пресс-релизом, который я грозился опубликовать, опорочив не только Виктора, но и его будущих партнеров.

Когда Сэм предложил составить договор назавтра, Шон вытащил из папки стопку бумаг. Даже я не сдержал ухмылки. Однако нам все равно пришлось задержаться в Бостоне, потому что адвокат Сэма не выходил на связь.

Когда все документы были проверены, адвокаты убедились во всех нюансах и суммах, мы рванули обратно в Болфорд. Сэм же направился на встречу с Саидом.

Машина Виктора стояла на парковке. Шон пошел со мной. Я мысленно уже был в колледже и стирал с лица Виктора улыбочку. Распахнув двери, я успел заметить Кэтрин, но не смог посмотреть ей в глаза. Зато от глаз Виктора не мог оторваться.

– В кабинет.

Виктор обратил внимание на папку, но сохранил лицо. Он рявкнул на Кэтрин, требуя, чтобы она села в машину.

– Она пойдет с нами.

– Я не спрашивал мнения педофилов.

– Благо, среди нас таких нет.

Мы могли бесконечно бодаться в коридоре, к тому же мне нечего было больше терять. Но Виктор Фокс отчаянно боялся ударить в грязь лицом. Поэтому осталось лишь поджать губы и пойти в сторону кабинета. Кэтрин молча шла рядом, соблюдая дистанцию. Я подавил порыв позвать ее и взять за руку. По одной проблеме зараз.

– Я не собираюсь тратить время на бесполезные разговоры, – рявкнул Виктор, как только закрылась дверь. – Если моя дочь не умеет держать язык за зубами, то повторю персонально: мы обо всем договорились. Но дай мне повод, и я немедленно обращусь в суд с заявлением.

– Или же закроешь свой рот и выслушаешь меня внимательно. Ты не подпишешь никакого соглашения с ERMAAS, потому что как минимум один из будущих владельцев компании не даст своего согласия. К тому же я буду покупать каждую фирму, в которую ты захочешь внедрить свою монету. Каждую. Будь то фургончик с мороженым или нефтяная вышка.

– Ты блефуешь, – усмехнулся Виктор.

– Убедись сам. – Я швырнул в него папку, любуясь, как краснота расползается по его лицу. Он быстро пробежал глазами по строкам, раздуваясь как воздушный шар. Карие глаза округлились, наткнувшись на сумму сделки. – Вы обманом убедили Сэма, я рассказал ему правду. Не поверишь, но в этой жизни существуют приверженцы справедливости.

– Ты, – Виктор выразительно вскинул палец, – гребаный педофил. И мне не составит труда доказать в суде этот факт.

Я ухмыльнулся. Вся напыщенность и тщеславие Фокса улетучивались в открытое окно, тая под крупными хлопьями снега.

– Не пытайся взывать к моей совести за то, чего я не делал. И даже не думал. Я не смотрел в сторону Кэтрин до ее девятнадцати, не думал о ней как о девушке и не пытался флиртовать. Я не испытывал к ней чувств. Не дожидался ее совершеннолетия. Хочешь навязать мне грязные мысли? Оставь их при себе. Ты жалок, Виктор. И я уничтожу все, что принадлежит тебе, и все, что ты любишь. Через несколько дней, когда документы вступят в силу, я займусь твоей монетой. Потащу ее на самое дно, а после выброшу со всех бирж. Она потерпит крушение быстрее, чем «Титаник».

– Это не в твоей власти, – криво усмехнулся Виктор.

– Уверен? Достаточно маленького слуха и одного интервью, где я расскажу, как ты попытался вмешаться в ERMAAS, и твой план с треском провалится. Начнутся волнения. Необдуманные поступки. Падение, которого ты так сильно боишься. Но куда интереснее прессе будет услышать о другом проекте, упоминания о котором ты так тщательно стирал. Шон с удовольствием покопался в твоем дерьме, сверяя адреса транзакций, которые проводились внутри блокчейна FIDUCIA. И пускай ты пытался вывести деньги через десятки кошельков, в конечном итоге они все равно поступили на твой. Но проект в итоге провалился, люди потеряли миллионы, и лишь один человек остался в плюсе. Как думаешь, сколько времени понадобится инфлюенсерам, чтобы навести панику среди «хомяков»? Ставлю на один день. Волна снесет не только тебя, она ударит и по остальным. Ты спровоцируешь «медвежий рынок» [5] и потеряешь доверие. И я могу продолжать озвучивать последствия до конца дня, но и этого достаточно, чтобы сообщить тебе о проигрыше.

С каждым словом Фокс бледнел. Он бессмысленно открывал и закрывал рот, не в силах подобрать более-менее достойный ответ. Ужас, написанный на его лице, вкупе с бисеринками пота, что медленно скатывались по коже, не могли не вызвать улыбку. Я сделал шаг к нему. Он отступил. Еще один шаг, и Виктор вжался в книжную полку.

– К счастью, мое молчание тебе по карману. Ты оставляешь в покое Кэтрин и Тайлера. Сумма, которая была вытащена из твоего сейфа, в этом конверте. Как и компенсация за причиненный Тайлером ущерб. Что касается фотографий, можешь вытереть ими свою задницу. А следом запихни туда и записи с камер. Ты даже не успеешь добраться до суда, как подготовленный пресс-релиз опубликуют. На моей стороне трое из пятерки, так что выбирай, Виктор: моя свобода или твоя жизнь.

– Я хочу поговорить с Кэтрин, – твердо заявил Виктор.

– Нам не о чем разговаривать, Виктор, – сипло ответила Кэтрин. – Убирайся из моей жизни.

Я открыл дверь и впустил Шона. Он держал в руках бумаги.

– Пересчитай сумму и напиши, что не имеешь претензий к Кэтрин и Тайлеру за причиненное неудобство.

Виктор закусил губу, яростно раздувая ноздри. Он открыл конверт, и на мгновение в его глазах вспыхнуло удивление. Сумма была вдвое больше. И под внимательным взглядом Шона он письменно отказался от каких-либо претензий в адрес Кэтрин и Тайлера. Бросив на Кэтрин взгляд, полный ненависти, Виктор вместе с остатками своего эго покинул кабинет, Болфорд и, надеюсь, нашу жизнь. Шон пошел его провожать.

– Кто ты такой? – ошарашенно спросила Кэтрин, сложив руки на груди.

– В данный момент нищий человек. Сколько выводов ты сделала, пока меня не было?

– Как минимум сотню, – с упреком произнесла она. – Ты мог бы меня предупредить.

Я сократил расстояние между нами и обхватил ладонями ее лицо. В глазах блестели слезы, которые Кэтрин так старательно удерживала. Проведя подушечками пальцев по щеке, я выдохнул ей в губы:

– У всех есть недостатки.

– Больше так не делай.

– Отчитываешь как ребенка.

Я наклонился и прижался к ее приоткрытым губам. Медленно провел языком, вызывая сладостный стон. Поцелуй вышел неторопливый, дразнящий и… свободный. Больше ничто не могло помешать нам быть вместе.

– Мистер Эндрюс, – прошептала она, сделав передышку. – Мы с Тайлером отчислены?

– Со скандалом. Теперь можешь забрать свой алкоголь.