Фальшь.

Лили пыталась делать вид, что у нее все хорошо. Но в ее взгляде читалась тоска. Я внимательно следила, как она бодро достает вещи из чемодана и развешивает в шкафу. Что-то в ее движениях мне не понравилось, как и в словах. Она пыталась отвлечь меня от своего истинного состояния.

– Что произошло?

– Ничего. А что такое? – чуть визгливо задала она встречный вопрос.

– Отстань от брюк и сядь. – Джинсы выпали из ее рук, приземляясь на распахнутый чемодан. Я не хотела быть грубой, но иначе не могла. – Как ты провела каникулы?

– Никак. Отец практически все дни работал.

Я знала, чем чреваты последующие расспросы. Наши приятельские отношения чуть окрепнут, и мы будем цепляться за определенную тему. К тому же, давая советы, я должна буду приоткрыть дверь и в свое прошлое.

Лили молчала. Я не торопилась. Напряженная тишина повисла между нами.

– Расскажи мне про него, – с трудом попросила я.

Лили глубоко вдохнула и отвела взгляд. Несколько секунд молчания помогли ей собраться с мыслями. Она опустилась на кровать, подобрала ноги и начала заламывать пальцы.

– Мама погибла в автокатастрофе, когда мне было семь. Отец в то время расширял франшизу сети супермаркетов, принадлежавших нашей семье. Он узнал об этом не сразу. А когда узнал, не понимал, что делать со мной. Мы оба горевали, но по-разному. Я хотела внимания, а он считал, что нужно обеспечить меня всем, чтобы в школе не издевались. – Ее голос дрогнул. На глаза навернулись слезы. Лили попыталась их сморгнуть, но одинокая капля скатилась по щеке. – Отец нагружал себя работой. Днями и ночами не появлялся дома.

– Он себе кого-то нашел? – вмешалась я, предполагая, куда повернет история.

– Нет, – качнула головой Лили, быстро смахивая слезы. – Он и вправду работает. Каждую неделю переводит мне десятки тысяч долларов, словно деньги заменят его внимание и любовь. Я надеялась, что мы проведем эти дни вместе. Может, куда-то выберемся. Но он предпочел работу. Тайлер немного рассказал мне о себе, – аккуратно начала Лили, смотря на меня исподлобья. – У нас разные ситуации, но все же схожесть есть. И я правда пыталась перенять его точку зрения, но…

– В этом твоя ошибка, Лили. Ты не должна пытаться быть как кто-то. И я уверена, что Тайлер совсем не это имел в виду. Вы оба потеряли родного человека, но у тебя все еще есть отец. У Тайлера – ублюдок, который не должен свободно разгуливать по Бостону. Попробуй честно и открыто поговорить со своим отцом. Объясни, что тебе не важен баланс на счету или дорогие вещи.

– Вдруг он не поймет меня?

– Не узнаешь, если не попробуешь. Ты правильно сказала, что горе вас разделило. Начни именно с этой темы. А еще лучше сходите к специалисту.

– А ты ходила со своими родителями? – В ее голосе сквозил страх. Лили балансировала на грани. Я грустно улыбнулась, откидывая передние локоны.

– Твой отец любит тебя, Лили, но не знает, как проявить свою любовь. Мои родители даже не знают значения этого слова. У вас есть шанс, а наш – похоронен.

– Можно я тебя обниму? – неловко спросила она.

– Только один раз, – пригрозила я.

Лили неловко обвила руками мою шею и зарылась хлюпающим носом мне в волосы. Я погладила ее по спине, успокаивая. Осколки сердца задребезжали. Они напомнили, что такие разговоры следует стирать из памяти, чтобы никогда не возвращаться к ним. Но я не хотела. Не в этот раз.

Мы неловко отстранились друг от друга. Я взяла ее за плечи и заглянула в заплаканные глаза.

– Лили, попробуй хоть раз. Максимум два. Если не получится, то все равно обратись к специалисту. Игнорирование отца влияет на твою жизнь. Ты даже влюблена в парня, который не обращает на тебя никакого внимания. Так будет продолжаться. Раз за разом. От парня к парню.

– Кэтрин, Кристофер ничего не сделал в тот вечер. Он просто хотел проводить меня до комнаты.

Я отмахнулась, мысленно ворча:

– У всех есть недостатки, Лили.

Я не была уверена, что благодаря этому разговору отношения Лили с отцом улучшатся. В этом уравнении существовала вторая переменная, которая, возможно, видела ситуацию под другим углом. Но если Лили хоть на день станет легче и она сможет копнуть чуть глубже и перестать искать проблему только в себе, то все это было не напрасно.

* * *

Эрес Шейни гордо восседал в столовой. Он вальяжно раскинулся на стуле и медленно пил кофе, улыбаясь своим мыслям. Когда наши взгляды столкнулись, его лицо озарилось. Эрес знал, что я приду к нему первой. И хоть дорога от комнаты до столовой ощущалась как зыбучие пески, я была здесь. Стояла в дверях, сложив руки на груди, и хмуро смотрела на него.

– Я тебя ждал, – ухмыльнулся он, не меняя позы. – Решила извиниться за зимний бал?

Я едва не рассмеялась. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы мимика не выдала истинных чувств. Эрес, если и заметил заминку, виду не подал. Или же просто был тупым и не видел ничего дальше своего носа.

– Отец коротко обмолвился о сотрудничестве с вашей фирмой. Но я бы хотела уточнить, в чем именно оно заключается.

– Это коммерческая тайна, Кэтрин. И отец ни черта тебе об этом не говорил. Существуют договоренности, которым он обязан следовать.

– Тем не менее я его дочь и единственная наследница. – Какими же кислыми слова были на вкус.

– И об этом не стоит забывать. – Мне следовало выдать грамоту за то, что я не выплеснула кофе ему в лицо. – Только твое поведение, отношение ко мне и к нашей семье лишь ухудшает то хрупкое, к чему мы пришли.

– Ваши договоренности существовали задолго до меня. Не пытайся выдать действительное за желаемое.

– Виктор Фокс хочет сделать прорыв и стать первым. Мы – возможность. Но даже нам нужна дополнительная мотивация.

– Чего ты хочешь, Шейни?

Он выдержал театральную паузу и чуть склонил голову. Взгляд потемнел, похоть сверкнула в глубине глаз. По коже пронеслись мурашки. Мне стало некомфортно. Неприятно. Липко.

– Я озвучил свое желание еще в первый день. Тебя, Кэтрин. Я хочу тебя.

Настал мой черед смеяться. Искренний звук вырвался из горла и заполнил пространство. На нас обернулись несколько студентов, лениво сновавших по залу.

– А ты забавный, Шейни. Мы не в каменном веке. Ты не можешь взять то, что тебе никогда не принадлежало.

– Я не договорил. – Стальные нотки проскользнули в его голосе. Он склонился, сложив руки на столе и переплетая пальцы. Всякая игривость исчезла из взгляда. – Я хочу тебя сломать. Сделать послушной и покорной. Управлять твоим мнением. Владеть тобой каждую секунду. Брать тогда, когда вздумается. Делать все, что бы ни взбрело в голову. И это наши условия, Кэтрин. Твой отец хочет стать частью нашего бизнеса, а мы хотим иметь возможность контролировать то, что принадлежит вам. Что, в свою очередь, означает: наши семьи должны объединиться.

Слова ударили хлесткой пощечиной. Я едва не задохнулась от возмущения. Но не сдержала порыв поближе познакомить свою ладонь с его щекой. Эрес перехватил мою руку и крепко сжал.

– Пройди все стадии принятия как можно скорее, Фокс. Иначе каждое неверное решение больно отразится в будущем. Я ничего не забываю. Мы хотели по-хорошему. Но ты сама подписала себе приговор. Я предупреждал. – Он обошел стол и навис надо мной. – Наш союз мог бы быть формальным, – прошептал мне на ухо, – но теперь мне дико интересно узнать, какая ты в постели. Даже не вздумай, Грейс. – Эрес резко выпрямился и со злостью взглянул на подошедшего Энтони. – Вы слишком большого о себе мнения. Я собью эту спесь с каждого из вас. Сделаешь еще один шаг, и мамочке придется отвалить огромные деньги адвокатам, чтобы убавить тебе срок. Поверь, я выбью самый большой.

Я не могла дышать. Произнесенные слова витали вокруг, больно царапая правдой. Из-за внезапного оцепенения ноги и руки перестали слушаться. Эмоции рвались наружу, но я так сильно закусила губу, что во рту разлился металлический привкус крови. Мне нужна была точка опоры. Что-то постоянное, что не дало бы развалиться на глазах у всех. Слова Энтони потонули из-за грохота пульса в ушах. Самый главный страх – страх лишиться свободы – вошел в зал с ледяным ветром, остужая кровь в жилах.

Бежать.

Когда оцепенение прошло, я на ватных ногах покинула зал. Дверь в кабинет Нейта казалась единственным спасением. Мне нужно было услышать его голос.

Почувствовать размеренное сердцебиение.

Прикосновение. Что-нибудь, что я могла выбрать сама.

Я не успела. Двери распахнулись, и крепкое тело Пола оказалось в фойе. Ему потребовалось пять секунд – я зачем-то считала, – чтобы отыскать меня взглядом. Выражение лица Пола мне не понравилось. Воздух окончательно покинул легкие со свистом. Сердце замедлилось в груди.

– Кэтрин, Виктор ждет тебя на парковке. Пожалуйста, не создавай мне проблем.

И я не стала создавать. Потому что должна была лично услышать Виктора Фокса, который решил продать меня чужим людям, ведь империя превыше всего.