Из постели мы выбрались ближе к вечеру, когда поняли, что голод одними поцелуями и сексом не унять. Я ожидал шутки от Энтони или невозмутимого взгляда от Тайлера, но оба весь день провалялись на диване. Один уткнулся в телефон, второй читал. Кэтрин с очаровательным румянцем полезла в холодильник в поисках еды.

– Где Агата? – спросила она, обращаясь к парням. Я делал всем горячий шоколад.

– Носится по участку, проверяя, укрыты ли растения, – с ленью в голосе отозвался Энтони, неспешно поднимаясь с дивана. – Ты делаешь горячий шоколад?

В его вопросе звучал упрек, будто я собирался не сварить напиток, а сжечь кухню. Я усмехнулся, кивнув головой.

– Мистер Эндрюс, добавьте мне сиропы по своему вкусу и маршмеллоу.

Смех вырвался из горла, вызывая улыбку у Кэтрин. Меня искренне забавляло, что Энтони то вспоминал, что я его вице-президент, то забывал. Но вне стен Болфорда я был не против, если бы он махнул рукой на субординацию.

Кэтрин отыскала маршмеллоу и положила на стол. Энтони нетерпеливо подбежал и лично высыпал тонну в свою чашку. Немного подумав, он добавил во все остальные. А после начал поливать сиропами, намереваясь убить нас количеством сахара.

К тому времени, как вернулась Агата, мы приготовили ужин. Тайлер единственный не принимал участия, но взял на себя ответственность выбрать фильм. Мне казалось, что мы должны поговорить. Я не собирался разрушать их дружбу и выставлять какие-либо ультиматумы, однако между нами не стоило оставлять недосказанности. Я кивнул Тайлеру на выход, приглашая выйти на перекур. Он сразу понял мой намек, и под внимательным взглядом Кэтрин мы ушли.

Слова вертелись на языке, но ни одно из них не звучало бы уверенно и взросло. Я взял протянутую сигарету и закурил. Тайлер выпустил кольца дыма, равнодушно оглядывая сугробы снега.

– Я хотел поговорить о Кэтрин.

– С моей стороны никаких претензий. Но если разобьешь ей сердце, станешь моей проблемой и головной болью.

– Я не собираюсь разбивать ей сердце.

– Тогда, полагаю, нет повода для переживаний. – В уголках губ мелькнула тень улыбки. Тайлер докурил сигарету и собрался вернуться в дом, но я остановил его вскинутой ладонью.

– Где ты был во время бала?

В серых глазах мелькнуло удивление. Оно быстро сменилось привычным равнодушием, но сквозь него пробивались и другие эмоции, которые я никак не мог разобрать.

– Гулял.

– С кем?

– Об этом еще рано говорить.

– Советую, брось помыслы о ней. – Тайлер в ответ нахмурился, но через мгновение в глазах вспыхнула догадка.

– Так посоветуй, как мне бросить думать.

Я сделал мысленную заметку уточнить у Кэтрин. Потому что мои предположения могли оказаться верными, а если это так, то нас всех ждет противостояние, достойное трагедии Шекспира.

Кэтрин, Агата и Энтони расположились на диванах с тарелками. Тайлер занял кресло, которое через пару дней смело мог бы назвать своим. Пальцы сначала потянулись к книге, но в последний момент он отдернул руку и взял чашку с горячим шоколадом. Я сел рядом с Кэтрин, которая сразу откинулась на мою грудь и подняла голову, ожидая поцелуя в шею.

– Я хочу выпить, – проворчала Агата, сделав лишь глоток шоколада. – Господи, зачем столько маршмеллоу. Вы хотите моей смерти?

Энтони демонстративно закатил глаза, а после притянул к себе чашку Агаты:

– Мы с Тайлером любим сладкое.

– Еще немного, Грейс, и люди начнут делать неверные выводы, – предупредил Гилл.

– Да я же пошутил!

Агата вернулась с бокалом вина, шикнула на всех и включила фильм. Через двадцать минут я заметил, с каким нахмуренным лицом Кэтрин смотрела его. Тайлер тоже не сводил с нее взгляда, прекрасно понимая, что такое ленивое времяпрепровождение точно не для нее.

– Люди и вправду вот так сидят в рождественские праздники и смотрят фильмы? – недовольно спросила она, приподнимаясь и забирая с собой тепло.

– Ты делала то же самое на Багамах, – заметил я.

– Там было жарко, – фыркнула она.

– У тебя есть идея получше?

– Конечно.

Кэтрин забрала из рук Агаты бокал и сделала большой глоток.

– Для начала всем надо выпить. Без исключений. – Она выразительно взглянула на меня. – А потом марш на улицу. Вас ждет снежный бой. Энтони?

– Да, капитан.

– Ты в моей команде.

* * *

Черт, прячась за деревом и лепя боевые припасы, я чувствовал себя ребенком. Тайлер вылез из своего убежища и кивнул в сторону стены, которую соорудили Кэтрин и Энтони. Первый снежок пролетел в нескольких дюймах от моего плеча. Я хитро улыбнулся Тайлеру и швырнул свой. Стон боли сорвался с губ Энтони. А дальше началась настоящая снежная битва.

Снежки рассекали воздух, прилетая то в лицо, то в куртку. Энтони громко призывал к бою, в то время как Кэтрин безостановочно лепила снежки. Тайлер прикрывал меня сбоку, пока Энтони вслепую метал снег. Я же пытался подкрасться к Кэтрин. Пришлось лечь на живот и медленно ползти. Мокрый снег охотно пробирался под одежду, но я не чувствовал холода. Адреналин хлынул в кровь, вынуждая загребать сугробы руками и ползти.

– Даже не вздумай, Эндрюс! – воскликнула Кэтрин, в одной руке сжимая комок, а вторую наставив на меня. – Моих запасов хватит, чтобы отправить тебя в нокаут.

– Это не бокс, – крикнул я, а в следующую секунду набросился на нее.

– Только не Кэтрин! – заверещал Энтони, но Тайлер сбил его с ног.

Кэтрин громко хохотала, пытаясь выбраться из моей хватки. Я перевернул нас, сам оказываясь на снегу. Ее губы прижались к моим в легком поцелуе, но я обхватил ее затылок, углубляя его и пробуя на вкус фруктовое вино.

Кэтрин – безумие в чистом виде. Вихрь эмоций. Жизнь на грани. Она с легкостью бросала вызов, зубами вырывала себе свободу, доказывая всем, что нужно жить по собственным правилам, а не по чужим устоям. Она не боялась риска, и это то, что притягивало меня к ней.

Идеальный хаос.

Каждый день с ней ощущался как новая глава: динамичная и эмоциональная. И впервые я не хотел, чтобы история в моих руках заканчивалась.

Кэтрин издала низкий стон, и я приложил невероятное усилие, чтобы не взять ее прямо здесь, на снегу.

– Нейт и Тайлер выиграли, а теперь всем марш домой. Я не буду вас лечить, – проворчала Агата, допивая вино.

Глаза Кэтрин блестели от радости. И если бы потребовалось, я бы провел на снегу еще несколько часов, лишь бы она продолжила улыбаться. Кэтрин будто пыталась наверстать упущенное. Отыграться за каждый год, который провела взаперти в собственном доме, лишенная возможности быть счастливой. Моя ненависть к Шарлотте и Виктору не имела границ. Как и любовь к Кэтрин. Именно поэтому я пообещал себе, что сделаю все, чтобы на ее лице отражались беззаботность и счастье.

* * *

Душевая кабина была рассчитана на одного человека, но это не помешало нам двоим забраться туда. Кэтрин прижалась к стене, краснея под моим взглядом. Теплые струи воды скользили по ее безупречному телу. Соски затвердели, стоило мне прижаться к ней и склонить голову. Распахнутые искусанные губы умоляли о поцелуях. Я медленно провел по ним языком, очерчивая контур. Кэтрин встала на цыпочки и обвила руками мою шею, уничтожая расстояние между нами. Каменный член уперся ей в живот. Горячая вода обжигала и окутывала нас паром. Я оттянул нижнюю губу Кэтрин и коснулся теплого языка. Она охотно отвечала, но я чувствовал: ее что-то беспокоит.

– Мне будет не хватать этого в Болфорде.

– Скоро все изменится, – пообещал я, кусая кожу на ее шее. Кэтрин в ответ сладко застонала и опустила ладонь к возбужденному члену.

– Что именно? – невинно спросила она, проводя рукой вверх-вниз. Я шумно втянул воздух носом.

– Узнаешь.

Мои руки заскользили вдоль ее спины, останавливаясь на ягодицах. Кэтрин рвано вдохнула, завороженно наблюдая за мной. Ее грудь тяжело вздымалась от предвкушения. Я приподнял Кэтрин, медленно входя в тугую киску. Она в ответ сладко застонала, вонзаясь зубами во влажную кожу на моей шее. Густые темные волосы рассыпались по плечам. Я неспешно двигался в ней. Входил дюйм за дюймом, пока не почувствовал, как в спину вонзились острые коготки. Мне нравилось дразнить. Нравилось, как она пыталась ускорить темп, чтобы добраться до пика удовольствия. Но сегодня мы играли по моим правилам.

Медленно трахая ее, я осыпал поцелуями ее шею. Кэтрин едва не рычала от досады. Она откинулась на спину, смерив меня потемневшим от возбуждения взглядом. Она была такой притягательно красивой. И мысль о том, что я мог ее упустить, вонзилась кинжалами в мою спину.

Я резко приподнял ее и опустил на дрожащие ноги. Кэтрин растерянно облизнула губы. В памяти вспыхнуло, как они обхватывали мой член, и я с трудом сдержал порыв вновь погрузиться в ее горло. Блеск в карих глазах был ярче любых рождественских огней. Я едва не кончил, окинув взглядом потрясающие формы. Мне нравилось, что Кэтрин не стеснялась. Не пыталась закрыться и скрыть от взора идеальную грудь с розовыми сосками, плоский живот и длинные стройные ноги. Я быстро прижался к ее губам, мягко сжимая горло, а затем повернул ее к себе спиной. Она охнула, но сразу раскусила мой план. Ее задница приподнялась, соски уперлись в стену. Я пристроил член к входу и одним движение вошел.

Ласкающие слух крики заполнили душевую. Цепляясь руками за ровную стену, она издавала сладкие стоны. Я мягко намотал ее волосы на кулак, чуть оттянув на себя. Мои губы скользнули по бархатной шее, зубы легко покусывали влажную кожу. Ее вкус кружил голову, делая меня еще тверже. Кэтрин захныкала, крепче прижимаясь к моей груди. Мои пальцы опустились к ее клитору, поглаживая круговыми движениями. Звук моего имени ударился о стены кабинки. Я больше не сдерживался. Раз за разом врывался в нее, чувствуя скорую разрядку. Рядом с ней мой контроль разваливался на части. Рядом с ней все внутри меня кипело от предвкушения. И если не в этом был чертов смысл, то я не знал, в чем тогда.

Мой притягательный хаос.

Кэтрин тоже была близка. Она сжала бедра, не давая моим пальцам возможности выскользнуть. И без того рваное дыхание стало прерывистым. Мышцы тисками сжали мой пульсирующий член. Каждая клетка тела напряглась в ожидании, а электрические разряды заскользили по позвоночнику. Последний толчок, и оргазм разрушительной волной прошел по телу. Я устало прижался к ней, чувствуя, как она содрогается.

– Нейт.

– Да, хаос?

Я заглянул в ее глаза, видя все то, что не могли произнести губы. Все то, что мы испытывали друг к другу, невозможно было облечь в слова.

Я снова мягко сжал ее горло, раздвинул ее губы языком и глубоко поцеловал, избавляя нас от лишних слов. Ничего в этом мире не способно было удержать меня от нее.

Существовала только она. И только она имела смысл.