Сопротивление.

Ведущая к дому дорожка была очищена и сияла в теплых лучах фонарей. На белых ступенях ни одной горсти снега, будто Виктор приказал ему не омрачать их блеск. Стук каблуков эхом отдавался в ушах. Его перебивал лишь шум крови. В груди плескались не самые приятные чувства, вынуждая меня поднять руку, облаченную в черную кружевную перчатку по локоть, и чуть потереть. Мороз щипал кожу, но истинный холод таился в душе.

Семь ступеней. Именно столько отделяло меня от места, в котором умерла прежняя я. Семь ступеней – и призраки прошлого вновь напомнят о себе. Я увижу их воочию. Смогу коснуться каждого. Вопрос лишь в том, буду ли я сильнее, чем они.

Каждый дюйм этого дома отзывался острой болью в сердце. Он ни капли не изменился: все то же величественное строение, ради которого снесли несколько других домов. Красный камень как олицетворение империи Фоксов. Темная металлическая крыша, тяжелая на вид и грозившая раздавить бесчисленное количество комнат и коридоров. Из больших окон лился яркий свет и музыка.

Возле высокой двери стояли двое мужчин в черных костюмах. В руках списки, в ушах – гарнитура. И где-то за поясом оружие. Им не требовались помятые приглашения, которые сжимал Тайлер. Они молча распахнули двери, впуская нас в самое холодное и сгнившее от горя место.

Я выпустила из рук длинную юбку платья и позволила ей волочиться по мраморной плитке. Кровь перестала греметь в ушах. Однако неприятное жжение все еще отдавалось в груди. Я сделала глубокий вдох. Длинный коридор в светлых тонах был вычищен до блеска. Вдоль стен тянулись портреты Шарлотты и Виктора. Не мои. Позолоченные рамы блестели в свете хрустальных люстр. Роскошь и богатство впиталось в стены. Это не дом. Нет. Это бравада и пыль в лицо каждому, на чьем счету на один нолик больше, чем у Виктора.

Нас не встретили. Очередной жест Шарлотты, напомнивший, что я даже не гость. Ошибка, которая зачем-то должна была здесь появиться.

Светлые двери с золотыми ручками были закрыты. Никто не имел права опаздывать, вот только мои права изо дня в день нарушали. Поэтому мы не слишком заботились о времени. Тайлер надавил на ручку. Зимний бал давно уже начался. Осталось лишь решить, как именно я буду себя вести.

Синеватый холодный свет окутал огромный зал. Вдоль стен расположились столы с угощениями, напитками и пышными букетами белых пионов. Их же лепестки были разбросаны повсюду, имитируя снег. По углам стояли пирамиды из бокалов, наполненные дорогим шампанским. Гостей разместили по принципу: один член «Золотой пятерки» – восемь возможных партнеров, инвесторов или бизнесменов. Также стол был выделен для Гилла и семьи Эндрюс. Остальные же, в том числе и семьи гостей, теснились за маленькими столами, дожидаясь, пока настанет их очередь. Для детей «Золотой пятерки» выделяли отдельные места, но, быстро окинув взглядом зал, я заметила, что Эшли сидит рядом с матерью, Энтони – с Агатой. Свободные стулья остались рядом с Виктором и Джеффом.

Дерьмо.

Стоило нам войти, как зал притих. Оценивающие взгляды скользили по моему полупрозрачному кружевному корсету и длинной юбке с широким разрезом. Я нарушила самое главное правило зимнего бала, надев черное платье. И вспыхнувшие карие глаза стали тому подтверждением. В них пылало серебряное пламя. Черты безупречного бледного лица заострились. Ненависть волнами исходила из ее тела и пыталась утопить меня. Но я лишь улыбнулась, чуть склонив голову.

Стук каблуков стал единственным звуком. Все молчали, пока я приближалась к Виктору, Шарлотте и семейству Шейни. Появление и вправду получилось фееричным с учетом того, что меня не видели на протяжении пяти лет. Малышка Кэтрин стала женщиной, которая не стеснялась своего тела и взгляда матери. С гордо расправленными плечами и вскинутым подбородком я приближалась навстречу тому самому монстру, что годами скрывался под кроватью. Шарлотта приняла руку Виктора и грациозно поднялась.

Эти двое намеревались меня поприветствовать? Феноменально.

Мне не хотелось садиться между Виктором и Эресом. Что, к слову, было странно, ведь обычно я садилась между родителями. И именно поэтому пришлось спрятать гордость, чтобы узнать правила игры. Виктор что-то задумал. И я должна была узнать что.

Я молча заняла место, проигнорировав родителей. Шарлотта и Виктор отчаянно искали причину, по которой они поднялись, но им ничего не осталось, кроме как шумно опуститься обратно. Первым делом я отыскала взглядом Тайлера.

– Кэтрин. – Имя, слетевшее с губ Виктора, прозвучало как предупреждение.

– Виктор, – в тон ответила я, смерив его безразличным взглядом. Несколько капель пота выступили на гладком, чуть загорелом лбу.

С остальных столов доносился звон бокалов, приглушенные разговоры и смех, и только наш едва не треснул от возникшего напряжения. Семья Шейни молча наблюдала за развернувшимся противостоянием. Виктор чуть ли не руками держал хладнокровную маску на лице. Мы же с Шарлоттой молчаливо смотрели друг на друга. И пускай ее истинные эмоции были спрятаны за натянутым радушием, я знала, сколько ненависти таится в ней.

Смотреть на нее – словно видеть собственное отражение в зеркале: те же губы, глаза, скулы и нос. Но я не становилась лицемерной на людях, чтобы они не подумали бог весть что. Меня в целом мало волновало чужое мнение и сплетни. Но не ее. Она грезила своей репутацией. Положением в обществе. Хотела стать иконой. К счастью, ее мечты были разрушены из-за меня.

Я демонстративно не притронулась к еде. Игнорировала каждый заданный Джоанной вопрос. И не ответила ни на одну фразу Эреса. Мне нравилось наблюдать, как с каждой секундой все сильнее напрягалась челюсть отца, а губы Шарлотты вытягивались в ниточку. Я принесла с собой лишь сожаление, которое планировала подать в конце бала.

– Как дела в колледже, Эрес? – поинтересовалась Шарлотта, делая крохотный глоток шампанского. Внутри меня клокотала ярость, разливаясь по венам. Хотелось выплеснуть это шампанское ей в лицо и заставить умолкнуть. Я ненавидела звук ее голоса. Ненавидела, как она перекатывала на языке слова и предельно медленно выплевывала их изо рта. Но куда больше я ненавидела ее руки.

Я помнила каждый чертов удар. Каждую твердую хватку. Каждую звонкую пощечину.

– Отлично. В Болфорде гораздо интереснее, чем в Оксфорде.

Я выгнула бровь, не сдерживая смешок. Все пятеро уставились на меня в надежде услышать пояснения. Но кто я такая, чтобы вмешиваться во взрослые разговоры.

Саид, прочистив горло, привлек мое внимание. В его темных волосах теперь виднелась проседь. Маленькие карие глаза хитро прищурились, откровенно рассматривая мою грудь.

– Ты очень изменилась, Кэтрин, – с неприкрытым осуждением сказал он.

– С нашей последней встречи прошло пять лет. Было бы странно, если бы я не изменилась, – холодно отозвалась я.

Полные губы Саида изогнулись в добродушной улыбке, но в глазах она не отразилась. Я попыталась найти в памяти обрывки воспоминаний, связанных с ним, но мы едва ли перебрасывались парой слов, не считая приветствий. Сейчас же отчего-то он выглядел заинтересованным. Джоанна, в отличие от супруга, поглядывала осторожно. Словно хотела понять, что именно можно от меня ожидать.

– Кэтрин, может, шампанского? – предложил Эрес, как только один из официантов приблизился к столу.

Я расправила края юбки и медленно подняла голову. Сомнения теснились в груди. Они перерастали в тревогу, от которой я хотела спрятаться. Дрожащие пальцы постукивали по ноге. Шарлотта и Виктор беззастенчиво испепеляли меня взглядами, вынуждая ответить на предложение Эреса. И я не могла понять почему.

Пауза затянулась. Нависла над столом как ураган. И сейчас она либо разнесет нас к чертям, либо пройдет мимо. Я сглотнула. В горле першило от жажды. Отказ практически сорвался с губ, но я успела сдержаться.

– Да.

Короткий вздох облегчения слетел с губ Джоанны. Даже ее глаза подобрели, наблюдая за тем, как сын наполняет мой бокал. Виктор тоже расслабился. Он откинулся на спинку стула и чуть кивнул Саиду, думая, что этот знак останется незамеченным.

Двадцать минут. Ровно столько осталось переждать, чтобы встать из-за стола и потеряться в толпе. Никто не приезжал на зимний бал за вкусными блюдами. Все стремились как можно быстрее заключить сделки. Наладить партнерство. Подписать контракты. Устроить личную жизнь своих детей.

Я чувствовала на себе взгляды, но не оборачивалась. Я отсчитывала каждую секунду. Развалилась в кресле, игнорируя все нормы приличия и провоцируя Шарлотту. О, как она терпела. Как обводила взглядом мою фигуру, полупрозрачный корсет, расшитый камнями. Слова обжигали ее язык. Но черта с два она позволит им сорваться. Нет. Шарлотта доведет себя до кипения и, воспользовавшись моментом, потащит меня на второй этаж и отчитает. Однако теперь я не буду молчать. Я оглушу криком весь дом и сорву маски с лиц любящих родителей. Одно неверное движение. Одно оскорбительное слово в адрес меня или Тайлера. Один повод. И я познакомлю их с другой Кэтрин, которая и оказалась в тюрьме.

От напряжения едва не лопались бокалы. Кажется, не только я внимательно следила за временем. Саид уже успел пожалеть, что его семья была приглашена первой. Потому что Виктор никак не мог собраться и сложить слова в предложения. Однако объяснением тому была еще одна причина, которая в сопровождении одного работника прошла к нашему столу и заняла место. Я мельком взглянула на мужчину с темными волосами с легкой проседью. На вид он был не старше Виктора. Его глаза насмехались, а от легкой улыбки вокруг рта возникли морщины.

– Дом и вправду превосходен, Виктор, – натянуто произнес он, прокручивая в пальцах бокал. – Я так понимаю, это твоя дочь?

Зеленые глаза остановились на мне. Ни капли оценки, лишь неприкрытое любопытство. Я чуть склонила голову и прищурилась, вынуждая мужчину отвести взгляд. Он снова усмехнулся.

– Кэтрин, – сквозь стиснутые зубы произнес отец.

– Рад знакомству. Сэм Аткинс.

Мой равнодушный взгляд стал ему ответом.

– Что касается твоего предложения, – Сэм сделал театральную паузу, вызывая у Виктора интерес, – нам нужно взвесить все плюсы и минусы. Криптовалюта – не гарантия для людей, а репутация компании для нас гораздо важнее.

Было занимательно наблюдать, как жар расползался по шее Виктора, добираясь до щек. Его план медленно, но верно рассыпался, и он не мог собрать его обратно при помощи денег.

– Мы с Саидом прекрасно понимаем, что не получим от этого ни капли выгоды. Тогда стоит ли участвовать?

А вот сейчас становилось все интереснее. Я удерживала на лице маску безразличия, но цеплялась за каждое слово. Теперь перевод к нам Эреса предстал в ином виде. Значит, у Виктора действительно были цели, связанные с семьей Шейни.

Осознание резко пронзило тело. Сэм – второй партнер фирмы. Я едва не подскочила, разгадав эту легкую загадку, а следом чуть не стукнула себя по голове. Шарлотта и Виктор моментально лишились моего внимания. Теперь оно было приковано к владельцам фирмы ERMAAS.

– В любом случае мы рассмотрим его со всей внимательностью, – с акцентом ответил Саид. – Взаимодействие наших сфер может дать дополнительную рекламу и привлечь людей.

– Надеюсь, я смогу на день удержать вас в Бостоне, чтобы полноценно презентовать свое предложение, – Виктор обратился к Сэму.

– Я и так планировал задержаться на несколько недель. Помимо этого, – он обвел пальцем зал, – у меня назначено несколько встреч. Более перспективных.

Эрес нервно заерзал на стуле. Саид и Виктор переглянулись. Обстановка вновь начала накаляться, но я больше не имела к этому отношения. Чего же хотел Виктор? Его монета не имела никакого отношения к фирме Саида и Сэма, так почему же он планировал сотрудничество? Вопросов с каждой секундой становилось все больше. И ответить на них мог бы Эрес, вот только мы не в тех отношениях, чтобы секретничать за углом. Положение дел стоило изменить. Я хотела быть в курсе каждого шага Виктора, чтобы помешать ему вовлечь меня в свои планы.

Шарлотта сверлила меня взглядом. Улыбка примерной матери покоилась на ее губах, но я прекрасно знала, что за ней скрывается ненависть. Стоило только подловить, улучить момент. Маска рано или поздно треснет.

Время вышло. Виктор постучал по бокалу, разрешая всем покинуть столы. Гости спешно вставали, выискивая людей, с которыми бы можно пойти на перспективное сотрудничество. Агату сразу окружили несколько мужчин с планшетами, активно жестикулируя. Нейт мелькнул в толпе с Линдой. Тайлер перехватил Энтони, и оба устремились ко мне. Я продолжила осматриваться и наткнулась взглядом на Рику Блейк и Харпер. Обе смотрели в мою сторону, но лишь один взгляд был осуждающим. Средний палец чесался, как никогда.

– Кэтрин, – позади послышался радостный возглас. Я обернулась и увидела Хейли Эндрюс, маму Нейта. – Рада тебя видеть!

Не смущаясь, она привлекла меня в свои объятия, звонко целуя в щеки.

Удивительно, что они с Харпер были родными сестрами. Вторая, вероятно, вонзала в мою спину невидимые ножи.

– Я едва тебя узнала. Ты так сильно изменилась.

– В лучшую сторону? – усмехнулась я.

Хейли отступила на шаг, внимательно окинула меня взглядом, чуть скривила губы и отрицательно покачала головой.

– Прошлая Кэтрин чаще улыбалась.

Я нарочито закатила глаза. Хейли поздоровалась с Тайлером и Энтони. Последнего ущипнула за румяные щечки, а после упорхнула, выискивая в толпе знакомые лица. Несмотря на свой возраст – Хейли было пятьдесят два года, – она никогда не вела себя с нами серьезно и не сыпала нравоучениями, а просто жила в собственное удовольствие. В моем списке любимых женщин она расположилась сразу после Агаты.

– Джефф что-нибудь сболтнул?

– Нет. Он вообще ведет себя так, словно никакой встречи с Агатой в клубе не было.

– Странно.

Мы решили разделиться и прогуляться по залу в попытке услышать интересные разговоры. Энтони двинулся в сторону Виктора и Саида, которые стояли отдельно от всех и о чем-то хмуро разговаривали. Тайлер расположился неподалеку от Агаты, я же отправилась в сторону Джеффа, надеясь подслушать что-нибудь скандальное.

Джефф выглядел подозрительно. Он постоянно бросал взгляд вглубь зала, отвечал невпопад. И я бы списала это на алкоголь, но Джефф обычно отчаянно цеплялся за любой разговор. Инвесторы и бизнесмены чаще всего обходили его стороной, но не сегодня. Такое внимание вызывало много вопросов, но не больше, чем появление Шарлотты рядом с Нейтом и Линдой.

Мои плечи невольно напряглись. Нейт выглядел потрясающе в черном костюме и белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Тот факт, что он, как и я, нарушил правило, заставило мое сердце биться быстрее. Нейт держался не совсем дружелюбно, напротив, источал власть и уверенность. Шарлотта рядом с ним выглядела глупо, но не глупее Линды. Та озиралась по сторонам, будто пыталась отыскать в толпе меня. Я заняла более выгодную позицию и наблюдала. Многие бизнесмены выстроились в очередь к Нейту. Люди жаждали его внимания, мнения и согласия. Я настолько выпала из светской жизни, что даже не заметила, каким значимым лицом стал Нейт в наших кругах.

Шарлотта с лицемерной улыбкой смотрела на Линду. В глазах матери горело удовлетворение, в то время как я полыхала от злости. Мне хотелось стереть эту улыбочку и выложить карты на стол, предварительно ткнув ее лицо в твердую поверхность. Потому что ее план ни черта не сработал, а игра продолжалась только с моего согласия.

Шарлотта обернулась и взглянула на меня. Маска великой мученицы треснула. Трещины поползли по лицу. Из них сочилось злорадство. И я снова повелась на ее уловку. Плотнее сжала губы, сильнее обхватила бокал, пока пальцы не побелели. Пульс грохотал в ушах, вынуждая сделать хоть что-то, чтобы скинуть Шарлотту с мнимого пьедестала.

Я откинула локоны за спину и направилась в сторону Эреса Шейни. Тот пытался разговорить Эшли, которая, в свою очередь, искала немного терпения где-то в районе пола. Но, заметив меня, Эрес отвлекся от Браун:

– Рушишь планы отца, Кэтрин?

Я хлопнула ресницами, вопросительно заглядывая в его карие глаза. Нет ничего проще, чем показаться дурочкой, которая ни черта не смыслит в бизнесе.

– Какие планы?

– О, так ты не в курсе?

– Нет, но могу быть, если прекратишь говорить загадками.

Эрес усмехнулся, беря с подноса очередной бокал с шампанским:

– Информация имеет свою цену. Какую ты готова заплатить?

– Быстрый массаж яиц коленом подойдет?

Эшли хохотнула, прикрывая рот ладошкой. Эрес больше не выглядел веселым.

– Продолжай проявлять неуважение, и отец точно пойдет на хрен со своими идеями.

– Так ты теперь решаешь?

– В том числе. Будь лапочкой и не высовывайся. Иначе папа с мамой по головке не погладят. Заодно скорректируй круг общения. Некоторые персоны туда не вписываются.

Шампанское выплеснулось из моего бокала в надежде вымыть грязный язык Эреса. Часть жидкости брызнула на кремовое платье Эшли, оставляя на гладкой ткани пятна. С черных же волос Шейни падали капли. Глаза его налились кровью, челюсть напряглась, зато язык надежно спрятался за зубами.

– Скорректировала, – ухмыльнулась я, любуясь, как кожа Эреса стремительно краснеет от стыда.

– Ты подписываешь себе приговор.

– Я подписала его в день своего рождения.

– Кэтрин! – позади меня прошипела змея, вернее, окликнул Виктор. К сожалению, зрителей оказалось не так много, как бы мне хотелось.

– Что здесь происходит? – поспешила на помощь Шарлотта. – Эшли! – Боже, как наигранно звучал ее голос. – В спальне Кэтрин есть новые чистые платья.

– Спасибо, – прошептала Браун и двинулась к высоким белым дверям. И отчего-то я была уверена, что и другие двери распахнулись в эту же секунду и зал собирался покинуть еще один человек. И если мои подозрения оказались верны, то следует отвлечь Харпер. А если ошибочны, то стоит сыграть на ее нервах.

– Что здесь происходит? – отчеканил Виктор, переводя взгляд с Эреса на меня.

– Кэтрин споткнулась и пролила шампанское.

– Я не спотыкалась.

Смех защекотал горло, стоило взглянуть на убийственное выражение лица Эреса. Я прекрасно понимала, что Виктор и Эрес пытаются замять ситуацию, пока в нее не вникнет Саид, но не могла отказать себе в удовольствии довести их до точки кипения. Отец рассыпался в извинениях. Шарлотта пыталась предложить переодеться и Эресу. Я же выискивала взглядом Харпер или Вульфа. Потому что никто из них не должен отправиться следом за дочерью.

– Миссис Браун, какая встреча! – громче положенного вскрикнул Энтони. Я приподняла юбку и направилась к ним. Они уже стояли возле дверей, через которые и прошла Эшли.

– Действительно, какая встреча! – подхватила я, вставая рядом с Энтони. – Мы даже не успели поздороваться.

Прелесть зимнего бала была в его бесконечном параде лицемерия. Харпер натянуто улыбнулась. Она не могла демонстративно выразить недовольство, будучи приглашенной в мой дом. Поэтому хотелось ей или нет, мы обязаны были поболтать.

– Кэтрин, твое платье выглядит пошло, – заметила она, скользя взглядом по груди.

– Спасибо, Харпер. Ваш комплимент – высшая оценка. Как дела у Вульфа? Еще не успела с ним увидеться.

– Прекрасно, – процедила она, держа между нами дистанцию.

– Как здорово! Выпьем шампанского? – Я перехватила официанта и взяла бокал. Бросила быстрый взгляд на Энтони, который отчаянно удерживал двери, будто те собрались рухнуть. – Как здоровье? Самочувствие? Ничего не беспокоит?

– Прекрати паясничать, Кэтрин.

Я обиженно приложила ладонь к груди, но не прекратила ухмыляться. Донимать Харпер было настолько же восхитительно, как и выплеснуть шампанское в лицо Эресу.

– Мне нужно найти супруга, – буркнула Харпер и вернулась обратно в центр зала. Я поставила невидимую галочку в списке дел на сегодня.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Черные как смоль глаза смотрели в упор. По коже пробежали мурашки, как только уголки его губ изогнулись. Нейт склонил голову, обращая внимание на Рику Блейк, но даже отсюда я могла заметить, как плевать ему было на их разговор.

Ком подступил к горлу. Понимание, что даже сейчас мы обязаны скрываться и придерживаться легенды, что Нейт заинтересован в Линде, а не во мне, скользнуло по спине холодком. Я и так чувствовала дискомфорт, но эта мысль заставила меня взглянуть на происходящее под другим углом окончательно.

Слова Энтони утонули в какофонии звуков в моей голове. Я шумно выдохнула носом, стараясь сфокусировать взгляд. Люди перед глазами казались разноцветными пятнами. Они сливались воедино, и лишь несколько выбивались из этой кляксы. Каждый посматривал в мою сторону, но лишь взгляды двоих выводили из себя. Саид и Эрес Шейни. Так смотрят только на новую машину. Оценивающе. Мне стало неприятно. В пальцах подрагивал бокал. Тупая боль пульсировала в висках. И видимо, что-то сменилось в моем взгляде, потому что Нейт собирался рвануть ко мне.

Я ушла в другую сторону. Взгляды мужчин Шейни всё еще были нацелены на мою спину. Кожа горела под их взором, а внутри разливалось пламя. Их внимание, места за столом Фоксов, приглашение – все это приводило в замешательство. Но оно легко разбилось, стоило мне столкнуться с Шарлоттой.

– Не вздумай убегать, Кэтрин, – ласково произнесла она. Я невольно нахмурилась, выискивая подвох. – Нам о многом нужно поговорить.

– Буквально не о чем.

Шарлотта звонко рассмеялась и схватила меня за свободную руку. Сильно. По телу тут же прошла волна негодования.

– Есть о чем. И будь мила с семьей Шейни. Не смей позорить отца.

Сердце яростно забилось в груди. Я попыталась вырваться, но Шарлотта лишь сильнее прижала меня к себе, скрывая от любопытных взглядов.

– Ты и так вырядилась как шлюха. – Словесная пощечина звонко прошлась по моему лицу. – Только непонятно для кого. Помни, где твое место.

Брызжущий яд из ее рта обжигал кожу. Я смотрела в карие глаза и видела ненависть. Неприкрытую даже самой плотной маской любящей матери. Осколки сердца закровоточили. Они больно вонзились в грудь, вскрывая старую рану. Обида захлестнула, унося на дно, где хранились старые болезненные воспоминания. Слишком много власти надо мной в этих аккуратных руках.

Я намеренно провоцировала ее. Потому что видеть перед собой глупое улыбающееся лицо было сложно. Любезность – это не про Шарлотту. Крик и рукоприкладство – ее второе имя.

– Мое место? – холодно переспросила я, отступая. Шарлотта все еще глупо улыбалась, хлопая густо накрашенными ресницами. – Угол занят шампанским. Может, мне разбить эту восхитительную пирамиду и занять его?

Губы Шарлотты сжались. Чертова маска раскрошилась, осыпаясь гнилыми кусками на блестящий пол. Я потянулась к туфле и стянула ее. Пар едва не валил из ноздрей Шарлотты. Она так шумно дышала, что, казалось, планировала лишить весь зал воздуха.

– Сделаешь выволочку прилюдно или незаметно? – прошипела я.

Глаза Шарлотты блеснули. Она наконец-то показывала истинные эмоции, а не напускную заботу. Я улыбнулась так широко, что аж скулы свело. Потому что язык ненависти был мне знаком, в отличие от языка любви.