Пока студенты делали записи, я пытался понять, в какой момент все пошло не так. Меня не отпускала мысль, что я совершил ошибку, согласившись на перевод Эреса Шейни. Однако, по правде говоря, у меня не было ни единой причины для отказа. У Шейни были отличные показатели в Оксфорде плюс стажировка в фирме отца. К тому же у нас имелось свободное место. Но тогда почему я ощущал на языке горечь, словно своим решением разрушил нечто хрупкое, что было между мной и Кэтрин?

Потому что она не при тех обстоятельствах узнала, что я стал президентом.

Я устало потер переносицу, наблюдая за Тайлером. Он покусывал карандаш, бегая взглядом по строчкам. Складка залегла меж его бровей. Тайлер умел отключать эмоции, чтобы заняться тем делом, которое любил. В отличие от меня.

В голове было много мыслей, но я не мог их структурировать. Бушующий внутри ураган сносил всё на своем пути, оставляя после лишь руины. И он ощущался на удивление правильно, так как выводил из зоны комфорта.

Дверь кабинета распахнулась, и влетел тренер Уинстон. По плотно сжатым губам и сведенным к переносице бровям я понял, что что-то произошло.

– Мистер Эндрюс, можно вас?

Я кивнул и вышел из аудитории. Почему-то рядом с Уинстоном, переминаясь с ноги на ногу, стоял Грейс.

– В бассейне произошла драка. Грейс накинулся на новенького, – коротко пояснил Уинстон.

– Энтони, в мой кабинет. Где Шейни?

– Я отправил его к медсестре.

– Хорошо.

Студентам я велел дописать анализ и оставить его на моем столе. Сейчас меня интересовало только, почему Энтони набросился на Шейни и не замешана ли в этом Кэтрин.

Кулаки Грейса были сжаты. Он грубо открыл дверь и влетел в кабинет так, словно собирался разнести его в щепки.

– Что произошло? – спокойно спросил я, кивком указывая на стол.

– Он лапал Кэтрин, – выплюнул Грейс.

Перед глазами потемнело. Ярость заполнила мои вены. Ревность клокотала где-то в горле, вызывая дикое желание закончить начатое Грейсом. Эрес. Его имя лезвием проходило по языку. Я предвкушал, как разорву его на лоскуты, а после по кусочкам вышлю обратно в Лондон. Энтони метнулся к двери, перекрывая мне выход. На его лице отразился страх.

– Грейс.

– Ты… вы не можете, мистер Эндрюс.

Пол под ногами качнулся. Слова отрезвили не хуже ледяной воды. Я несколько раз сморгнул, разгоняя пелену перед глазами. Я и вправду не мог сделать ничего, кроме как провести пустую беседу. Только если Кэтрин не выдвинет обвинения.

Она не станет.

В этом и было ее отличие от Эшли. Кэтрин охотно принимала бой, если знала, что сможет одержать победу. В любом другом случае, как с родителями, она сбегала. Потому что их власть ощущалась как тяжелое мрачное облако, грузно опускающееся на землю.

Грейс вжался в дверь, поглядывая на меня из-под ресниц. Я постарался выровнять дыхание, успокоиться, но вместо этого швырнул кресло. Громкий треск дерева отскочил от стен, пробираясь в уши и эхом звуча в голове.

– Я не дам ему больше к ней приблизиться, – пообещал Энтони. Однако мы оба знали, что это обещание упирается в желание Кэтрин. Она не станет скрываться за ним. Не станет избегать Эреса. Я бы даже не удивился, если Кэтрин выпустила бы его кровь и размазала по стенам Болфорда.

– Не лезь в драку, – пригрозил я. – И дай мне выйти.

Я должен был найти Кэтрин, но вместо этого направился в медицинский кабинет.

Шейни сидел на койке с бесстрастным лицом. Я попросил медсестру оставить нас одних.

– Мистер Эндрюс, между мной и Грейсом произошло недопонимание. Мы с ним поладим.

– Грейс сообщил, что ты распускал руки, – холодно произнес я. Глаза Эреса блеснули. Он собирался защищаться.

– Грейс неправильно все понял или приревновал. Мы с Фокс давно знакомы и допускаем вольности в общении. – Мои руки зудели от его откровенной лжи.

Я сделал шаг. Эрес тут же поднялся. Он был чуть ниже, но отличался наглостью. Открытый взгляд, гордо вздернутый подбородок. Пелена вновь клубилась перед глазами, умоляя грубой силой донести до него, что не стоит трогать не только Кэтрин, но и всех девушек без их согласия.

Эрес источал беззаботность, будто все произошедшее для него – лишь школьная шалость. Подножка. Хлам в шкафчике. Глупая надпись на машине.

– С Грейсом такого больше не повторится.

Я пригвоздил Эреса взглядом обратно к кушетке. Кабинет сузился до крошечных размеров. Шейни боялся, но недостаточно, чтобы дать другое обещание.

– Ты больше не прикоснешься к Кэтрин.

– Это не поддается здравому смыслу. Притяжение между нами нельзя игнорировать.

Рука инстинктивно двинулась к нему и легла на плечо.

– Мистер Эндрюс, вы превышаете свои полномочия, – слабо сказал Эрес.

– Я предупреждаю тебя еще раз. Не смей трогать Кэтрин.

Он улыбнулся уголками губ и встал.

– Но если она захочет коснуться меня, я не стану препятствовать.

Я поиграл желваками, не сводя с него пристального взгляда. Эрес был идиотом, если считал, что Кэтрин захочет его коснуться. Но и я был не меньшим идиотом, раз так легко допустил раздражителя в стены Болфорда. В жизнь Кэтрин.

* * *

До зимнего бала оставалось три недели. Кэтрин с каждым днем становилась все мрачнее и мрачнее. Она держалась Тайлера, подолгу смотрела в одну точку, избегала столовой и разговоров со мной. Я плюнул на должность и обивал пороги ее комнаты, но Кэтрин либо отвечала односложно, либо не открывала дверь. В последнее время она и вовсе предпочитала комнату Тайлера своей.

Пропасть между нами разрасталась, все больше напоминая каньон. И я готов был пожертвовать всем, лишь бы сократить ее.

Энтони считал своим долгом докладывать о каждом шаге Эреса Шейни. Он писал каждый час, даже на занятиях. Рассказывал обо всем. Буквально обо всем. Из всего потока информации, который сваливался на меня каждый день, я понял, что Эрес не собирался отступать. Он стал острой занозой в заднице, но не подкидывал повода его отчислить. Прилежно ходил на занятия, очаровал всех преподавателей своими знаниями и подготовкой, выполнял задания. Энтони предложил подкинуть ему наркотики. Идея уже не казалась плохой. Однако Кэтрин стойко отбивалась. Казалось, что все препирательства с Шейни возвращали ее к жизни. В глазах снова появлялся блеск, на губах – ухмылка. Язык ненависти был изучен ею гораздо лучше, чем тот же французский. Она любила выигрывать и ненавидела сдаваться.

Вечером я сидел в кабинете, безразлично проверяя отчеты. В дверь постучали. Это была Линда, о существовании которой я благополучно забыл. Она нерешительно стояла на пороге. Я так и не нашел для нее работу, но вроде как она продолжала помогать Джесс.

– Нейт, кажется, у нас проблема. – Выражение ее лица мне совсем не понравилось. Будто Линда хотела объявить о внезапной беременности.

Я выгнул бровь, откидываясь на спинку кресла. Мышцы болели после вчерашней тренировки с Уинстоном. И все, чего мне сейчас хотелось, так это лечь и обдумать то, что не давало покоя.

– Шарлотта хочет, чтобы я приехала с тобой на зимний бал.

Напряжение скользнуло по моему телу, стоило словам сорваться с ее губ. Шарлотта Фокс всегда нарушала личные границы, не задумываясь о последствиях своих поступков, но теперь она пыталась стереть грани. Я взял телефон и написал Энтони. Он ответил через секунду.

«Я приведу ее».

«Идем по коридору. Шейни не видно».

«Мне остаться в кабинете или вы хотите поговорить наедине? ЛОЛ».

«Еще несколько шагов».

Дверь распахнулась. Кэтрин выглядела восхитительно в белой блузке, бежевой жилетке, короткой серой юбке, чулках и черных лоферах. Болезненный спазм пронзил грудь. Я поднялся, ощущая дикое желание выгнать всех и остаться с ней наедине.

Кэтрин медленно обвела взглядом Линду, после мельком посмотрела на меня. Было заметно, как привычная маска скрывает ее истинное «я». Обстановка накалялась. Воздух будто потрескивал от напряжения. Энтони хотел остаться, но в последнюю секунду выскользнул из кабинета.

Линда повторила приказ Шарлотты. На мгновение во взгляде Кэтрин проскользнула боль. Ее плечи напряглись, а руки были скрещены на груди. Она недобро ухмыльнулась и качнула головой. Стальной взгляд скользнул по Линде.

– Ты пойдешь, – отрезала Кэтрин. – Пусть она считает, что обыграла меня. Веди себя как угодно, но соблюдай видимость отношений.

– Зачем? – вмешался я.

– Иначе она найдет для этой роли новую актрису или выкинет что-нибудь другое. – Кэтрин говорила искренне, но в каждом ее слове сочилась обида. – Я заплачу еще.

Линда нерешительно обернулась ко мне. Я не хотел говорить в ее присутствии.

– Нейт? – Голос Кэтрин будоражащей волной прошелся по телу.

Я склонил голову, пытаясь прочитать эмоции на ее лице. Ничего. Абсолютное равнодушие. Но, чуть приглядевшись, я заметил мелкие трещины, сквозь которые пробивалась усталость.

– Мы можем поговорить наедине?

Линда, не дождавшись ответа Кэтрин, вышла. Я сдержал выдох от облегчения, что мы наконец остались наедине. Энтони тут же прислал сообщение, что охраняет коридор и мой кабинет от вторжения.

– Мне нужна твоя помощь, – с трудом выговорила Кэтрин, будто бы слова царапали язык.

– У меня плохие актерские данные, – предупредил я.

Она моргнула, после отвела взгляд. Я больше не имел права врываться в ее личное пространство, однако сделал это.

– Ты стал президентом. – Это был не вопрос, а обвинение.

– И тебя это испугало.

– Уничтожило, если быть честной. – Удивление скользнуло по моему лицу, поэтому Кэтрин продолжила: – Тайлер всегда просит быть честной, когда дело касается чувств. Ты стал президентом, чтобы получить полную власть, но не задумался, как это отразится на нас. И я бы предположила, что все, что было между нами, лишь похоть и банальное желание.

– Нет и нет. Мне нужны были акции Болфорда, чтобы отодвинуть Корворда. Я поймал его на крючок и воспользовался возможностью.

Кэтрин поджала губы. Длинные ресницы отбрасывали тень на бледную кожу.

– Послушай меня, я сделаю все, о чем бы ты ни попросила. Даже если придется нарушить закон. Даже если придется доказывать всем на зимнем балу, что я трахаю Линду на каждой поверхности в Болфорде во всех позах.

Убийственный взгляд едва не выжег дыру на моем лице. Сердце совершило два глухих удара, а после забилось быстрее, разгоняя кровь.

Я сократил оставшееся расстояние, прижимая Кэтрин к стене. Вдоль позвоночника пронеслись электрические разряды.

– Но я не смогу не обращать на тебя внимания, хаос. Я не смогу не смотреть в твою сторону. И я не смогу уехать с этого чертова бала с Линдой.

– Почему? – В ее голосе проскользнула надежда.

– Потому что есть только ты. И ты стоишь всего.

С ее губ сорвался вздох. Эмоции стремительно сменялись на лице. Я пытался ухватиться за любую, чтобы понять, какие чувства она испытывает. Но Кэтрин спрятала все.

Я коснулся пальцем ее подбородка, заставляя взглянуть на меня. За всей этой болью и отчаянием, за всей силой и желанием отомстить плескалась любовь. Ком подкатил к горлу. Я ощущал себя глупым неопытным мальчишкой, боявшимся спугнуть девушку, которая проявила ответную симпатию. Это было оправданно, ведь Кэтрин все равно что минное поле с многочисленными ловушками. И она позволяла приблизиться лишь тем, кто находил верную тропу.

– Шейни продолжает тебя донимать.

Ее лицо исказила гримаса.

– Назойливая муха с раздутым эго. Пусть тешит свое самолюбие, считая, что он главный герой этого романа. Его нельзя упускать из виду. Пока что.

Приятное тепло наполнило сердце. Я коснулся ее губ. Хотел через поцелуй дать понять, как сильно скучал. Как сильно облажался и выкупил две чертовы акции, не подумав. Кэтрин ответила, обмякая в моих руках. Навалившиеся проблемы грозили раздавить ее, но она все еще была на шаг впереди. Однако даже супергерои уставали под гнетом внешних обстоятельств.

Ее теплый язык встретился с моим. Я не сдержал стон, исследуя руками ее тело. Каждый изгиб. Каждый оголенный участок шелковой кожи. Кэтрин не должна думать, что является для меня развлечением или секундной страстью. Жаждой, которую просто хочется утолить. Грязным секретом. Нет. Кэтрин была всем.

И я не представлял, что смогу испытать эти чувства к кому-то еще.

Глаза Кэтрин распахнулись. Дыхание сбилось, стало рваным и прерывистым. Она смотрела на меня, словно слышала каждую мысль. Каждое слово, что витало в голове.

Кэтрин коснулась пальцем моих губ, очерчивая контур. Я поцеловал подушечку ее пальца, а после прикусил. Милый румянец сгустился на ее щеках. Улыбка невольно скользнула по моим губам.

– Это все когда-нибудь закончится, – тихо сказала она. – Ты останешься здесь.

– Я останусь. Здесь. В Бостоне. В любом другом штате или стране. В любом месте, где будешь ты.

– Но…

– Никаких но, хаос. Не взваливай на себя мои проблемы. Моя новая должность никак не касается нас с тобой. Ты услышала меня?

– Да, – выдохнула она, и напряжение наконец-то покинуло ее тело.

Кэтрин поправила юбку, пряча выглядывающее кружево чулок. Кровь устремилась к члену, стоило ей чуть нагнуться. Он умолял меня затащить Кэтрин в комнату. Наплевать на все законы и правила. Сделать выбор в нашу пользу. Стереть каждое прикосновение Шейни. Попробовать каждый дюйм ее кожи. Выбросить из ее хорошенькой головы все тревожные мысли.

Это желание отразилось на моем лице. Кэтрин прижалась к моей груди, играя с пуговицей на рубашке.

– Ты никогда не будешь моим в стенах Болфорда. Когда все закончится, придется делать выбор, Нейт.

– Я уже его сделал.

Я зарылся пальцами в ее волосы и притянул к себе. Ее губы приоткрылись, впуская мой язык. Если в ней все еще роились сомнения, я собирался уничтожить каждое.