Толпа журналистов сбилась в кучку. Дорогие фотоаппараты ослепляли вспышками, жадно щелкая студентов. Часть прессы была в фойе. Остальные выстроились на дорожке, ведущей в зал на втором этаже. Вечеринка проходила там, чтобы студенты постоянно находились на виду и не пытались спрятаться в комнатах.

Линда постаралась на славу и организовала не только фотозону, но и красную ковровую дорожку и видеографа. Я пропустил начало из-за очередного приезда Шона и юриста Корворда. Сделка по продаже акций была официально завершена. Для всех президентом оставался Джонатан, но по документам числился я.

Естественно, Корворд пожелал обеспечить себе безбедное будущее и загнул неплохую сумму. Шон, мой личный волк с Уолл-стрит, почуял запах торгов и вцепился в Джонатана словно акула. Тот сдался под напором и скинул двадцать процентов от ранее заявленной суммы.

Я и не надеялся увидеть Кэтрин рядом с прессой. Вероятно, она показала им средний палец и с гордостью прошагала в зал в компании Тайлера и Энтони. Я и сам не собирался давать какие-либо комментарии, но Линда слезно умоляла сделать несколько кадров.

– Люди должны знать вице-президентов в лицо! – настаивала она.

Линда в целом не упускала возможности со мной поболтать. Она была буквально везде, где бы я ни оказывался. Такое внимание выглядело немного странно. Но страннее выглядело лицо Кэтрин, которая, конечно же, тоже оказывалась поблизости и пронзала нас двоих взглядом, от которого стыла кровь в жилах. За все эти дни мы не разговаривали. К тому же Линда задалась целью стать моим лучшим другом. Осталось лишь купить парные футболки и сплести браслеты из бисера.

Во мне плодились подозрения. И пускай я пытался оставаться дружелюбным, внимание Линды в какой-то момент начало напрягать. Не хотелось делать преждевременных выводов и разбрасываться обвинениями, но обозначить свое отношение к ней все же стоило.

Студенты активно позировали. После чего накидывали верхнюю одежду и уверенным шагом направлялись на улицу. Там их ждала следующая порция внимания и очередные вспышки камер. Джонатан, заметив меня, активно замахал. Натянув дежурную улыбку, я двинулся к нему. Мы шагнули на дорожку и уставились в объективы. Пресса вела себя сносно. Никто не задавал неудобных вопросов, не выкрикивал провокационных фраз. Щелчки затвора смолкли, и я облегченно покинул пьедестал.

Мысленно я уже был в зале и жадно выискивал глазами Кэтрин. Но на выходе меня нагнала Линда.

– Все идет хорошо. Ребята в восторге от журналистов! – Она накинула кожаную куртку и отбросила светлые локоны за спину. Глаза блестели от предвкушения.

– Ты молодец. Хорошо постаралась.

– Под четким руководством тебя и миссис Стюарт!

Ледяной ветер щипал кожу. Я спрятал руки в карманы брюк и окинул взглядом Линду. Таинственная улыбка сияла на ее губах. Опустив глаза, она шла словно по подиуму. Безусловно красивая и эффектная. Но я не испытывал к ней ничего, кроме приятельских чувств.

И не хотел.

Мои мысли были заняты Кэтрин. И не только они.

Зал выглядел великолепно за счет черного бархата, светлых деталей и белых роз. Стены украшали черные рамки с черно-белыми картинами. По углам стояли манекены в винтажных платьях и украшениях из жемчуга. Длинные столы расположились возле стен, оставив простор для танцплощадки. Официанты в черных фраках разносили напитки и закуски. Несколько фотозон также были украшены настоящими цветами.

Кэтрин.

Я задержал на ней взгляд чуть дольше положенного, так как мое здравомыслие сейчас находилось где-то на уровне паха. Черт. Тайлер Гилл легко мог утереть нос самой Анне Винтур. Потому что даже она бы не смогла подобрать для Кэтрин что-то лучше, чем это платье. Каждый изгиб был идеально подчеркнут. Ноги казались бесконечно длинными, а пышная копна волос подпрыгивала от каждого движения. Кэтрин обнималась с Энтони, фотографируясь на фоне одной из фотозон. Тот по-хозяйски закинул руку ей на плечо, то и дело касаясь губами щеки. Стало трудно дышать. Жар лизал шею, грозясь выдать меня с потрохами, но я не мог отвернуться и отвлечься. Все мое внимание принадлежало ей.

Всегда принадлежало ей.

Линда потянула меня за рукав, вытаскивая из омута по имени Кэтрин. Но я не хотел этого. Наоборот. Все, чего я желал, так это нырнуть в него. Вытащить ее из этого чертова зала и снова почувствовать ее вкус. А заодно стереть все поцелуи Грейса.

Шумно сглотнув, я направился к столу, предназначенному для преподавательского состава. Линда семенила рядом, словно была моей спутницей на сегодняшний вечер. Я чуть ослабил хватку тугой петли на шее. Здесь уже был Люк Стоун, преподаватель социологии и философии, – тучный мужчина шестидесяти лет с темной щетиной на впалых щеках и проблесками седых волос.

– Люк, – кивнул я и получил ответный кивок.

Он редко разговаривал, куда чаще скрывался в кабинете, безостановочно улучшая свои материалы. Люк Стоун действительно был лучшим во всей Америке, но отчего-то страдал синдромом самозванца, вытачивая каждое произнесенное на лекции слово. Студенты любили его предметы и охотно оставались, даже когда занятие подходило к концу. И для меня было огромной победой удержать Люка в стенах Болфорда, в то время как Корворд бессознательно уничтожал колледж.

Линда заняла место рядом со мной. Первым делом она взяла бокал шампанского и залпом осушила его.

– Я так нервничаю, – призналась она, сократив между нами расстояние. – Боюсь, что что-то пойдет не так. Или ребятам не понравится праздник.

– Все будет хорошо.

К нам присоединились Марта и Стивен. Следом подошла и Джесс, чуть косо взглянув на меня и Линду.

– Журналисты. – Марта наигранно помахала салфеткой. – Столько вопросов, столько внимания, столько фотографий!

– Буду менять аватарку в «Тиндере» каждый день, – подыграл ей Стивен.

Я не смог расслабиться: нога Линды «случайно» касалась моей. Каждое движение отдавалось чем-то горьким на языке. Я пытался перехватить ее взгляд, но Линда увлеченно болтала с преподавателями, громко смеясь и приковывая к себе внимание. К слову, за столом всем все нравилось. Поэтому я решил больше не рефлексировать, а получать удовольствие от вечера.

Студенты постепенно рассаживались. В этот зал допустили лишь несколько фотографов, которые ненавязчиво делали снимки. С минуты на минуту должен был появиться ведущий. Раскрасневшийся Корворд наконец-то соизволил явиться. Он сел по левую руку от меня и сразу же схватился за шампанское. Мы договорились, что Джонатан произнесет речь первым, чтобы никто из учеников не заподозрил перемен. Как только ведущий появился на импровизированной сцене, украшенной цветами и черными бантами, все присутствующие притихли. Вечеринка началась.