Перемирие.

Вероятно, за ним она пришла.

Неуверенный взгляд Эшли застыл на мне. Она не двигалась, лишь сцепленные пальцы слегка подрагивали. Короткие светлые волосы едва касались плеч, кремового цвета объемный пиджак скрывал худенькую фигуру и черные шорты. На тонкие пальцы были надеты кольца: ровно столько, сколько должно быть у девочек. Образец. Пример. Идеальная дочь.

Вот так ты должна выглядеть, Кэтрин.

Я заперла внутренний голос в каморку и спокойно ответила на взгляд Эшли. В этом плане у меня не было никаких претензий. Шарлотта хоть и пыталась вылепить из меня ее копию, сама Эшли здесь была ни при чем. Зато к другому она была причастна – когда воткнула мне под лопатку нож и вдавила до самого сердца.

Тайлер, Энтони и Лили медленно покинули комнату. И только Тайлер сделал это с равнодушным лицом, другие же двое взволнованно переглядывались, словно хотели убедиться, что, вернувшись, не обнаружат труп. Но я слишком устала за сегодня, чтобы держать оборону и маску в разговоре с Эшли. Потому что мы знали друг друга всю жизнь и не было смысла выставлять перед ней ту Кэтрин, которой я стала за последние два года.

Как только мы оказались в комнате вдвоем, я ожидала, что Эшли сядет на кровать и что-то скажет, но она продолжала стоять на месте, будто кто-то успел пролить там клей.

– Зачем ты пришла? – Мой тон граничил между холодным и спокойным. Я выложила свои эмоции на стол, но не обнаружила ничего, кроме равнодушия.

Эшли замялась. Переступила. Мне показалось, что она сдерживает порыв подбежать ко мне и обнять. Но я точно не собиралась проводить этот вечер в слезах, соплях и объятиях. Точно не с ней. Никакой ностальгии. Никаких разговоров о прошлом. Если она хочет расставить точки, то я дам ей лист. Но после он смятый полетит в мусорку.

– Я не рассказывала маме о том, что Шарлотта делала с тобой.

Я хмыкнула, убеждаясь, что Тайлер в очередной раз оказался прав. Вместе с равнодушием возникло облегчение. Значит, в арсенале Харпер нет настоящего оружия, а от банальных пуль, напичканных ненавистью, я научилась уворачиваться.

– Спасибо за честность и за то, что сохранила секрет.

На этом разговор должен был закончиться, но Эшли продолжала стоять, словно не договорила.

– Когда ты уехала, она сменила мне номер телефона и сама удалила тебя из всех социальных сетей. Я хотела с тобой связаться, но не знала как.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ни один. И Эшли это привело в замешательство.

– Ты пытаешься оправдаться?

– Я хочу, чтобы ты знала правду.

– На твоих счетах миллионы. Ты могла потратить несколько сотен долларов на новый телефон и спокойно связаться со мной. В наше время нет ничего невозможного, Эшли, тебе ли этого не знать?

Эшли молчала. Ей нечего было ответить. Зато моих слов хватило на двоих.

– Харпер – редкостная сука, но и она не стала бы подрывать положение Вульфа и в открытую ссориться с Виктором и Шарлоттой. Твоя мать может тявкать наедине, но никогда не полезет на рожон на глазах у других, потому что леди так себя не ведут.

В уголках глаз Эшли собрались слезы. И пускай она продолжала молчать, я прекрасно знала, что мои слова звучат для нее звонче, чем пощечина.

– Тебе не нужно было ничего поджигать. Не нужно было идти за мной. Я всего лишь нуждалась в твоей поддержке. Одного чертова сообщения было бы достаточно. Хоть что-то, чтобы я знала: ты на моей стороне.

– Я хотела бы все исправить, – тихо произнесла Эшли.

– Зачем? Из-за Тайлера?

Я заметила, как вспыхнули ее щеки, как напряглись хрупкие плечи и как она сжалась. И если бы Эшли могла исчезать по щелчку пальцев, то именно это она бы и сделала сейчас. Она молчала, и я знала почему: у их отношений не было статуса и ясности. К тому же Харпер никогда бы не позволила мальчишке Гилла ошиваться рядом с дочерью.

– Мы не обязаны налаживать отношения из-за ваших чувств. Тайлер сам решает, с кем ему спать, целоваться и встречаться. Мы с ним близки, но не обременены клятвами. И я никогда в жизни не влезу в его отношения. Никогда. Ты пришла за моим одобрением? Засунь его мне же в задницу. Потому что черта с два я буду указывать людям, с кем им общаться. Но я не возвращаюсь туда, где мне были не рады. Где меня не любили и не ценили. Наша дружба разрушена, и я не ударю палец о палец, чтобы попробовать собрать ее по кусочкам. Мы больше не будем дружить, Эшли. И если ты так и будешь стоять и молчать, то я попрошу тебя выйти отсюда. С каждым словом я чувствую себя Шарлоттой или Харпер, отчего хочу врезать себе.

– Прости меня, пожалуйста.

Вау, Эшли Браун – первый человек, который разбил мне сердце и извинился. Земля к утру сойдет с орбиты? Со дна Тихого океана поднимется мегалодон?

– И я не знаю, зачем читаю столько книг, раз не могу связать двух слов. Но при этом понимаю, что любое слово и дальше будет звучать как оправдание. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить меня.

Я хотела ей возразить, но не стала этого делать, иначе Эшли затопила бы комнату слезами. Я была слишком злопамятной, чтобы так просто прощать людей.

Она собралась уйти, но одна мысль не давала мне покоя.

– Если ты разобьешь сердце Тайлеру или Харпер попытается разрушить его жизнь, я уничтожу все, что вы любите. Наращивай броню, Эшли, или оставь парня в покое. Если твоя мать узнает, не оставит в живых ни тебя, ни его. Пускай только даст мне повод, и я с радостью отомщу за каждое слово, что прозвучало в наш адрес.

– Я так не поступлю, – тихо, но уверенно пообещала Эшли. – И больше не повторю эту ошибку.

Эшли ушла, оставив меня в одиночестве обдумывать ее слова. Поверила ли я ей? Нет. Потому что Эшли либо была дурочкой, либо искренне не понимала, что больше, чем меня, Харпер ненавидела только Тайлера. Даже в те разы, когда Гилл тащил сына на встречи, она оберегала дочь от общения с ним. Даже не давала здороваться. За четыре года, пока Тайлер не сбежал от Гилла, они не перекинулись и парой слов, обходясь лишь короткими кивками.

Шарлотта тоже пыталась контролировать наше общение, но я преодолевала все преграды. Она даже не представляла, как часто мы виделись, и определенно не представляла, сколько раз Тайлер, сбегая от кулаков Джеффа, ночевал в моей комнате. Потому что я не цеплялась за оправдания и запреты, а тараном шла против них. Именно так Эшли должна бороться за их отношения, если действительно испытывает к нему искренние чувства, а не пытается немного бунтовать.

Я откинулась на кровать и закрыла глаза. Эта пятница пыталась меня трахнуть, но я оказалась сверху.