Подавление.

То, что я привыкла делать со своими чувствами каждый раз, когда сталкивалась с давлением общества. Проще всего было нацепить улыбку и ответить сарказмом, лишь бы не позволять чужому мнению проникать мне под кожу.

Но рано или поздно подавленные чувства находили способ выйти наружу.

Галдеж в общем зале действовал на нервы. Все буквально не могли усидеть на месте, безостановочно обсуждая предстоящую вечеринку в честь дня рождения Болфорда. Словно больше не о чем было поговорить.

Мою раскрытую ладонь поглаживал Тайлер. Очередная книга с полупустой пачкой стикеров рядом покоилась на его коленях. Даже он не мог сконцентрироваться в этой суматохе. Энтони сидел перед нами, заигрывая с какой-то брюнеткой. Девушка смущенно хихикала в ответ на каждую шутку, вздрагивая, когда он якобы невзначай касался ее руки. Но от духоты и шума я была не в настроении и даже не стала комментировать его попытки.

Монета отца полетела вверх. Этот ублюдок, вероятнее всего, планировал организовать зимний бал в нашем особняке. И, взяв организацию в свои руки, по всей видимости, привлек внимание партнеров. Из головы не выходили слова Агаты. И с каждым днем я все больше соглашалась с ней: отец потащит меня на этот бал. От этой мысли в венах забурлил гнев. Внутренний голос шептал бежать. Скрываться. Прятаться. Подделать документы, купить билеты и улететь в одиночку. Я не хотела видеть то место, которое Шарлотта и Виктор называли домом. Подсознание, как назло, подкидывало образ матери: презрительное выражение лица, идеальные темные волосы, мягкими локонами спадающие на плечи, и стальной взгляд без капли любви и понимания. Словно я самая огромная ошибка в ее жизни. Позор. Крах.

Со дна желудка поднимался клубок неприятных чувств. Он царапался, бился, терзал и сдавливал грудь. Я вновь ощутила себя зверьком на золотом поводке и с ошейником, украшенным бриллиантами и платиновыми шипами на внутренней части. Чертова выставочная собака. Каждое неверное движение или слово, и шипы вонзались в шею. И я думала, что умудрилась выбраться из этого дерьма и швырнуть модный аксессуар родителям в лицо. Но тогда почему свобода отдавалась горечью на языке?

Потому что на этот раз поводок в руках у Виктора и Шарлотты был длинным.

Беги.

Тайлер обхватил мою руку, нежно поглаживая местечко между большим и указательным пальцем. В серых глазах плескалось спокойствие. Я готова была утонуть в нем, чтобы очиститься от страха, что грязными лапами прошелся по телу. Мне казалось, что отец сейчас войдет в общий зал. Что его карие глаза найдут мои. Что он вскинет палец и охрана заломит мне руки. Сердце забилось где-то в области горла. Я не могла вдохнуть. Внезапно возникшая пелена перед глазами размыла образы студентов, которые входили в зал. Но стук мужских туфель басом отдавался в ушах. Я с силой сжала руку Тайлера, вонзая острые ногти в мягкую кожу. Он даже не дернулся. Склонился ко мне и чуть коснулся губами уха.

– Это Нейт, – шепнул он.

Я несколько раз моргнула, прогоняя дымку. Перед нами и вправду стоял Нейт. Его брови чуть нахмурились, когда он заметил меня. Но я не могла натянуть привычную маску, отчего ощущала себя голой. И пускай Нейт входил в число тех, перед кем я могла снять одежду, оголить израненную душу казалось слишком смелым поступком.

С такого расстояния невозможно было понять, что именно скрывалось в глубинах глаз. Однако я все равно не могла оторваться от них. Волны беспокойства омывали со всех сторон, а Нейт казался маяком, чей свет притягивал меня.

Ни одно слово не долетело до моих ушей. Все они казались пустым набором звуков. Внутренний голос все еще требовал бежать. Тайлер опустил ладонь на дрожащую коленку. Я даже не поняла, что меня трясет. Лицо Нейта расплылось. Меня захлестнула очередная волна. И теперь я чувствовала, как опускаюсь на дно отчаяния.

Шумно втянув носом воздух, я осмотрелась. Студенты жадно внимали словам. Мне же показалось, что стены общего зала сужались вокруг меня.

– Я не могу, – одними губами произнесла я, поворачиваясь к Тайлеру. Глаза наполнились предательскими слезами. И было плевать, что я расплачусь на глазах у двухсот человек. – Пожалуйста, Тай.

Он поднял руку и что-то сказал. Слова потонули в какофонии звуков в голове.

Беги.

Тайлер взял меня за руку и вывел из зала. Но и в коридоре не стало легче. На негнущихся ногах я направилась в сторону улицы, преодолевая ступени, расплывающиеся перед глазами. Мне нужен был воздух, ветер, шум деревьев, капли дождя. Что-то, что могло напомнить о свободе. Там я бы смогла убежать. Хотя бы попытаться.

– Подожди. – Тайлер стянул с себя пуловер. Теплая ткань пахла чем-то свежим с легкими восточными нотками. Так же ощущалась ночь на природе. Любая ночь на Багамах.

Дрожь не прекратилась, а только усилилась. Я жадно вдыхала воздух, словно все это время была под водой. Взглядом судорожно осматривала парковку в поисках машины.

– Мы можем в любую секунду сесть и уехать. Снять денег столько, сколько нужно для переезда на другой континент. Но это ничего не изменит. Все будет повторяться, Кэтрин. Ты не сможешь убежать от мыслей, воспоминаний и самой себя.

Мерзкие слезы скатывались по щекам, подтверждая правдивость слов Тайлера.

– Почему они не оставят меня в покое? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Я бы хотел сказать, что все дело в любви, но твоим родителям неведом смысл и значение этого слова. Я не знаю почему. Пойдем в комнату, ты вся дрожишь.

Тайлер притянул меня к себе, обхватил холодными ладонями лицо и внимательно заглянул в глаза. Большой палец невесомо скользил по коже. С каждым движением мое дыхание выравнивалось. С каждой секундой страх возвращался в свою берлогу, снимая оковы с тела. Серые глаза с едва заметными зелеными крапинками пронзали насквозь, добираясь до самой души.

– Это когда-нибудь закончится. Рано или поздно. Мы со всем справимся.

– Кэтрин. – Голос Нейта заставил меня вздрогнуть. Первым на него посмотрел Тайлер, словно хотел убедиться, что он не причинит мне вреда.

Я постаралась улыбнуться, но уголки губ не желали ползти наверх. Да и глаз не коснулась бы эта улыбка.

– Мы можем поговорить? – Нейт стоял с протянутой рукой. Внутренний голос не просто требовал бежать. Он кричал. Горланил. И практически заставил меня отшатнуться, но Нейт спустился по ступенькам и подошел вплотную. – В моем кабинете.

– Я пойду с вами, – внезапно сказал Тайлер.

Нейт благодарно кивнул, но я никак не могла понять, с чем связана эта благодарность.

Мне казалось, что в голове витает туман, плотной пеленой окутывая сознание. Может быть, все происходящее – сон? Разрушенная Виктором и Шарлоттой психика пытается подкинуть иллюзию. Однако кабинет Нейта и рука Тайлера на пояснице выглядели и ощущались более чем реальными.

Как только дверь закрылась, Тайлер направился к книжным полкам. Я определенно не могла понять происходящего, в частности внезапных, без какого-либо подтекста, объятий Нейта.

Он просто меня обнял. Окутал теплом своего тела и древесным парфюмом. Мой защитный панцирь дал трещину. В уголках глаз возникли слезы, грозя упасть на лацканы его пиджака. Мне одновременно хотелось убежать и остаться.

Нейт усадил меня в кресло, сам сел в соседнее и взял за руки. Бездонные черные глаза не смотрели с сожалением. И я была этому благодарна, иначе, если бы он проявил ко мне жалость, я разнесла бы все в этом кабинете.

– Студенты возвращались из общего зала, – коротко пояснил он.

Я не могла ничего сказать, хоть Нейт и заслуживал ответ. Но любое слово, произнесенное сейчас, прозвучало бы с дрожью в голосе и рвущимися наружу рыданиями. Теперь пальцы Нейта успокаивающе поглаживали тыльную сторону ладони. И каждое касание отдавалось мурашками по позвоночнику.

– Ты вырвался вперед, – тихо сказала я. Нейт приподнял бровь. – Четыре – два.

Тень улыбки скользнула на его губах и отразилась в глазах. Увядшие розы души, сгорбившиеся, давно не видевшие света, нерешительно вздрогнули, отзываясь на его теплый взгляд. Мне немедленно хотелось вновь очутиться в его объятиях. Почувствовать, как размеренно и спокойно вздымается крепкая грудь, как горячее дыхание ласкает макушку. Однако внутренний голос не собирался затыкаться. Он начал воздвигать между нами невидимую каменную стену. Обдал ледяным холодом кости. Я вырвала руки из его пальцев.

– Не сбегай, – твердо попросил Нейт.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать: Тайлер напрягся. И если бы я попросила меня увести, он бы без вопросов это сделал.

Стенки сомкнулись вокруг меня. Я снова оказалась взаперти. В ловушке. В клетке. Слова Нейта не могли пробить камень. Он определенно что-то говорил, но я слышала лишь биение сердца и шум крови в ушах.

Не витай в облаках.

Держи спину ровно.

Кэтрин, ты же девочка!

Молчи, тебя не спрашивали.

Прекрати себя так вести!

Отец знает, что для тебя лучше.

Не трогай.

Замолчи.

Поздоровайся.

Всегда улыбайся и благодари.

Мы столько для тебя сделали!

Тринадцать лет, Кэтрин. Он никогда не будет с малолеткой, которая младше его на тринадцать лет.

Голос Шарлотты ворвался в голову, хлестнув обидными словами и наставлениями. Я моргнула раз, два, пока стена не начала рушиться. И первый человек, которого я увидела, был Нейт. В его глазах читалось волнение и страх. Но там было и что-то другое, светлое, согревающее. Это тепло было похоже на Тайлера, но ощущалось чуть иначе. У меня не осталось сил гадать. Я поднялась с кресла, Нейт тоже встал. Между нами повисло молчание, настолько ощутимое, что можно было поймать рукой. Любой шаг навстречу с моей стороны – поражение. Потому что этот шаг сделаю не я, а моя окровавленная, рваная душа.

Нейт сократил расстояние между нами и склонил голову, смотря из-под длинных черных ресниц. Горячее дыхание опалило ледяные трясущиеся губы. Он нежно поцеловал меня, словно спрашивая разрешения.

– Корворд может зайти в любую секунду, – прошептала я.

– Корворд может идти на хрен.

Я чуть отстранилась, рассматривая мужчину перед собой округленными от удивления глазами. Нейт не осознавал, как много значили эти слова, и, вероятно, не совсем понимал, какой силой они обладают. Нейт, всю жизнь потративший на выход из тени «Золотой пятерки». Трудом заработавший имя, репутацию и миллионы. Он ошибался, считая, что готов все это перечеркнуть ради меня. Страсть и желание ослепили его. У нас не было будущего, кроме секса. И я прекрасно это осознавала и принимала, потому что и не надеялась на что-то другое. Я не готова была собственными руками разрушить мир Нейта. Потому что не была той сукой, которой считала меня мать.

– Ты опять это делаешь, решаешь за меня, – сказал Нейт.

– Прости.

Я бы хотела на прощание улыбнуться. Показать, что все хорошо и эти проблемы не имеют к нему никакого отношения. Не он ломал меня день ото дня. Не он вымещал всю злость из-за судьбы. Не он пытался вылепить из меня другого человека.

Тайлер в секунду оказался рядом со мной. Его тяжелый взгляд был направлен на Нейта. Между ними произошел молчаливый диалог, однако внезапная головная боль лишила меня всякого любопытства. Я хотела в комнату, в кровать. Спрятаться от этого мира и правил, где мы не могли быть вместе.

Мы с Тайлером вышли из кабинета.

* * *

Рухнув на кровать, я уснула. Сон граничил с реальностью: я слышала голоса и шелест страниц, чувствовала руки Тайлера. Он гладил меня по волосам, убаюкивая. Успокаивал, когда я дергалась, убегая во сне от тени, что следовала по пятам. Даже во сне страх снова оказаться запертой в клетке имел надо мной власть. Я пыталась кричать, но не могла. Пыталась ускориться, но с трудом переставляла ноги. И когда тень нависла надо мной, поглощая, я проснулась.

Тайлер лежал на кровати Лили – ел молочный шоколад и читал книгу. Самой же Лили не было в комнате. Я на всякий случай прислушалась, возможно, соседка мылась или наводила марафет в ванной, но никаких звуков оттуда не доносилось, да и дверь оказалась открытой.

На прикроватной тумбочке стояла дымящаяся чашка с зеленым чаем. Я потянулась к ней и жадно отпила. Горячая жидкость опалила язык, но зато привела меня в чувства.

– Сколько я спала?

– Около двух часов.

Я выглянула в окно, натыкаясь взглядом на окна кабинетов экономики и литературы. В памяти всплыл разговор с Нейтом. Его глаза. Его руки. Беспокойное выражение лица. Я прогнала это видение, потому что не хотела в него проваливаться. Это просто развлечение, никаких чувств.

В душе я окончательно смыла с себя этот липкий, неприятный день. Вместе с водой стекали мысли, переживания и слезы. Я пообещала себе, что это в последний раз. Что больше не позволю Шарлотте и Виктору управлять мной. Их слова – ничто. Их мнение – ничто. Их существование для меня – ничто. Больше никакой слабины. Трезвые мысли и прежняя праздная жизнь.

Из ванной я вышла в приподнятом настроении. Вот только дневной сон не придал сил, а кровать продолжала выглядеть слишком привлекательной. Куда привлекательнее, чем бесцельное хождение по Болфорду.

Я только легла, как дверь комнаты распахнулась и зашли Энтони и Лили. Оба держали в руках тарелки с едой. Живот радостно заурчал, приветствуя ребят. Я подобрала ноги и хлопнула по кровати.

– Кэтрин, молю, помоги мне! – Лили села на краешек кровати, стараясь не тревожить Тайлера. Энтони разместился на полу. Он щедро макал картошку в соус.

– С чем помочь?

– Болфордский Мет Гала. Я не знаю, что мне надеть!

Черт, я совсем забыла, что собрание было посвящено предстоящей вечеринке в честь начала учебного года, назначенной на последний день октября. Отличный повод, чтобы официально напиться и окончательно вернуться в прежнюю колею.

– Моим гардеробом занимается Тайлер. – Я пожала плечами, откусывая сэндвич.

Лили резко напряглась и закусила губу. Видимо, она боялась заговорить с ним.

– Тай?

– Раздевайся.

Страх отразился на лице Лили. Она переводила взгляд с меня на Энтони, не понимая, что слова адресованы ей. Но в наших глазах не было ни намека на шутку. Я прекрасно знала, для чего Тайлеру это нужно.

– Лили, раздевайся. – Тайлер захлопнул книгу, отчего Лили подпрыгнула на месте. – До нижнего белья.

– Я могу выйти, – предупредил Энтони. – Но ты не должна стесняться меня.

Пока Лили нерешительно стягивала одежду, Тайлер подошел к моему гардеробу и распахнул его. Перебирая вешалки, он бросал быстрые взгляды на фигуру Лили, а после возвращался к вещам.

– У тебя красивые ключицы и талия. Не зажимайся, встань ровно. Грудь подчеркнем квадратным декольте. Нужны длинные рукава, можно объемные. Черного цвета. Юбка свободная, материал поплотнее. Попробуй вот это.

– А еще у тебя нормальная фигура. Чтобы больше я тебя с ним, – я взглядом указала в сторону ванной комнаты, – не видела.

Тайлер вытащил одно из моих платьев, которое, как я думала, осталось на Багамах. Я даже не разобрала все пакеты, которые он сложил в мой чемодан.

– И распусти волосы, – посоветовал Энтони.

– Нет. Лучше низкий пучок, – возразил Тайлер.

– Почему? Наоборот, красиво, когда волосы при ходьбе развеваются. И когда наматывают локон на пальчик.

– Шея должна оставаться открытой. Платье и так заберет на себя много внимания, а нам нужно расставить акценты.

– Я голосую за распущенные волосы! – Энтони взглянул на меня.

– Малыш Грейс, Тайлер – лучший стилист. Я доверяю его вкусу.

– Волосы убрать.

– Посмотрим, как будет с распущенными!

– Нет.

– Так мне распускать или нет? – Лили ответственно держала волосы.

– Малышка. – Энтони поднялся и разжал ее пальцы. – Не слушай этих дураков, распусти.

С распущенными волосами Лили и вправду выглядела странно, несмотря на то что платье смотрелось чуть иначе, чем описывал Тайлер. Но и у этого были объемные рукава. На их фоне кудряшки Лили потерялись, а щеки внезапно стали круглее.

– Ну и кто был прав? – Тайлер поджал губы.

– Это потому, что платье черное! Почему «Шанель» всегда про этот цвет? Ты тоже будешь в черном? – Энтони самым наглым образом улегся на мою кровать и начал доедать мою картошку.

– Руки прочь! – шикнула я.

– Мне нужно набрать массу!

– Иди набирай в столовой.

– Пойдем со мной!

– Лили, снимай, попробуем еще одно, – попросил Тайлер.

Пока мы с Энтони воевали за картофель, Лили и Тайлер перебрали весь гардероб.

– И ты хотела похудеть? На тебя спокойно села вся моя одежда.

– Она чуть-чуть жмет, – попыталась оправдаться Лили.

– Это не важно, – отмахнулся Энтони. – Парням главное, чтобы платье легко снималось.

Щеки Лили вспыхнули, словно Энтони предложил нам перепихнуться вчетвером. Но меня волновала не столько ее реакция, сколько слова Грейса.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– Не то, что ты подумала! – Он примирительно вскинул ладони, но меня уже было не остановить.

– А что?

– Кэтрин, ты все не так поняла.

– Так ты объясни, и я пойму правильно.

Он пытался сдержать усмешку, но забыл, что я знала обо всех его слабостях. В конце концов, я же не зря росла с ним! Мои пальцы пробежались по его ступне. Энтони напрягся, округлив глаза.

– Не делай этого, – прошептал он.

– Вот этого? – Я пощекотала его ногу.

Энтони взорвался истеричным смехом, перетекающим в вой. Он вертелся, пытался вырвать ногу, но я проворачивала этот трюк столько раз, что с легкостью могла справиться с этой машиной для убийств и сейчас.

– Кэтрин! – Его крик сотряс стены.

Даже Лили засмеялась, не обращая внимания, что до сих пор стоит в нижнем белье.

С одной ноги я переключилась на другую. Щеки Энтони блестели от слез. Он в последний раз вывернулся и рухнул на пол.

– Все! Все! – Он жадно хватал воздух. – Главное, чтобы девушкам было комфортно и красиво.

– Лили, я тут подумала… в Болфорде же десять бюджетных мест. Как эти студенты купят себе одежду? – спросила я.

– Девочки рассказывали, что в позапрошлом году им все оплачивал Нейт. Наверное, и в этом году оплатит.

Тепло плавно разливалось в груди. Меня охватила внезапная гордость, которую я не сумела проигнорировать. И пускай этот факт не должен был меня удивить, он сделал это. Нейт не потерял свою заботливость, взбираясь на вершину успеха. Внутренний голос хотел что-то напомнить, но стук в дверь прервал его. Лили убежала в ванную, Энтони сел на соседнюю кровать, а Тайлер пошел открывать. На пороге стояла Эшли Браун.