Это походило на помешательство. Если я не занимался документами, то думал о Кэтрин. Если я не находился в кабинете, то искал ее по всему колледжу. Каждый раз, как только мы пересекались в коридорах, азарт наполнял тело. Это не ощущалось как обычное влечение. Оно было мне знакомо, и я знал, что желание переспать с ней казалось ничтожным по сравнению с желанием обладать. Меня интересовало не только ее тело, но и мысли. Я видел, как порой она вела себя отстраненно, грустно осматривая свою новую красивую клетку. Стены Болфорда давили на нее точно так же, как родительский дом. И как только она начинала чувствовать себя скованно, я хотел схватить ее и отвезти туда, куда она пожелает.

Я начинал сходить с ума.

Но больше всего я жаждал расправы над Виктором Фоксом. За то, что он пытался приструнить ее, прогнуть под общество, слепить идеальную дочь, мало чем отличающуюся от фарфоровой куклы.

Его обороты нужно было сбавить. А для этого нам требовалось что-то на него найти.

Предстоящая вечеринка в честь начала нового учебного года ознаменовала возвращение старика Корворда. Он не мог упустить возможности толкнуть бессмысленную речь сквозь поток слюны и хрипы. После, как правило, он создавал видимость бурной деятельности. В основном проверял счета, убеждаясь, что баснословно богатые родители оплатили очередной семестр, а лучше сразу год. Важно пожимая руки будущим бизнесменам, он через несколько дней покупал себе очередной билет в какую-нибудь жаркую страну и исчезал.

Сейчас Джонатан расхаживал по моему кабинету, сверкая бронзовым загаром и отбеленными зубами. В руке он держал бокал с янтарной жидкостью из прошлого столетия родом из Швейцарии.

– Ты отлично справляешься, Нейт. Я иногда считаю себя совершенно не нужным в Болфорде.

– Мое предложение насчет твоих акций все еще актуально, – холодно отозвался я.

Джонатан растянул морщинистые губы в улыбке и вскинул палец.

– Мой дед основал Болфорд. Он очень расстроится, если узнает, что его внук забросил наследие своих предков.

Я выгнул бровь, напоминая, что Джонатан и так забросил наследие своих предков.

– Не будем забывать, что колледж – основной источник моего дохода. Я слишком ленив для остальных дел.

– Тогда продай мне две оставшиеся акции, чтобы я мог решать все вопросы, не дожидаясь твоей загорелой задницы.

Сорок девять процентов акций – именно столько было у меня. Для контрольного пакета и полноты прав не хватало всего двух.

Джонатан стушевался, пожевывая губу, а после спешно отпил. Я не сводил с него глаз. Мне давно хотелось решить этот вопрос, чтобы перестать общаться с мудаком, не видящим дальше своего бокала.

– Нейт, ты лучший вице-президент, что у меня был. Остальные…

– Отдыхали ровно так же, как и ты, и наслаждались деньгами, которые поступали на счет ровно каждый месяц. И эти же вице-президенты едва не угробили дело твоего деда, пока ты нежился на очередном пляже, попивая «Маргариту». Так к чему вся эта бравада? Я оставлю тебе сорок девять процентов.

Я видел на лице Джонатана смятение вперемешку с желанием. Болфорд для него был надоедливой поклажей, которая радовала глаз своим видом, но тяготила весом. Он тащил ее из года в год, хвастаясь среди высокопоставленных лиц. Он тыкал ею, чтобы напомнить, что все они зависимы от его гребаного решения. С таким правлением Джонатан оказался в шаге от краха. Получая взятки, он забывал банальную вещь: Болфорд именит не только зданием, роскошным ремонтом и широкой территорией.

Педагогический состав – вот успех Болфорда. Люди, которые обладали бесценными знаниями. Которые вырастили не одно поколение успешных бизнесменов и политиков. Все они готовы были развернуться и уйти, когда бывший вице-президент и Джонатан игнорировали поведение детей богатых родителей. В моих венах вместе с кровью текла скромность. Но даже она не способна была заткнуть меня, когда я в очередной раз напоминал Джонатану, кто убрал его дерьмо.

И первым условием, которое я выдвинул, было владение акциями. Да, я хотел быть полноправным партнером, а не штатным сотрудником с контрактом. Чтобы общаться с разбалованными детками на языке их родителей. Джонатан неохотно, но продал эти сорок девять акций, потому что я был единственным возможным партнером, который не просто сыпал словами.

– Я подумаю, Нейт.

Почувствовав его слабость, я начал давить. Эти чертовы две акции не давали мне покоя, и заполучить их стало делом принципа.

– Это не предложение, а ультиматум. Ты потонешь со своим «Титаником», а я не подкину тебе шлюпку. Или дверь. Мы составим договор, по которому ты останешься владельцем сорока девяти процентов акций.

Джонатан насупился. Лицо его побагровело, ноздри яростно раздувались. Я не мог не насладиться его беспомощностью. Это ему требовался вице-президент. Мне же, как показала практика, президент не требовался.

– Я хочу его составить.

– Валяй. Чтобы к утру понедельника он лежал на моем столе. Иначе я лично поведу Болфорд в сторону айсберга.

Джонатан опустошил бокал. Я терпеливо ждал, пока его задница покинет мой кабинет и доберется до своего, чтобы одобрить новый въезд и ремонт. И как только облысевший Корворд оставил меня в одиночестве, память услужливо воспроизвела стоны Кэтрин.

Дьявол.

Закрывая глаза, я вновь видел ее. Волосы раскинулись на столе, на губах застыла соблазнительная улыбка, раздвинутые ноги приглашали к пиршеству. Я все еще ощущал ее вкус. Все еще чувствовал бархатную, сладкую кожу под языком. И плевать, что все произошло в библиотеке, куда мог заглянуть любой ученик. Я хотел дать хоть каплю того, чего она просила.

Клубок чувств не распутывался. Вопросы всплывали каждую секунду, и, чтобы найти ответы, нам нужно было поговорить. Но я прекрасно понимал, что Кэтрин не сядет за стол переговоров, если только не разложит меня как карту и не оседлает мой член. К слову, он мгновенно взбодрился, соглашаясь с условиями Кэтрин. И я был с ним, черт возьми, солидарен.

Мне нужно было увидеть ее. Расписание вспыхнуло перед глазами. Быстрым шагом я направился в сторону кабинета, который, к счастью, находился на первом этаже, напротив столовой. Не имея в арсенале ни единой причины для посещения. Мозг отказывался придумывать повод. Лишь напоминал, каким податливым было тело Кэтрин под моими руками.

Кофе. Мне срочно требовался кофе.

Моей соседкой по учебному кабинету была миссис Стюарт. И она всегда оставляла дверь открытой.

Существовали сотни причин, почему я должен был идти прямо в столовую. Одна из них: вице-президент Болфорда не должен заводить отношения со студенткой. Это ударило бы не только по моей репутации, но и по колледжу. Но один орган не мог договориться с другим, а я не собирался влезать в их переговоры.

К черту.

Я хотел увидеть Кэтрин.

Студенты, услышав звук шагов, дружно подняли головы, но та, ради которой я пришел, уткнулась в тетрадь. Кэтрин медленно возила ручкой. Прямые темно-каштановые волосы были откинуты за спину, на безупречном лице – минимальный макияж и алая помада.

– Мистер Эндрюс! Я как раз писала вам письмо! – Миссис Стюарт вскочила из-за стола и скромно улыбнулась. Боковым зрением я увидел, как Кэтрин подняла голову. – Ребята, вам пока такая задача: оцените изменение производительности труда в условиях, приближенных к реальности, когда цены и объемы выпуска разных видов продукции изменяются относительно произвольно, – протараторила миссис Стюарт и щелкнула по мышке, открывая таблицу.

Она хотела вывести меня в коридор, но я отмахнулся, предлагая переговорить здесь. Миссис Стюарт не только преподавала экономику, но и организовывала внеурочные мероприятия для студентов. Вечеринка в честь начала учебного года лежала на ее плечах. Джесс самостоятельно составляла список продуктов, напитков и развлечений.

– Мистер Корворд до сих пор не согласовал бюджет. Твою подпись я видела.

Я потер переносицу, умоляя себя не взрываться. Этот мудак, вероятно, даже не просматривал почту.

– Закупку нужно сделать в выходные, чтобы к пятнице всё успели привезти.

– Я решу этот вопрос.

Джесс слабо улыбнулась и поправила каштановые волосы, на солнце отливающие красным.

– Ты в выходные останешься в колледже? – чуть громче спросила она. Я упрямо заставлял себя смотреть в голубые глаза, но взгляд Кэтрин, что выжигал дыру в плече, манил.

– Да.

Кэтрин громко хмыкнула, привлекая внимание не только студентов, но и миссис Стюарт. Та бросила на нее недовольный взгляд.

– И этот вопрос я решу.

Она кивнула, сцепляя пальцы. Я должен был уйти, но ноги словно налились свинцом. Сердце глухо стучало в груди, умоляя еще раз взглянуть на Кэтрин. Я хотел вырвать его. Спрятать в сейф, чтобы вернуть контроль над собственным телом. Это безумие. Одержимость. Зависимость. Я знал и принимал, не рассматривая другие варианты. Кэтрин нарочито медленно облизнула губу, а после закусила ее. И пока мой стояк не стал достоянием общественности, я развернулся и ушел.

Пустой коридор выветрил мысли из головы, но образ Кэтрин отпечатался в памяти надолго, если не навсегда. Но стоило роже Корвода вынырнуть из кабинета, как возбуждение испарилось, уступая место ярости. Я двинулся ему навстречу, замечая в мясистых пальцах новый бокал. Скользкая улыбка возникла на губах Джонатана. Я убедился, что в коридоре, кроме нас, никого, схватил его за лацканы пиджака и затащил обратно.

– Ты немедленно подписываешь документы, которые прислала миссис Стюарт, – прошипел я. Я был выше на голову, но рост – не единственное мое преимущество.

– Я только открыл почту! – прохрипел он. Маленькие глазки забегали по моему лицу.

– Я повторять не стану, Корворд.

Он прочистил горло, потоптался на месте и без моей помощи сел за стол. Я расположился в кресле, внимательно наблюдая за каждым движением его руки. Ярость полыхала внутри, опаляя каждую клетку. Я никогда не применял силу, чтобы договориться с собеседником или партнером, но Джонатан Корворд вытаскивал моих дьяволов наружу.

Можно было напомнить, что только благодаря мне его колледж не лишили аккредитации пять лет назад. Можно было напомнить, как он заминал скандалы взятками от родителей. Но Джонатан слушал вполуха, а через час удалял из памяти все ненужное. И он прекрасно знал, что его ждет, если я продам акции обратно и вернусь в Бостон. Знал и старался лишний раз не попадаться мне на глаза.

Джонатан распечатал документы и подписал. Я к тому времени успокоился и теперь бесстрастно смотрел на горе-партнера.

– Не много ли денег уходит на один вечер?

– Меньше, чем ты потратил за прошлый уик-энд.

Лицо Корворда вновь покраснело. Я чуть выгнул бровь, ожидая услышать нелепые оправдания, но ему было прекрасно известно, что я видел выписки из его банковских счетов. Тем более что его секретарь – это секретарь колледжа.

Я забрал документы и вышел из кабинета. Студенты уже спешили в столовую на обед. Громкие возгласы и смех создавали хаос. Я нырнул в поток, попутно перекидываясь словами с ребятами. В основном всех интересовала предстоящая вечеринка и стиль ее проведения. В прошлом году был бал-маскарад с масками, пышными платьями и фраками. Студенты кружились в танцах, распивали шампанское и наслаждались классической музыкой. Для многих такого рода вечера выступали подготовкой. Они не просто наряжались и скупали аксессуары, но и вели себя соответствующе. Кто-то выдерживал несколько часов пустых, но красивых разговоров, а кто-то сдавался на третьей минуте, ловя осуждающие взгляды.

Миссис Стюарт оказалась в кабинете одна. Я закрыл за собой дверь и прислонился к ее столу.

– И как у тебя хватает терпения, Нейт, – выдохнула Джесс, снимая очки и потирая переносицу. – Клянусь, если бы не ты, я бы ушла на пенсию. Досрочно.

– В понедельник он продаст мне две акции. Для остальных Корворд останется президентом, но последнее слово будет за мной.

Джесс прижала руку к губам и чуть покачала головой.

– Какой у вечеринки будет стиль? – спросил я.

– Мет Гала. Шанель. Огромная фотозона, несколько именитых фотографов.

– Они закупили у нас рекламу? – усмехнулся я, послабляя галстук.

– Идея Луизы. Жаль, что она не здесь. А насчет рекламы: половина студентов и так получит одежду по бартеру, – отмахнулась Джесс. – К тому же в этом году у нас будут журналисты.

Я откинул голову, разминая шею. Раз в два года Болфорд открывал двери и впускал прессу. Когда к правлению пришел я, в колледже вновь появилось десять бюджетных мест. И освещение всех возможностей Болфорда привлекало к нему куда больше внимания, чем таинственность и закрытость. Для многих он стал мечтой, подобно школе магии и волшебства. Им грезили. Клеили на доску желаний. Ставили на заставку телефона. И я знал об этом, ведь перед началом учебного года лично ездил к кандидатам и проводил собеседования. Не имело значения, в какой стране и условиях они жили. Куда важнее, зачем им этот колледж.

Но в день, когда прибывали журналисты, я уезжал в Бостон и оставлял все на Джесс и Луизу. Мне не хотелось лишнего внимания.

– Я проголодалась. Составишь мне компанию? – Джесс с трудом поднялась с кресла. Я подскочил, подставляя ей локоть.

– Сочту за честь.

– И почему мне не двадцать? Кстати, в четыре часа собрание в общем зале. Ты заглянешь?

– Конечно.