Кэтрин безжалостно выпустила пулю мне в сердце, даже не держа в руке пистолет.

Легкие горели от недостатка кислорода, в то время как я не мог осознать увиденное. Стоя в толпе учеников и наблюдая, как Тайлер Гилл страстно целует Кэтрин. Семечко ревности проросло и теперь сносило все на своем пути, оставляя лишь пустоту. Я пытался совладать с эмоциями. Сохранять видимость бесстрастия. Потому что Кэтрин прямо заявила, что спит с Тайлером. Их чертов поцелуй не должен был так отразиться на мне.

Не должен был.

– Занятие начнется через десять минут, – громко сказал я, привлекая всеобщее внимание. Вот только двое проигнорировали мои слова, продолжая изучать рты друг друга. – Фокс. Гилл.

Кэтрин медленно оторвалась от Тайлера, смотря на меня невидящим взглядом. Губы блестели от поцелуя. Румянец расцветал на ее щеках. Она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность.

– Мистер Эндрюс, – воскликнула Кэтрин, вновь вовлекая меня в свою игру. Вот только мне не хотелось больше играть.

– В мой кабинет. Оба.

Толпа загудела. Одни разочарованно, другие в предвкушении. Они хотели продолжения спектакля. Чтобы я прилюдно распял этих двоих, отхлестал словами. Но я никогда не велся на такие провокации. Взрослые разговаривают наедине и за закрытыми дверьми. Никакой публичной порки.

Парочка вальяжно шла передо мной, взявшись за руки. Оба с гордо поднятой головой, словно я вел их на награждение.

Я сверлил спину Тайлера, пытаясь понять, почему именно он. Что свело этих двоих, полярно не похожих? Какие точки соприкосновения они нашли?

Я стиснул челюсть, стараясь сохранять спокойствие. Мои внутренние стены шатались под натиском Кэтрин. Я в очередной раз напомнил себе, что не могу быть близок с ней, пока ее задница учится в моем колледже. Но ни одна здравая мысль не могла унять эмоции, что вспыхивали при виде нее. Ничего. Словно я намеренно шагал к огню, надеясь, что языки пламени не опалят кожу. Словно в разгар цунами стоял в нескольких футах от берега, будучи уверенным, что не утону. Окровавленное сердце болезненно ныло в груди. Кэтрин рушила все. Все правила, устои, выдержку.

Принципы.

Я распахнул дверь кабинета. Кэтрин нарочно остановилась, глядя на меня с прищуром. Пухлые губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Она все прекрасно поняла и теперь наслаждалась этим.

– В приватной беседе не нужен третий.

– У нас не приватная беседа, мисс Фокс. – Мой голос стал низким.

– Жаль. – Кэтрин беззаботно пожала плечами и перешагнула порог кабинета. Тайлер Гилл проигнорировал кресло и первым делом направился к книжным полкам.

– Можно? – Он указал пальцем на книгу. Я кивнул.

Парень решительно потянулся к корешкам. Пальцы медленно скользили по твердым переплетам, пока не вытащили одну из книг. Джон Стейнбек, «О мышах и людях». Я перечитывал эту книгу трижды, но все равно ощущал, что не добрался до самой сути. До скрытого смысла, который автор вложил в произведение. Тайлер открыл первую страницу и погрузился в чтение. Строчки унесли его в вымышленный мир, где малыш Ленни жаждал безостановочно гладить кроликов. Я не был уверен, что Тайлер читал эту книгу раньше, но уже хотел обсудить ее с ним.

Кэтрин запрыгнула на стол, складывая руки на груди. Мой взгляд невольно скользнул по ее ногам, и я почувствовал, как чертово сердце забилось быстрее. Она сидела с легкой небрежностью. С ленивой грацией отбросила волосы за спину, смотря на Тайлера. Ее внимание сейчас принадлежало ему, и это вызвало во мне странное чувство.

– Я не собираюсь читать нотации и наказывать. Вы взрослые люди, которые должны понимать, в каком месте они находятся и что здесь разрешено. Соответственно, я прошу вас двоих соблюдать дисциплину и не подрывать учебный процесс. И, пожалуйста, слезь со стола. – Я направился к своему креслу.

– А если мы продолжим подрывать? – Кэтрин повернулась ко мне. От ее открытого взгляда по позвоночнику пробежал табун мурашек. Я сжал кулак, призывая себя не реагировать на очередную провокацию. Но не мог отрицать того факта, что еще ни одна девушка не вызывала во мне столько эмоций. Она словно ворошила их кочергой, заставляя всплывать на поверхность чувства, о существовании которых я не знал. Я не моргал. Выискивал в глубинах глаз ответы на вопросы. Пытался понять, где проходит грань между искренностью и фальшью.

– Зачем?

– Чтобы вновь оказаться в этом кабинете, – приглушенным голосом ответила Кэтрин. Вот только Тайлер был настолько увлечен книгой, что не услышал бы, даже говори она через рупор.

– Ты всегда можешь сюда зайти. Для этого нет необходимости нарушать дисциплину.

– Есть разница между быть приглашенной и ворваться без спроса. – В ее голос просочились нотки обиды, ударившие меня под дых. Я нахмурился, выискивая в ее словах подтекст. Внешне она оставалась непривычно спокойной, вот только тяжело вздымающаяся грудь выдавала ее.

– Неужели тебя когда-то это могло остановить?

Губы Кэтрин распахнулись, взгляд на секунду стал потерянным. Она что-то вспомнила, и это воспоминание леденящим холодом пронеслось по ней: она спешно натянула рукава водолазки, пряча руки. Я с трудом убедил себя не прикасаться к ней.

– Это все? – Кэтрин спрыгнула со стола и расправила края юбки.

– Собираешься сбежать? – Я вскинул брови. Настроение Кэтрин так быстро переменилось, что это вызвало во мне вспышку раздражения.

– Не вижу смысла больше находиться здесь. – С этими словами она вылетела из кабинета.

Я озадаченно смотрел на дверь, ожидая, когда она снова распахнется и Кэтрин вернется. Но прошла секунда, за ней вторая, а ничего не происходило. Раздражение продолжало нарастать, удавкой стягиваясь на шее. И это ощущалось так, словно я провалил переговоры и не заключил сделку.

Не получил желаемого.

Разочарование горечью разливалось на языке, но я решительно поднялся и уставился на Тайлера. Тот оторвался от книги, медленно перевел взгляд от двери на меня. Между нами повис немой вопрос, но ответ на него знал только один.

– Ты не выудишь из меня информацию. Если хочешь что-то узнать, иди за ней и поговори.

– Почему она сбегает? – Мой голос звенел от недовольства.

– Потому что привыкла справляться с эмоциями в одиночку.

Я выгнул бровь, удивляясь близости Тайлера и Кэтрин. В моей памяти не сохранились фрагменты их дружбы. Все дети на приемах собирались в кучку и развлекались, пока родители были увлечены деловыми разговорами. Но их развлечения длились ровно до одного строго взгляда. Для чего ребят туда тащили, я не знал. И не понимал, как можно усмирить подростка с бушующими гормонами. Но Тайлер Гилл запомнился забитым парнем, рано потерявшим мать и воспитанным отцом-идиотом. Он был увядшим цветком, который не видел лучей солнца и не знал прохладу воды. На его фоне Кэтрин выглядела роскошным букетом алых роз, которым вовремя меняли воду, подрезали стебель, но забывали одаривать комплиментами и просто любить.

– Можешь взять книгу, – бросил я. Тайлер взъерошил густые волосы и вышел из кабинета, я последовал за ним. Это заставило его остановиться и повернуться ко мне. Глаза, подернутые дымкой, изучали мое лицо, но мой запас терпения закончился еще несколько минут назад.

– Собираешься с ней поговорить? – В его голосе сквозило сомнение. Я кивнул. – Она, скорее всего, на улице. Держи. – Тайлер протянул мне пачку сигарет и зажигалку.

Гилл не ошибся: Кэтрин действительно была на улице. Она сидела в одной из беседок. На ее плечах лежал мягкий плед, а темные волосы развевались от ветра. Я молча сел напротив, выуживая из кармана пачку и зажигалку.

– Что ты сделал Тайлеру? – нахмурилась Кэтрин, впиваясь взглядом в гравировку: книга, объятая пламенем. – Он никому не отдает свою зажигалку.

Я вытащил из пачки сигарету и закурил. Не делал этого уже несколько лет. Но как только внутрь проник вкус вишни, а легкие наполнились дымом, на меня нахлынули приятные воспоминания из прошлого – когда курение казалось крутым процессом; когда отец привозил из других стран сигареты и сигары и мы вместе пробовали их в его кабинете.

Курение с учениками в беседке абсолютно точно не входило в список обязанностей вице-президента. Но я не мог оставить Кэтрин одну.

– Почему ты сбегаешь?

Кэтрин пыталась держать маску праздного безразличия, однако эмоции, что хранились за ней, пробивались сквозь крохотные трещины. С каждой секундой ее стальной взгляд смягчался. Уголки губ перестали подрагивать, как и кончики пальцев. Холод, беспокоивший ее изнутри, не мог сравниться с ветром, который беспощадно хлестал по оголенным участкам кожи. Я снова подавил желание взять ее за руку. Потому что на этот раз знал, что одним прикосновением не ограничусь.

– Тебе не нужна эта правда.

– Не решай за меня.

Я видел смятение в глазах, словно дьявол нашептывал ей немедленно бежать, прятаться, скрываться. Кэтрин спешно вытащила сигарету и закурила. Из ее пухлых губ вырвалась тонкая струйка дыма, и я не смог отвести от них взгляд, представляя, какие они должны быть мягкие на ощупь.

– Ты не поймешь меня, – внезапно сказала Кэтрин, вскинув подбородок. – Это бессмысленная трата времени.

– Речь идет о моем времени, так что оставь мне право распоряжаться им так, как я посчитаю нужным.

Она прищурилась и выпустила еще одну струйку дыма. Чем сильнее она закрывалась, тем больше интереса это вызывало во мне. Меня никогда не интересовали легкие варианты. Они вешались ко мне на шею каждый божий день, как в Болфорде, так и за его пределами.

– Они годами за меня все решали, – выдохнула она.

– Я – не они.

– В чем разница? Ты подвержен тому же мнению, принципам и правилам. Ты такой же или пытаешься быть таким же, как худшие представители «Золотой пятерки». С тобой приятно играть, Нейт, вот только ты не из тех, кто пойдет против системы. Тем более ради меня. Будем честны, никто, кроме Тайлера, этого не сделает.

Слова наотмашь ударили по лицу. Я вскинул брови в ожидании продолжения. Но она отмахнулась от меня, как и от всего, что беспокоило ее в жизни.

– Прекрати судить меня по поступкам других людей.

– Считаешь, что сможешь нарушить правила? – Привычная Кэтрин медленно, но верно возвращалась. Вот только я хотел поговорить не только со знакомой мне девушкой, но и с той, что скрывалась под каменной броней и была известна лишь Гиллу.

– Да, если буду знать конечную цель.

Кэтрин легким движением пальцев стряхнула пепел и чуть наклонилась. Передние пряди упали на лицо, подчеркивая безупречные черты и чуть скрывая скулы с покрывшим их румянцем. В груди нарастал гул, от которого мой пульс ускорился. Знакомое чувство азарта наполнило вены, и теперь я ждал, когда Кэтрин сделает следующий шаг.

– А если не будешь знать? С каких пор ты боишься риска, Нейт?

Я невесело улыбнулся, чувствуя, как внутри все закипает от предвкушения.

– Ты путаешь расчетливость со страхом. Я не вступаю в игру, если не знаю всех правил. Мне нужно знать, какую выгоду я получу.

– Мы можем сами придумать правила, – предложила Кэтрин, ерзая на месте. Пронзительные карие глаза притягивали меня. Я бы не отвел взгляда, даже если бы захотел.

– Ты готова проиграть, хаос?

– Я привыкла выходить победителем из любой игры. Что насчет тебя?

– Аналогично. Но победитель может быть только один.

– Придется пополнить ряды проигравших, Нейт. Я не уйду с пустыми руками.

– Ты не умеешь играть вдолгую. – Из ее полных губ вырвался мелодичный смех. Я замер, впитывая этот звук. – Так чего же ты хочешь?

Предательский язык скользнул по сухим губам, и это маленькое движение вызвало хищную улыбку у Кэтрин. Я не мог думать ни о чем, кроме ее губ, которые выпускали дым. Кровь прилила к паху, и теперь уже я ерзал на месте.

– Вопрос в том, чего хочешь ты?

Тебя. Прямо сейчас. На этом столе.

Я не дал этим словам сорваться с губ. Кэтрин отбросила волосы за спину, открывая взору тонкую шею. Я легко мог представить, как мои пальцы обхватывают ее, оставляя едва заметные следы. И чем больше об этом думал, тем сильнее хотел перегнуться через стол и прижаться к ее губам.

– То, что ты боишься мне предложить.

Кэтрин тихо усмехнулась и качнула головой.

– Ну же, Нейт, из-за всех этих разговоров я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, не дожидаясь следующей недели. Уверена, на тебя они тоже подействовали [3].

Да.

Член болезненно упирался в брюки. И я бы взял ее прямо здесь, в беседке, вот только студенты, педагоги и персонал не могли по щелчку пальцев исчезнуть хотя бы на день. Сигарета в руке Кэтрин дотлела до фильтра. Она аккуратно похлопала по ней подушечкой пальца, убеждаясь, что можно спокойно положить окурок на деревянный стол.

– Я читал «Пятьдесят оттенков серого».

– Предлагаю пересмотреть фильм.

Образы быстро возникли в голове. И черта с два я бы интересовался фильмом, если бы она оказалась в моей кровати. Жажда овладеть ею усилилась, и сейчас я чувствовал себя голодным зверем, обнаружившим добычу. Впервые я не стал оценивать риски. Впервые не думал о своей должности и месте, в котором мы находились. Все это казалось таким ничтожным, пока Кэтрин сидела напротив.

Я практически согласился на ее предложение, вот только запыхавшаяся Энни с кипой бумаг неслась к нам, громко выкрикивая:

– Мистер Эндрюс!

Реальность врезалась в меня на полной скорости. Кэтрин, увидев Энни, скривила губы.

– Придется пересматривать с Тайлером и Энтони. И кстати, – она склонилась ко мне так близко, что я с легкостью мог вонзиться зубами в ее шею и попробовать на вкус бархатную кожу, – не вставай резко, а то она заметит твой стояк и решит, что он предназначен ей. А я не люблю делиться.

Кэтрин откинула копну волос за спину и гордо направилась в сторону здания. Я мог поклясться, что дьявольская улыбка играла на ее губах. Однако как только она поравнялась с Энни, сбавила шаг. Энни проскочила, уткнувшись носом в бумаги. Кэтрин обернулась, словно хотела окликнуть ее, но, передумав, вновь зашагала к колледжу.

Каменный стояк не желал униматься. Из-за возбуждения я едва мог разобрать просьбу Энни. Она что-то щебетала о предстоящей вечеринке в честь дня рождения Болфорда, но все мысли устремились вслед за Кэтрин. Как и чертово сердце. И остальные органы.