Художник – это человек, который пишет то, что можно продать. А хороший художник продаёт то, что пишет.

Два года Жан-Франсуа Милле с большим усердием и вдохновением работал над картиной. Энтузиазм его был понятен: полотно писал по заказу богатого американского коллекционера. Получилась «Молитва об урожае картофеля». Скромные, скупые краски, отражавшие простой быт героев, да и детства самого художника. Безупречная композиция, которая впоследствии станет будоражить творцов, от Сальвадора Дали до режиссёров «новой волны».

Увы, коллекционер картину так и не купил. То ли забыл о ней и о своём обещании заплатить, то ли решил, что это, ну, не совсем то. Мрачновато-то как-то, что ли… В общем, объясняться с художником посчитал ниже своего достоинства. Типичный заказчик, конечно.

Тогда Милле пририсовал на горизонте шпиль деревенской церкви и назвал картину «Анжелюс» – по имени популярной католической молитвы, которую слышал от своей бабушки и матери. Тысяча франков, обещанная богатым американцем, карман не согрела, ибо отсутствовала в принципе. Художник всё-таки пристроил своё полотно, но лишь спустя несколько лет после написания, когда удача начала ему улыбаться и получилось кое-как продать несколько картин.

Не то чтобы у этой удачи была широкая улыбка – скорее кривая ухмылка.

Через 20 лет после первой продажи, когда Милле уже покинет этот мир, между несколькими коллекционерами Франции и США разразится «война ставок» за «Анжелюс». В итоге картину купит по совершенно баснословной для конца XIX века цене в полмиллиона франков промышленник-коллекционер Эжен Секретан. Особенное возмущение общественности вызовет тот факт, что семья художника Милле так и останется прозябать на грани нищеты. Ни франка из этой огромной суммы им не достанется. На этом рост цены на «Ангелов» не остановится, и в итоге сумма очень скоро доберётся до миллиона.

Этот случай всколыхнул арт-общественность. Начались дискуссии об ужасно несправедливом распределении доходов при перепродаже картин. Корни этой несправедливости уходили к периоду заката института покровителей. А когда он наступил? С эпохой Просвещения. Вот, скажем, был Ренессанс. Хорошо же жили! Тогда Микеланджело Буонарроти, будучи любимым скульптором Римского престола, был человеком очень и очень богатым, чрезвычайно уважаемым и, как говорится, ни в чём себе не отказывал.

Но мир изменился, покровители искусств как явление почти исчезли. На рубеже XIX и XX веков художники остались сами по себе и вынуждены были пробиваться собственными силами, находя публику для своих работ и подстраиваясь под меняющиеся правила игры. А кто-то подстроиться не мог, не умел. Так и вышло, что к началу XX века мир был полон невероятно талантливых, но живущих на грани голода живописцев. Модильяни, Ван Гог, Милле… Теперь их картины приносят владельцам баснословные богатства, а тогда они вынуждены были их продавать за скромные суммы, едва покрывавшие стоимость красок, если вообще не отдавать в счёт долгов.

Контраст между аукционными ценами картин Милле на арт-рынке и плачевным положением семьи художника и привел к появлению Droit de suite, что в переводе с французского значит «право следовать». Это был первый закон, который предполагал выплату компенсации художникам или их наследникам при перепродаже произведений искусства.

Вот так нарисованные ангелы стали ангелами для настоящих художников.

Приняли закон во Франции в конце XIX века, но в Бернской конвенции он был отражён не сразу. И вообще в разных странах по-разному относились к этой законодательной норме. В США, например, до сих пор закон этот действует только в Калифорнии.

Итак, что же это такое – право следования? Это право, по которому автор произведений изящных искусств (графические произведения, такие как картины, марки, рисунки, литографии, керамика, ковры, фотографии и скульптуры, которые сделал лично автор и которые признаются как авторские, а также оригинальные рукописи писателей и композиторов) получает определённый процент с суммы перепродажи своего творения.

В международном законодательстве это право называется также «правом долевого участия». В Бернской конвенции в редакции 1971 года, в статье 14 (ter) сказано так: «Автор, а после его смерти лица или учреждения, управомоченные национальным законодательством, пользуются неотчуждаемым правом долевого участия в каждой продаже произведения, следующей за первой его уступкой, совершённой автором произведения».

Право следования неотчуждаемо, оно касается всех актов перепродажи, за одним исключением: продажа частным лицом частному же лицу, без посредников. То есть это право применяется прежде всего для аукционных продаж.

В разных странах по-разному происходит расчёт процента от перепродажи. Так, во Франции это 3 %, в Германии – 5 %, а в Италии, например, варьируется от 1 до 10 % в соответствии с увеличением цены объекта.

В России право следования регулируется, в частности, статьей 1293 ГК РФ, где ему посвящено несколько норм. Не погружаясь в тонкости, формулирую смысл: если вы продали свою работу в зарубежную коллекцию и приобретатель переуступил её, например, в ходе аукциона, вы имеете право на получение 5 % от разницы в первоначальной цене. Такое же право имеет прямой наследник. Норма применима и к служебным произведениям.

Базовых условий два. Первое: продажа должна происходить в стране, которая входит в Бернскую конвенцию и где право следования законодательно определено на национальном уровне. И второе: факт продажи должен быть зафиксирован (например, факт проведения аукциона). Поскольку право следования является юридически сложным, то, скорее всего, для расчёта прибыли и получения своей доли понадобится помощь юриста по авторскому праву. Просто знайте: художники защищены от раздувания цен на арт-рынке этой международной нормой.

Ещё один нюанс, связанный с творчеством, – это вопросы заимствования. По-настоящему грандиозных шедевров в любом проявлении искусства немного, что, собственно, и делает их шедеврами, потому большинство людей, занимающихся творчеством, сталкивается с вопросом: как создать нечто уникальное и не украсть чужое.

У художников существует термин «реминисценция» – неявное цитирование. Её цель – мысленная отсылка, лёгкий намек, неосознанное сравнение с неким образцом. То есть если морские пейзажи, например, малоизвестного мариниста Аркадия Рылова навевают мысль о великом Иване Айвазовском – те же мазки, та же композиция, – это не значит, что Рылов занимается плагиатом. Хотя, безусловно, он мог вдохновиться именно пейзажами Ивана Константиновича. Французская концептуальная художница 1980-х Шерри Левин и вовсе популяризировала принцип «почти то же самое». В то время как раз набирал оборот новый тип искусства – апроприационизм, и художники без тени сомнения перекладывали на свой лад уже известные произведения.

В литературе есть своё понятие – художественное заимствование. Подражание в идее, сюжетной линии, типажу персонажей – всё это юридически ненаказуемо, хотя отношение к таким переложениям неоднозначное.

Писатели, как и любые творцы, изучают произведения других авторов даже не с целью подцепить идею. Однако может случиться так, что сюжетная линия настолько захватывающая или персонаж проработан настолько выразительно, что впоследствии, уже при написании собственного текста, писатель невольно использует яркие образы, которые возникают в его голове. В таком случае плагиата в юридическом смысле слова нет, однако прочтение такого произведения невольно отсылает к «оригиналу» и кажется всего лишь плохо слепленной копией. В качестве примера можно привести бесчисленное количество подражателей нашумевшему циклу книг о Гарри Поттере: это и российские Таня Гроттер и Порри Гаттер, китайский Парри Хоттер и другие. Часть из этих книг является пародиями, что, кстати, не запрещено законом, а другие просто хотели прокатиться на волне успеха Джоан Роулинг.

Само собой разумеется, что за всё это время в литературе все основные сюжеты уже давным-давно пересказаны, фильмы пересняты, а картины написаны. Поэтому споры о плагиате в современном искусстве упираются в этическую сторону вопроса: насколько автор честен перед самим собою и может похвастаться, что новое произведение – результат исключительно его собственного творческого мышления. Поскольку искусство – это нечто возвышенное, для создания произведения ищут музу. Творцы вдохновляются трудами предшественников в надежде уловить тот смысл, который вложил в картину автор, поймать этот полёт и создать что-то не менее шикарное. Но зачастую получается лишь жалкое подобие.

Тем не менее это вдохновение чужими произведениями для создания своего получило название – «оммаж». Так стали называться труды, в которых авторы позаимствовали что-то у других, но сделали это не с желанием «сплагиатить» идею, а скорее поддавшись влиянию понравившегося творения.

В переводе с французского термин «оммаж» означает «уважение», «признательность». Изначально слово использовалось в феодальную эпоху. Так называлась церемония присяги во время заключения вассального договора в Западной Европе. Будущий вассал безоружным опускался на одно колено и, выражая своё почтение и поклонение, вкладывал ладони в руки сюзерена.

Причиной переложения названия церемонии на сферу искусства как раз и стало то самое поклонение. Теперь автор не просто копирует чужое произведение, а выражает в своём новом труде почтение и уважение к тому, чьей работе он подражает. Казалось бы, такая маленькая хитрость, а позволяет фактически пользоваться плодами чужой интеллектуальной собственности без ущерба для собственной репутации.

Изначально оммаж был характерен для сферы изобразительного искусства, но со временем перешёл и в другие сферы: литературу, кинематограф и прочее. На всякий случай стоит сразу отметить, что оммаж подразумевает свободное использование идеи. Форма копируемого произведения всё ещё охраняется авторским правом. Попросту говоря, можно написать ещё одну книгу о мальчике-волшебнике, но нельзя назвать его Гарри Поттером и поселить в Хогвартсе, можно нарисовать ещё один квадрат, но не чёрный, а синий. Позаимствовать у понравившегося автора можно элементы стиля, образы, сюжетную линию или общий смысл. Иными словами, для грамотного оммажа уместно употребить выражение «по мотивам произведения», а не «плохая копия». Если законность оммажа будет поставлена под сомнение, то защитить авторские права можно через суд, как в случае с обычным плагиатом.

Таким образом, оммаж – это не способ обратить на себя внимание, как в чёрном пиаре через обвинения в воровстве, а способ подчеркнуть величие автора работ и показать, как его произведения повлияли на современное творчество. Для исходных произведений, в свою очередь, оммаж – это новый виток внимания, когда в уже позабывшееся произведение буквально вдыхают новую жизнь.

Ярким примером в кинематографе может послужить фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром». Спустя 30 лет, к юбилею выхода в свет оригинальной экранизации, режиссёр Тимур Бекмамбетов повторяет любимую россиянами новогоднюю комедийную мелодраму. В новом варианте явно прослеживается связь с оригиналом – по сюжету герои фильма являются родственниками уже известных зрителю героев. Сюжет не просто копирует оригинальный, а пронизан идеей – дети точь-в-точь повторяют историю своих родителей, вплоть до диалогов. Новое развитие любовной драмы настолько органично вписалось в новогоднюю историю, что телеканалы показывают эти два фильма теперь только в паре.

Разумеется, существуют недобросовестные жулики, которые, прикрываясь оммажем, попросту воруют чужое творчество. Кроме отдельного котла в аду для них существует несколько обязательных правил, при которых оммаж не считается плагиатом:

1. Автор оммажа обязан указать создателя того произведения, которое он взял за основу своего.

2. Новое произведение отдаёт дань первоначальному творению, подчёркивает его важность и ценность.

3. Оммаж создаётся на основе правомерно опубликованных творений.

4. Оммаж может быть использован только для повышения культурной значимости исходного произведения, и размещать такие работы желательно на выставках или других мероприятиях, посвящённых творчеству автора, в тематических галереях или в публикациях.

При переработке творческого замысла оммаж не стоит путать с цитированием, которое также относится к свободному использованию и передаёт дословные выдержки из оригинального произведения. Легальное использование допускается:

• без согласия автора, но с обязательным указанием его имени;

• в объёме, оправданном для учебных, научных и информационных целей, в том числе в эфире радио или ТВ, сборниках, конференциях и так далее;

• без цели получения прибыли и любого коммерческого использования.

Только при условии следования этим правилам возможности свободного использования позволят вписать чьё-то произведение в собственную историю.

А теперь о плагиате. В юридическом определении плагиат – это умышленное присвоение авторства чужих произведений или идей. Сам термин «плагиат» древний, как динозавр. Он произошёл от латинского plagium и дословно переводится как «выходить с сетью». В значении, близком к современному, его впервые употребил римский поэт Марциал в I веке н. э., он обвинил коллегу в краже своих стихов и обозвал плагиатором.

Не стоит считать, что воровство идей – это что-то новое, пришедшее к нам вместе с компьютером и Интернетом. Ранее творцы направо и налево «одалживали» друг у друга мотивы произведений. Вот только наказания за такое преступление ещё не существовало, лишь общественное порицание, и то если людская молва разнесёт. Сегодня плагиат – это уголовное преступление (статья 146 УК РФ), за которое предусмотрена ответственность в виде штрафа до 500 тысяч рублей, исправительные работы или лишение свободы на срок до шести лет. Такое наказание может получить воришка интеллектуальной собственности, если убыток составил более миллиона рублей.

Конечно, верхнюю планку наказания не дадут за простое воровство ваших работ в Интернете. Но в рамках административного судопроизводства можно добиться выплаты компенсации, доказав материальный или репутационный ущерб: от 1500 до 2000 рублей с граждан, от 10 000 до 20 000 рублей с должностных лиц или организаций и от 30 000 до 40 000 рублей с самих организаций.

Однозначно получить возмещение можно в случае, если с вашим фото– или видеоконтентом были произведены различные манипуляции: удалены водяные знаки или обрезана подпись. Этим довольно часто грешат новостные паблики, ворующие друг у друга материалы и выдающие их за лично добытые эксклюзивы (статья 1266 ГК РФ).

То же самое можно сказать и о публикациях чужого произведения без указания первоисточника, даже в случае если автор разрешил использовать его работы (статья 1265 ГК РФ).

Отдельно стоит разобраться с тонкостями плагиата, поскольку не всё так однозначно.

С какой-то стороны можно гордиться: если ваше творчество воодушевляет на создание нового – это ли не успех. Ведь цель искусства – вызывать сильные эмоции.

С другой стороны, бывает до слёз обидно. Как доказать, что у вас украли авторство? К сожалению, это самая сложная часть. Как и фраза «красота в глазах смотрящего», искусство каждый воспринимает по-своему. Как бы ни старались быть беспристрастны суды, творчество максимально субъективно. Юридически наказывается полное копирование: в музыке от 6 нот (в разных странах свои ограничения), в литературе допускается определённый объём «оправданного цитирования» для раскрытия творческого замысла автора. А как определить плагиат у двух похожих пейзажей?

Как говорят: то ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то тёмная история…

Если неприятность всё-таки случилась и вы уверены в том, что другой автор воспользовался результатами вашей интеллектуальной деятельности, есть два варианта:

1. Написать и отправить нарушителю претензию с доказательствами вашего авторства и с требованием компенсации.

2. Подать в суд, также приложив к исковому заявлению подтверждающие документы.

Как бы то ни было, если автор не ставил целью намеренно присвоить результаты чужого труда, не каждый случай даже очень похожих предметов искусства будет расценен судом как плагиат.

Является ли плагиатом использование произведений, которые перешли в общественное достояние? Короткий ответ: да. Длинный ответ: да, если вы искажаете произведение или присваиваете себе авторство. Вы таким образом нарушаете ту часть авторских прав, которые называются «неисключительные» и охраняются бессрочно.

Но разберёмся подробнее, что же это такое – общественное достояние.

Всеобщий любимец Винни Пух в 2022 году стал народным достоянием. Теперь первое произведение Алана Милна, а это значит, что и все персонажи – Пятачок, ослик Иа, Кролик и другие – доступны для безвозмездного использования. С 2023 года в общественное достояние переходят рассказы и романы Артура Конана Дойля и Хемингуэя, и, вероятно, мы увидим ещё много вариаций лент про Шерлока Холмса, «Затерянный мир» или экранизацию романа «Старик и море».

Согласно закону, произведение становится всеобщим, как только в отношении него перестаёт действовать исключительное авторское право. В России такой срок составляет 70 лет после смерти автора. В США – 70 лет после смерти автора либо 95 лет с момента публикации, в зависимости от того, какая дата наступит раньше. Переход произведения в общественное достояние наступает с 1 января года, следующего за годом смерти автора.

Для создателей любых производных, например толстовок с персонажем, мягких игрушек, сувениров, любых графических изображений, компьютерных или настольных игр по мотивам и так далее, момент перехода в общественное достояние обозначает халяву. То есть за использование персонажей для коммерческих целей больше не надо платить и за это ничего не будет! Ну разве это не чудесно?!

Но это не означает, что при ненадлежащем использовании произведения, например оскорбительном, общественные организации или фонды по охране наследия автора не могут подать на таких горе-халявщиков в суд.

Кроме того, многие произведения охраняются дополнительными законами, например, есть закон о музейном фонде. Согласно этим нормам, изображения картин в коммерческих целях можно воспроизводить только по лицензии (разрешению) от музея.

Никаких больше дам в голубом!

В 2013 году состоялось первое заседание свежесозданного Суда по интеллектуальным правам РФ по иску Государственного Эрмитажа к модельеру Ие Йоц (Iya Yots). В иске содержалось требование запретить модельеру использовать картину Томаса Гейнсборо «Дама в голубом» без разрешения правообладателя.

Но позвольте, скажет читатель, картине явно больше пресловутых 70 лет, и она уж точно перешла в общественное достояние! Собственно, на это и ссылалась сторона ответчика, то есть модельер Ия Йоц. Изображение дамы в голубом использовалось ею для оформления модного дефиле, собственного сайта, а также на дверях магазина.

При этом изображение, по мнению ответчика, являлось общественным достоянием и не требовало выплаты авторского вознаграждения. Да что там, дама даже не была в голубом – использовался чёрно-белый стилизованный макет, что называется, по мотивам картины.

А вот тут и всплыл один важный нюанс, касающийся музейных экспонатов и картин.

Согласно статье 36 Федерального закона «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» от 26.05.1996 № 54–ФЗ, права на публикации музейных экспонатов и коллекций закреплены за музеем, в котором они находятся. Кроме того, изготовление любой продукции с изображениями музейных предметов можно осуществлять только с разрешения самого музея.

После нескольких судебных заседаний был установлен факт нарушения прав Эрмитажа. Модельеру запретили использовать картину Гейнсборо и обязали выплатить судебные издержки.

Для всех, кому данный закон кажется несправедливым, заметим, что практика применяется во всём мире. К примеру, изображение Моны Лизы – это общественное достояние, но право на коммерциализацию его, как и сама картина, принадлежат конкретному музею, Лувру. В конце концов, именно Лувр поддерживает картину в надлежащем состоянии, а это дело совсем не дешёвое и не простое. То же касается почти всех музейных коллекций и связанных с ними законов.

На самом деле музейные истории могли бы создать интересный прецедент в области коллективного владения авторскими правами. Когда только появилось такое явление, как NFT, в одной из дискуссий я предположил, что музеи – Лувр, Эрмитаж и какие угодно ещё – могли бы выпускать NFT каждого своего экспоната. Ведь это прекрасный способ безопасно разбить владение объектом искусства, при этом не затрагивая сам объект.

Иначе говоря, Лувр может разбить своё неделимое право на «Мону Лизу». Он может конвертировать в миллион, допустим, мелких цифровых монет – коинов и сказать, что 1 коин стоит 40 долларов. Таким образом, люди могут за 40 долларов купить одну миллионную часть картины, кусочек «Моны Лизы».

Задача по-прежнему в том, чтобы эта картина висела и продолжала висеть в Лувре. Но музею нужны деньги для поддержания экспозиции и открытия новых. В таком варианте NFT могли бы давать Лувру прибыль. Да и Лувр приносил бы прибыль владельцам коинов, ведь год от года, век от века, как мы понимаем, картина растёт в цене. Коин «Моны Лизы» через пару лет стоит уже не 40, а 60 долларов, а значит, его можно также продавать – и получить выгоду от владения им, что обеспечит продажи новых коинов.

Идея из серии «всё гениальное просто», особенно в вопросе решения неделимости исключительных прав. Но, к сожалению, пока этот концепт не получил реализации: требуется уж слишком много юридически грамотных людей (а мы уже выяснили, что их, увы, немного), чтобы его осуществить.