Как вы уже поняли, психическая травма вызывается не только внешними событиями, но и индивидуальными личными внутренними переживаниями, реакциями на событие. Про это писал еще Зигмунд Фрейд:
«При травматическом неврозе причиной болезни является не ничтожная физическая травма, а сам испуг, травма психическая… Бывает, что обстоятельства, сами по себе, казалось бы, безобидные, за счет совпадения с действительно важным событием или моментом особой раздражительности приобретают значение травмы, которое не могли иначе приобрести, но которое с тех пор сохраняют».
Чаще всего у человека не получается переработать травму «по свежим следам». Рациональный мозг говорит: «справимся», «время лечит», «и это переживем». Неокортекс анализирует, делает выводы, обычно критикует и обвиняет человека в том, что с ним произошло. Это глубинное внутреннее состояние жертвы и диссоциация от неприятных чувств, избегание болезненных эмоций без завершения когда-то незаконченной реакции на стресс, без интеграции, пересмотра, создания нового отношения и выводов относительно произошедшего, а также при отсутствии профессиональной помощи, социальной поддержки и практики навыков саморегуляции начнут создавать дальнейшие травматические ситуации. Так система будет все дальше и дальше разлаживаться, используя старые привычные компенсаторные механизмы для выживания.
То есть психика начинает причинять вред самой себе. Возникает феномен снежного кома.
Основными путями развития травмы являются ревиктимизация и ретравматизация.
Виктимность – это способность, или свойство человека, которое, ввиду различных обстоятельств, делает его более уязвимым и привлекательным для преступных посягательств: насилия, агрессии или мошенничества.
По сути, это процесс озлокачествления травмы, в котором человек все больше приобретает состояние жертвы.
Люди не рождаются преступниками, но у некоторых склонность к этому выше с рождения и/или в результате воспитания. Люди не рождаются жертвами, но у некоторых особенности, врожденные или приобретенные, способствуют увеличению рисков. Виктимизация, то есть процесс формирования виктимности с последующей реализацией, точно такое же социальное явление, как и преступность.
Можно выделить особенности психики, соответствующие виктимности, например:
• доверчивость и внушаемость;
• неумение отстаивать свои права;
• покорность и подчиняемость;
• неумение брать на себя ответственность;
• неизбирательная общительность;
• низкая самооценка;
• неуверенность в себе.
Если обобщенно, существуют два основных вида виктимного поведения.
• Соглашательское – соответствующее вышеперечисленным особенностям. Проще говоря, человеку предлагают роль жертвы (иногда даже не скрывая это!), и он соглашается. Часто такое поведение имеет корни в детстве: привыкнув к вербальному и физическому насилию, человек постоянно ждет по отношению к себе как минимум грубость и оскорбления. Более того, жертва может считать себя никчемной, заслуживающей насилия и т. д.
• Вызывающее, демонстративное поведение – якобы беспричинная агрессия тех, кто любит самоутверждаться за счет других, более слабых. Однако при столкновении с тем, кто сильнее, такой человек сам часто становится жертвой, так как, говоря русским языком, нарывается. Агрессия здесь необязательно физическая, может быть вербальная, психологическая и т. д. Важно: подобное поведение не беспричинно и так же имеет корни в ранних событиях, обычно в детстве. При этом агрессор, привыкший доминировать, реально получает дополнительную психическую травму от того, что не смог навязать свое превосходство. Для этого необязательно даже «наехать» в ответ – зачастую достаточно игнорирования: «тебя не боятся, и твое мнение безразлично».
Какие же причины в детстве часто приводят к виктимному поведению впоследствии?
В первую очередь это проживание в неблагополучной семье. Эту тему мы широко разобрали в главе про дисфункциональную среду.
Также виктимное поведение может формировать отношение родителей к ребенку.
Первый вариант: ему не уделяют должного внимания, он не чувствует родительской любви, возникает установка – бесполезно что-либо рассказывать родителям и спрашивать у них совета.
Второй вариант: гиперопека, при которой все решают родители, а у ребенка нет права на свое мнение.
Как правило, виктимные люди имеют низкую самооценку (даже если декларируют другое). Стремление понравиться всем или же показать свою крутость приводит к негативной реакции на такого человека у окружающих, что еще больше закрепляет патологию психики.
Ревиктимизация проявляется в стремлении человека неосознанно участвовать в ситуациях, сходных с первоначальным травматическим событием. Этот паттерн поведения наблюдается в различных ситуациях травматизации: ветераны могут становиться наемниками или служить в полиции; женщины, подвергшиеся насилию, – вступать во вредоносные отношения с партнерами; индивиды, пережившие сексуальное насилие в детстве, могут, взрослея, заниматься проституцией.
Понимание данного феномена помогает прояснить аспекты девиантного поведения в социальных взаимоотношениях и феномена ретравматизации. Лица, демонстрирующие эти паттерны поведения, могут вести себя и как жертвы, и как агрессоры.
Ретравматизация, она же реконструкция травмы, также известная как навязчивое повторение травмы, – это попытки бессознательного «переиграть» травмирующее событие. «Сделать все правильно на этот раз». Похоже, именно этот механизм приводит к повторению проблем в отношениях: автоматически «притягиваются» обстоятельства и события, аналогичные предыдущим, – а вдруг теперь получится?
Под воздействием сверхбдительности даже незначительные изменения, включая внутренние, могут восприниматься как угроза. Паранойя возникает из-за сверхчувствительной интерпретации сексуального возбуждения или даже от воздействия кофеина. Постепенное укрепление реакции оцепенения в нервной системе усиливает тенденцию к сверхосторожности и защите. Люди, будучи на взводе, включают внутреннюю оборонительную реакцию и часто не могут сосредоточиться на важных вещах из-за непрерывного поиска угрозы. Снижается способность к получению радости и удовольствия, так как недостаток чувства безопасности заложен глубоко внутри.
Сверхбдительность может привести к нарушению поведенческих и физиологических ритмов, включая режим сна. Нервная система, находясь в постоянном возбуждении, не может быстро перейти в состояние покоя даже в безопасной обстановке.
Травматическая реконструкция, или повторное разыгрывание травмы, – одна из наиболее мощных и устойчивых реакций, возникающих после травмирующего события. После перенесенной травмы мы часто подсознательно продолжаем повторять или воспроизводить аспекты этого негативного опыта. Попадаем в ситуации, которые напоминают о первоначальной травме, снова и снова втягиваясь в эти сценарии. Хорошая метафора для понимания процесса ретравматизации – эффект незавершенных действий, с которым каждый раз сталкиваешься в конце очередной серии сериала, когда очень хочется спать, но сильнее желание посмотреть еще одну серию, а затем еще одну…
Данный паттерн повторения, присущий жертвам насилия в детстве, может быть вызван ощущением вины и стыда, которые диктуют им, что они как будто заслужили эту боль, поскольку расстраивали родителей. При этом они могут выступать как в роли жертвы, так и агрессора. Например, жертвы изнасилования и жестокого обращения в детстве создают ситуации повышенного риска, не чтобы снова подвергнуться насилию или испытать боль, а чтобы изменить исход травматической ситуации или взять над ней контроль.
Вспомнился клинический случай с одним пациентом, 43 года, которого последние годы, как он рассказал, преследуют неудачи. Считая самоубийство малодушным поступком, он, хоть и с долей недоверия, по совету жены пришел на консультацию. Казалось, из него высосали всю жизненную энергию. В процессе он рассказал, как около пяти лет назад вышел из крупного бизнеса, который создал, так как его внутреннее состояние не позволяло им больше заниматься. Находясь длительное время в состоянии стресса, мужчина жил в вялотекущей депрессии.
Его здоровье ухудшалось: головные боли, запоры, сильные боли в спине, онемение в ногах. Ему было стыдно за свое состояние. Связывая его с бизнесом и отношениями с партнерами, он обвинял себя в слабости. Мужчина пытался справиться с тревожным расстройством обычными стратегиями: много работать, создавать, вкладывать. Но все не ладилось, он раз за разом терял крупные суммы. Затем проект, где мой пациент был главным финансистом, прогорел. Это были последние сбережения. Отчаяние, вина, стыд, обида и мысли о суициде заставили жену пациента бить в колокола.
Меня часто восхищает воля людей, живущих с КПТСР и борющихся за жизнь, потому что знаю на личном опыте, сколько нужно внутренних сил, чтобы не сложить руки. В терапевтическом процессе выяснилось, что мать воспитывала этого мужчину одна вместе с бабушкой. Пытаясь обеспечить их, она часто пропадала на работе, приходила уставшей. Постепенно начала выпивать, дома появлялись разные мужчины. Мальчику лучше было на улице, там – друзья, с кем можно поиграть и отвлечься от домашнего ужаса. Периодически, когда мать «кодировалась», ее состояние непредсказуемо менялось – то она брала сына в кино, покупала подарки, то выходила из себя из-за какой бытовой мелочи и тогда «слетала с катушек». Если мальчик не мог убежать, ему доставалось действительно серьезно. Наутро мать ничего не помнила.
Стыд, страх и вина, которую мужчина нес в себе с самого детства, пытаясь делать вид, будто с ним все в порядке, постепенно начали создавать неприятности. Когда умерла бабушка, мальчик словно сорвался с цепи. В 12 лет начал курить, хотя и занимался рукопашным боем. Были несколько приводов в милицию, после которых мать перевоспитывала его побоями. Затем начал выпивать. «Скорее всего, спортивная закалка и встреча с достойными людьми тогда не дали мне улететь с пробега на обочину жизни», – делился со мной мужчина. Он очень быстро стал самостоятельным, окончил университет, как мог, помогал матери. Женился, у него появился ребенок. Достаточно рано начал заниматься бизнесом.
Рассказывая о своей жизни, мужчина говорил, что всегда ходил с ощущением камня в районе солнечного сплетения, называя его тревогой. На самом деле, как мы потом разобрались, это был тяжелый ком разных чувств, а в глубине лежала покинутость матерью и бабушкой, вина, что он ничего не мог сделать, чтобы помочь себе и матери, ощущение бесполезности.
Чтобы искупить стыд своей никчемности, он много работал. И это приносило хорошие результаты. Покупка недвижимости в РФ и за рубежом, госконтракты, перспективы. Только ком в районе солнечного сплетения никуда не исчезал и забирал силы, ведь надо было показывать всем, что ты сильный и что все окей.
В процессе терапии мужчина вспомнил, что за последние 15 лет было три ситуации, когда он сначала создавал бизнес, а потом усталость и внутренняя тревога доводили его до депрессии – опускались руки и не хотелось даже есть. Все рассыпалось. Потом он какое-то время приходил в себя и восстанавливался, только чтобы через несколько лет снова угодить в подобную ситуацию. А состояние ухудшалось и ухудшалось. В предпоследний раз восстановление заняло три года, в течение которых ему казалось, что он сходит с ума и, может, лучше закончить все это: «Педаль в пол… и в стену». Понимая, что алкоголь тоже не выход, пациент пробовал заниматься йогой, медитировать, но это давало краткосрочный эффект. Боль не уходила. Все попытки работать с психологами и коучами проваливались, поскольку он считал всех идиотами, которые не могут его понять.
И вот он сидел передо мной совсем обескураженный последними витками своей ретравматизации. Это действительно страшно, когда человек образованный, начитанный и интересный, с большим опытом, который помогал ему выживать и достигать результатов, не осознавая собственных диссоциированных травматичных частей, одной рукой искупает несуществующую вину, а другой – себя наказывает. Последние пять лет он отдавал деньги с концами, в том числе и жуликам. «Похоже, – сказал клиент, – будто я сам создаю в своей жизни таких людей и обстоятельства».
Мы начали со стабилизации и психообразования, к терапии травм приступили только через три месяца, когда мужчина был готов. Уже четвертый год он находится в процессе терапии. Нам удалось вывести его из депрессии без медикаментов. Постепенно уходит боль в спине, восстановился стул, ноги не немеют. Мужчина выучился на биржевого брокера, развивается в новой области. Привычный ком иногда появляется в груди, но мы изучили его триггеры, и я передал пациенту простые древние способы саморегуляции, которые собирал в Северной и Центральной Индии, Гималаях и ЮВА.
Многие пытаются заявить причиной своих бед судьбу, тотальное невезение или вообще какое-нибудь «родовое проклятие», – мол, у родителей похоже было. Сложно представить, какую прибыль несут симптомы ПТСР и диссоциативного расстройства различным лекарям, проводникам, бизнес-коучам, наставникам и наставницам, как их принято сейчас называть. И так, тратя силы на попытки через сверхрезультаты разрешить внутренние проблемы, вы можете быть в прямом смысле поглощены черными дырами своей психики в самую глубину ада, как это и происходит с носителями недиагностированного хронического комплексного ПТСР.
Ретравматизация при каждом новом «перепроигрывании» добавляет к исходной травме новую. В результате к травмированию психики постепенно добавляется чувство беспомощности как привычное состояние – «все равно ничего не получится».