Ураган свирепствовал весь вечер и всю ночь. Когда я вышла утром во двор, там царил полный хаос. Работа по наведению порядка помогла мне отвлечься от грустных мыслей.

Час назад приезжал ветеринар, он осмотрел рану на ноге Винсента и прописал ему лекарство. С тех пор малыш спит на соломе и всякий раз, когда я туда вхожу, смотрит на меня утомленным взглядом. Пабло уже обнюхал его и с тех пор не спускает с новичка глаз.

Похоже, они уже стали неразлучными друзьями. И всем этим я обязана Кэмерону. Если бы не он, не его решительность, несчастное животное, скорее всего, не выжило бы. Ветеринар, который обслуживает наше стадо много лет, тоже это подтвердил. Кроме того, он отметил, что рана очищена весьма умело. Мне хотелось с гордостью сказать, что это сделал мой парень. Но я повернулась к Кэмерону спиной и убежала в дом, так и не поговорив с ним, так что определение «мой парень» не годится. Моему раненому сердцу требуется время.

Тем не менее наша встреча разожгла в моей душе такую тоску, что ночью мне постоянно снился Кэмерон. Стоило только закрыть глаза, а он тут как тут – лежит со мной в постели, держит меня в объятиях, смотрит со мной из чердачного окна на непогоду.

Скоро полдень, а небо над фермой все еще затянуто серыми грозовыми тучами, хотя дождь, к счастью, стих. Я возвращаю на места опрокинутые горшки с цветами и выхожу на выгон. Сажусь на гранитную скамью, установленную еще при жизни прадедушки.

На мне прорезиненные штаны, поэтому лужицы воды, в которых отражается небо, мне нипочем. Я смотрю на природу и пытаюсь справиться с настойчивым желанием написать Кэмерону. Возможно, для того чтобы успокоить его насчет ослика, но не только. Мне нужен он, его сообщения. Почему тяга к Кэмерону так приятна, хотя в то же время так неправильна?

– Нешуточная была буря.

– О господи! – вскрикиваю я, подскочив от неожиданности. Дедушка неспешно направляется ко мне в своей пижаме, которую он не снимает даже в пасмурный день. В конце концов, сегодня воскресенье, а по воскресеньям положено носить пижаму. И никаких исключений.

– Что, Орешек, жутко выгляжу? – подмигивает дедушка и садится рядом, накрыв скамью шерстяным одеялом. Дедушка никогда не приходит неподготовленным.

– Ты прекрасно выглядишь, – искренне отвечаю я и машинально склоняю голову на его плечо. Я нащупываю руку деда. Всякий раз, когда я вижу, сколько на ней морщин, у меня внутри начинает шевелиться боязнь его потерять. Я понимаю, что дедушка стар и болеет, что его через несколько лет не станет, и это сознание разрывает мне грудь. К такому невозможно подготовиться, сколько ни старайся.

– Ты печальна, Орешек, – констатирует он, крепче сжимая мою руку теплыми пальцами. – Это из-за Кэмерона? У вас был разговор?

– Да. Нет. Не совсем. – Я не могу решить, что отвечать. – Мы говорили – об осле, а не о нас. К этому я еще не готова.

– Ну и ладно. – Дедушка притягивает меня к себе, от него пахнет домашним уютом. Здесь мой дом. И все же в доме кое-чего не хватает, и эту пустоту может заполнить лишь один человек. – Однако ты должна дать молодому человеку возможность объясниться, Орешек. Он допустил ошибку, войди в его положение.

Я только это и делала последние недели, и всякий раз у меня текли слезы. Мне трудно представить, что происходит у него в душе.

– Я с ним поговорю, дедушка.

– Даешь слово? – спрашивает он с улыбкой.

– Даю слово.

– Хорошо. Я вчера тоже обещал ему кое-что передать тебе.

Я немного отодвигаюсь. Дедушка протягивает мне конверт, при виде которого у меня сбивается дыхание. Я знаю, что в коробке, присланной Мейсоном, лежали письма, однако толком их не рассмотрела – настолько была взбудоражена.

– Это мне? – шепчу я, принимая письмо. Действительно мне. На конверте рукой Мейсона выведено мое имя. Я начинаю дрожать, и дело не в холодном ветре.

– Я могу уйти, пока ты будешь читать, – предлагает дедушка.

Я отрицательно трясу головой:

– Нет, я еще хочу немного посидеть с тобой. А письмо прочитаю, когда буду к этому готова.

То есть не сейчас.

– Ладно.

Он снова обнимает меня, и я чувствую себя маленькой Хейзел, находившей убежище в дедушкиных объятиях, когда ей было плохо.

– Мейсон обидел меня. Он оттолкнул меня, сам решил, что так будет лучше. А теперь меня обманул Кэмерон, и я не знаю, как себя вести. Я чувствую, как будто… мной пользуются.

– Послушай мужчину, который наделал в жизни немало ошибок, Орешек. Мы люди, а непогрешимых людей не бывает. Мы далеки от идеала. И свои слова слишком часто используем как орудие борьбы, а не как лекарство. Неправильные слова могут причинить больше боли, чем рана, а правильные… исцеляют лучше, чем все остальное.

– Твои слова всегда исцеляют, – говорю я, шмыгая носом и вытирая со щек слезы.

– Можешь мне поверить – так было не всегда. Будь жива твоя бабушка, она бы вскинула брови и рассказала обо мне самые невероятные истории. В молодости я был зелен и задирал нос, однако сегодня все вижу гораздо отчетливее.

Я с кривой усмешкой трогаю его очки а-ля Гарри Поттер с толстенными стеклами. Поняв намек, дедушка от души смеется.

– Хорошо, один ноль в твою пользу. Да, зрение с годами меня подводит, но я не это имею в виду. Мне помогает лучше видеть вот это. – Он прикладывает мою руку к своей груди, где бьется мудрое сердце.

– Я понимаю.

– Это хорошо, потому что я работал над своей речью все утро. Кэмерон еще зелен, Орешек. Но однажды, надеюсь, он станет мудрым мужчиной и сделает тебя счастливой. Тебе нужно лишь позволить ему это сделать, простить его.

Поджав губы, я киваю и моргаю, чтобы согнать пелену с глаз. Некоторое время мы молча сидим на скамье. Ветер ворошит мои космы и клочки волос на голове дедушки.

– Знаешь, что самое прекрасное на грозовом небе? – наконец прерывает он молчание.

Я качаю головой – раньше я не находила в пасмурных днях ничего хорошего. В детстве я боялась грозы, со временем страх прошел, но не сменился радостью.

– Тот момент, когда расходятся облака и вновь появляется солнце. Поверь, это мгновение ни с чем не сравнимо.

– Каждый раз, когда я смотрю на небо, я вспоминаю бабушку, – шепчу я. На меня накатывает невыносимая тоска. Так хочется сидеть между ними и вновь чувствовать себя ребенком!

– Я тоже.

– Мне очень ее недостает, прямо душа болит. Как ты вообще справляешься? – Я вытираю рукавом куртки щеки и нос.

Дедушка с мягкой улыбкой смотрит на облака:

– Знаешь, человек приобретает способность замечать, как прекрасно небо, только кого-нибудь потеряв.

Я вспоминаю один момент, от которого на моем лице как по волшебству появляется улыбка. Я была со Скай на концерте Crashing December, и группа исполняла новую песню, написанную Картером для моей лучшей подруги, когда он работал в Лондоне. Картер держался на сцене с апломбом рок-звезды и произнес слова, запавшие мне в сердце: «Когда рядом с тобой правильные люди, небо всегда красиво. Когда оно ярко-голубое. Когда затянуто облаками. В грозу. Всегда».

Картер совершенно прав. Глядя на небо, я вижу красоту в темных облаках. Потому что рядом сидит дедушка, а на небе нас ждет бабушка.

– Значит, когда ты тоскуешь по ней, ты просто рассматриваешь небо? – удивленно спрашиваю я, пытаясь следовать его примеру.

– Угу.

– И что значит эта каша из облаков? Что бабушка злится на меня из-за моего отказа поговорить с Кэмероном?

Скосив глаза, я вижу, что дедушка качает головой:

– Она не злится на тебя. Она не умела злиться. Полагаю, что Элли пытается подтолкнуть тебя в нужном направлении.

И направление это ведет прямиком в объятия Кэмерона. Я ощущаю это сердцем как непреложную истину. Но моя гордыня чертовски сильна, наверное, я унаследовала ее от дедушки.

– Спасибо. Я тебя очень люблю.

– Я тебя тоже, Орешек. – Он целует меня в лоб влажными губами и вдруг улыбается как шкодливый ребенок, смешно шевеля при этом бровями.

– В чем дело? – недоверчиво спрашиваю я.

Он указывает движением головы на небо, и я перевожу взгляд на облака. Мое сердце утопает в любви. В облаках образуется прореха, сквозь которую видно величие неба. На темном фоне появляются золотистые островки. На выгон, лаская наши лица, падают первые солнечные лучи.

В этот момент я сильнее, чем когда-либо, чувствую присутствие бабушки. Она здесь. Она поняла каждое наше слово. С крепнущей улыбкой я наблюдаю, как очищается небо и играет волшебными красками, которые способна породить только природа. Дедушка прав. Момент, когда после грозы выходит солнце, ни с чем не сравним.