Рождественская распродажа в этом году получилась на пять с плюсом. Через три часа после появления первых посетителей подносы с пирожными наполовину опустели. Даже книги продавались лучше, чем я ожидала.

Джейми привез из дома маленькую зеленую свинью-копилку, в которую собирает выручку от своих продаж. Разумеется, мы разрешили ему оставить вырученные деньги себе, однако он настаивает на том, чтобы потратить их на морковку и яблоки для Пабло и лошадей. Обычно мой братик как магнитом притягивает добрых людей, их очаровывает его лучезарная улыбка. И в последнее время он начал использовать свое обаяние для того, чтобы зарабатывать очки у девочек; маленькая Алиса с мамой, посещающие мои уроки, тоже приехали на ферму и весело с ним щебечут. С одной стороны, я опасаюсь, что Джейми слишком рано увлечется девочками; похоже, он вступает в подростковый период. С другой стороны, мальчуган так мил, что я не могу удержаться от вздохов.

Мы с Кэмероном последние два часа разливали глинтвейн и только сейчас улучили минутку, чтобы перевести дух. Почти одновременно мы прислоняемся спиной к стене сарая и наблюдаем, как Джейми показывает Алисе какие-то книги. Кэмерон толкает меня в бок и подает телефон, чтобы я могла прочитать его сообщение.

Кэмерон: Твой брат втюрился в Алису.

Я от неожиданности открываю глаза шире.

Хейзел: С чего ты это взял?

Кэмерон пишет ответ одной рукой, засунув другую в карман джинсов. Одна нога согнута в колене и упирается подошвой в стенку сарая. Белая рубашка подчеркивает загар на руках. Кэмерон идеально вписывается в окружение, не хватает только ковбойской шляпы и соломинки в зубах.

Кэмерон: Он признался мне в первый же час, когда ты подкупила его, чтобы он сидел со мной.

Хейзел: Значит, ты узнал об этом раньше меня. Сердце старшей сестры обливается кровью!!!

Кэмерон: Кстати, он еще тогда сказал, что ты ко мне неровно дышишь.

Божественно подмигнув, Кэмерон превращает мои колени в кисель, зато мое сердце ликует. Я поворачиваюсь в его сторону, прислоняюсь виском к стене сарая и пишу ответ. Начинает смеркаться, большинство посетителей разъехались. По просторному двору гуляют несколько человек, в основном семьи с детьми, которые не в силах расстаться с животными.

Хейзел: Не слишком задирай нос. Просто у меня слабость к таинственным незнакомцам в кожаных куртках.

Кэмерон: Таинственным? Ты, наверное, хотела сказать «ленивым».

Хейзел: И к ним тоже.

Кэмерон: А у меня слабость к тебе, когда ты носишь мою куртку. Кстати, ты мне ее когда-нибудь вернешь?

Я с ухмылкой качаю головой, однако прежде, чем успеваю ответить, к нам подходит Джейми. Его глаза так же широко раскрыты, как и мои в тот момент, когда я узнала, что он неравнодушен к Алисе. Лицо мальчика покраснело как помидор. Я давно не видела брата таким растерянным. Мой разум немедленно переключается в режим озабоченности.

– Что случилось, Джейми?

Я ерошу темные завитки волос, доставшиеся ему в наследство от отца.

– Алиса хочет, чтобы мы приехали в гости и поиграли у них во дворе.

Мой брат близок к гипервентиляции. Мне стоит усилий не потрепать его по щеке – настолько он милый. Я смотрю на Алису: девочка сидит за столом и, хихикнув, отворачивается, когда замечает, что я перехватила ее направленный на Джейми взгляд. Я буквально таю внутри. Моему агрегатному состоянию не добавляет твердости вид Кэмерона, опустившегося на корточки перед Джейми.

– Классные новости, – еще немного неуверенными жестами сообщает Кэмерон. Я давно не видела человека, который освоил бы язык так быстро.

– Ну, не знаю.

Джейми смущенно переминается с ноги на ногу.

– Ты ей нравишься.

Кэмерон подмигивает моему младшему брату так, как подмигивал чуть раньше мне.

Когда глаза Джейми загораются, словно он получил доказательство существования Санта-Клауса, я окончательно отдаю свое сердце Кэмерону. Целиком, без остатка.

День прекрасно начался, а закончится, я чувствую, еще лучше.

– Значит, нужно соглашаться? – спрашивает Джейми, переводя взгляд с Кэмерона на меня и обратно.

Мы оба с энтузиазмом киваем, Джейми облегченно вздыхает, набирается смелости и подбегает к Алисе, которая опять мило хихикает. Боюсь, от такой сладости мне скоро понадобится принимать дедушкин инсулин.

Взявшись за руки, Джейми и Алиса уходят, чтобы нанести последний визит лошадям. Кэмерон вновь стоит очень близко от меня. Его дыхание касается моего лица, пальцы поглаживают мою руку. Прикосновения нежные, словно меня ласкает ветерок. И этот ветерок вдыхает в меня жизнь после нескольких месяцев мертвого штиля.

Желая расставить точки над i, я беру телефон.

Хейзел: Если ты не хочешь, чтобы я в тебя влюбилась, прекрати так мило обходиться с Джейми. То, как ты играешь роль старшего брата, сводит меня с ума. Эта роль тебе жутко к лицу.

Я с бьющимся сердцем наблюдаю за выражением лица Кэмерона, пока он читает мое сообщение. Однако ожидаемой улыбки не последовало. Вместо этого Кэмерон застыл, словно я сказала что-то невпопад. Челюсть стала квадратной, глаза сузились, он избегает встречаться со мной взглядом.

Перегнула палку? Не стоило взрывать бомбу, объясняясь в любви? В конце концов, мы знакомы всего два месяца и лишь недавно начали регулярно общаться. Но, черт возьми!.. Мы целовались, обнимались, флиртовали… чуть не переспали, наконец. Мое сердце наполняется отчаянием.

Когда к столу подходит молодая пара и просит налить глинтвейна, Кэмерон, пользуясь случаем, отходит в сторону. Он наполняет бокалы, а я не могу понять, что произошло. Что я такого сделала? Я обижена, хотя у меня нет права обижаться. Если он пока не готов, надо просто принять его реакцию – как он принял мое поведение, когда я убежала, не сказав ни слова.

И все же я не могу избавиться от чувства обиды. Я неуверенно подхожу к столу, беру бумажный стаканчик, наливаю приличную порцию ягодного ликера и залпом выпиваю. Алкоголь определенно не решит проблему, зато позволит немного забыться.

• • •

Чуть позже со двора уходят последние посетители. Мы получили неплохой доход, почти все, что лежало на столах, раскуплено, в желудке тепло от ликера. После странного поведения Кэмерона я не то чтобы напилась, но трезвой себя назвать не могу.

Легкое опьянение усиливается, когда мы с Кэмероном убираем со столов глинтвейн и остатки товара. Последний час он снова ведет себя как раньше, на губах играет нахальная улыбка, которая мне так нравится. Убирая со столов, мы то и дело натыкаемся друг на друга, и при каждом соприкосновении у меня в животе взлетают ракеты. Ракеты не войны, а красоты и любви. Да, я готова влюбиться в Кэмерона Хартли и ничего не хочу менять, ведь с тех пор, как я встретила его, в моей жизни появилась невиданная легкость.

Мы укладываем в ящик нераспроданные книги, которые можно сосчитать по пальцам на двух руках. Прячем кассу и свинью-копилку Джейми. Прибыль подсчитаем завтра. Я уверена, что продаж наберется на триста долларов, многие посетители не скупились на пожертвования.

Джейми, попрыгав по двору, уходит к дедушке в дом; мы с Кэмероном впервые с утра остаемся одни. Беспечное настроение улетучивается, словно в воздухе стало жарко.

Я вытираю со стола. Кэмерон подходит сзади, берет меня за бедра и усаживает к себе на колени. Я бросаю тряпку, прижимаюсь к нему как кошка и, когда он, пользуясь свободным покроем моего платья, целует меня в плечо, издаю тихий стон. Его губы, самые мягкие на свете, продвигаются к моей шее, я таю в его руках как воск. Сердце чуть не выскакивает из груди сквозь связанное бабушкой платье, которое сегодня многие хвалили. Но больше всех хвалил мужчина, непрерывно целующий мою спину и шею.

Пальцы Кэмерона гуляют по моей талии, оставляя на теле жгучие в своей сладости дорожки. Я больше не в силах сдерживать себя и быстренько проверяю, нет ли во дворе деда и Джейми. Увидев через окно кухни, что они моют посуду, я решительно оборачиваюсь к Кэмерону, прижимаю его к стене сарая и страстно целую в мягком свете гирлянд. Кэмерон хрипло стонет, и этот звук настолько сексуален, что у меня становится мокро в трусиках.

Мы азартно целуемся – я так еще никого в жизни не целовала. Кэмерон держит меня собственнической хваткой, как не держал никто прежде. На небе робко появляются первые звезды. Мне хочется большего. Я хочу получить от него все до конца и вряд ли смогу выдержать хоть еще одну минуту.

С большой неохотой я отрываюсь от Кэмерона, шатаясь, подхожу к столу, чтобы взять свой телефон, и дрожащими пальцами набираю текст.

Хейзел: Я больше не хочу ждать. Но мы не можем пойти в дом – нас увидят. Кроме того, стены не толще бумаги, и все будет слышно.

В ожидании ответа Кэмерона я до боли прикусываю нижнюю губу. Ответ приходит через секунду – Кэмерон берет меня за руку и увлекает за собой в сарай. Дверь с треском захлопывается. Когда на дворе смолкает стрекот цикад, я слышу стук собственного сердца. Мы вдвоем в сарае, где случился наш первый поцелуй. Сюда я больше никогда не смогу приходить, не вспоминая Кэмерона.

Гирлянды тусклых лампочек отбрасывают на солому золотистый свет; освещенную зону окружает темнота.

Кэмерон смотрит по сторонам, находит на полке одеяло и накрывает им солому.

Даже не помню, когда я в последний раз так нервничала в предвкушении секса. Эмоций, какие я сейчас ощущаю, я не испытывала даже в самый первый раз. Опаляющая эйфория, нервный накал, неудержимая страсть.

Я сбрасываю балетки и падаю навзничь. Одеяло мешает стеблям соломы царапать кожу. Кэмерон стоит передо мной во всем великолепии. Мне так много надо бы ему сказать! Однако все мысли как сквозняком выгоняет осознание, что я сейчас ему отдамся. Кэмерон медленно снимает коричневые ботинки и носки, потом снова застывает, словно поставив себя на паузу. Мне не терпится увидеть его полностью обнаженным.

Он достает телефон. Я чуть не рычу от того, что Кэмерон заставляет меня ждать. То, что мой собственный телефон все еще у меня в руках, я замечаю, лишь почувствовав, как он вибрирует.

Кэмерон: Мне нравится твое платье, но его лучше снять.

У меня перехватывает горло, зато в груди ощущается невероятная легкость. Словно любовь, которую я тщетно искала последние месяцы, вдруг явилась и успешно сметает все преграды.

Опускаю телефон на одеяло и, взявшись за подол платья, стаскиваю его с себя. Теперь я сижу на соломе в одном лифчике и трусиках. Огненный взгляд Кэмерона туманится от желания. Он слегка приоткрыл рот, как будто ему стало слишком тесно в джинсах. Кэмерон вслепую набирает новое сообщение:

Кэмерон: И остальное.

Господи, что он со мной делает? Я забыла, как дышать. Такое чувство, что я сейчас воспарю под потолок и смогу наблюдать за сценой сверху.

Расстегиваю бюстгальтер, откладываю его в сторону и быстро снимаю трусики. Теперь я полностью голая и чувствую себя невероятно желанной. Об этом без слов говорит взгляд Кэмерона.

Хейзел: Твоя очередь.

Кэмерон пытливо озирается – проверяет, одни ли мы и не подстерегает ли какая-нибудь опасность.

Хейзел: Чего ты ждешь?

Кэмерон: Если я разденусь, ты можешь вскрикнуть от восхищения. Твой дедушка уже пригрозил мне ружьем. Если он увидит, что я соблазнил его внучку в сарае, он продырявит меня, сделав швейцарский сыр.

Дедушка пригрозил… чем? Мне пришлось прикусить язык, чтобы не расхохотаться. Кэмерон был поначалу очень замкнут, и я считала, что он лишен чувства юмора, однако он умеет быть настоящим баламутом. К сожалению, это только увеличивает его привлекательность. У меня все намокло внизу, и мне уже безразлично, застукает ли нас дедушка. Я хочу почувствовать Кэмерона в себе, полностью с ним слиться.

Кэмерон: Обещай, что постараешься не шуметь. Ведь я не услышу, как ты стонешь от удовольствия или как дедушка взводит курок. ;)

Хейзел: Обещаю. Ты наконец придешь ко мне?

Когда Кэмерон наконец снимает рубашку, я испытываю глубокое облегчение. Его торс я уже целовала, но когда он стягивает джинсы вместе с трусами, мне кажется, что я впервые в жизни вижу голого мужчину.

Мой взгляд прилипает к его члену. В горле пересыхает, потому что член… очень красивый. Чертовски красивый. Я вижу, что Кэмерон сильно возбужден. Как долго он еще будет меня мучить? Однако когда он делает шаг вперед, у меня в сознании вдруг звучит сигнал тревоги. Сигнал, говорящий, что мы уже подходили к этой черте и остановились перед ней. Если ситуация повторится, я закричу от ярости.

Кэмерон, похоже, просчитал мои мысли и тревоги. Он берет джинсы, достает из заднего кармана презерватив и отработанным движением разрывает упаковку. Потом наклоняется ко мне, я машинально обвиваю его шею руками. Наши языки находят идеальный темп поцелуя, который заслуживает занесения в Книгу рекордов Гиннесса как самый прекрасный поцелуй на свете. Мы гладим друг друга, трогаем друг друга. Наконец я раздвигаю ноги, открывая доступ к самому чувствительному месту, и двигаю таз ему навстречу. Кончик его члена приближается к моему лону и замирает перед входом. Я кладу руки на мускулистую спину, глажу ее, слегка вонзая ногти в кожу. Кэмерон мягким толчком входит в меня.

Над нами светятся гирлянды, отбрасывая на стены и солому затейливый рисунок. Кэмерон берет меня страстно, любовно, решительно. Мы сливаемся воедино, мы неразлучны, мы любим друг друга. Я выгибаю спину, не обращая внимания на отдельные соломинки, проникшие сквозь тонкую ткань одеяла. Мое внимание полностью отдано Кэмерону, который идеальными толчками растягивает меня, отправляя в заоблачные сферы. Одну ладонь он подложил мне под спину, другой гладит меня по щеке. Мы продолжаем в этой позе, причем в дорогом для меня месте, и теперь оно стало еще дороже – сегодняшний день я никогда не забуду.

Я откидываю голову назад, издаю сладкий стон и чувствую, как Кэмерон прижимает палец к моим губам. Я смотрю в его серые сверкающие глаза; его улыбка способна растопить все льды Северного полюса. Очевидно, он дает мне понять, чтобы я вела себя тише. Он меня не слышит, но явно чувствует, что я издаю громкие стоны. Я по мере возможности стараюсь сдерживаться. Как же, черт возьми, хорошо! Я слишком возбуждена, чтобы наслаждаться беззвучно.

Кэмерон двигается медленно и ритмично. Заметив, что я близка к оргазму, он приподнимает мою голову, держа меня за шею, и прижимает мое лицо к своему плечу, чтобы заглушить стоны.

Через несколько секунд все мои мышцы напрягаются и я кончаю одновременно с Кэмероном. Я впиваюсь зубами ему в плечо, чтобы дать выход страсти, и в изнеможении падаю обратно на солому. Кэмерон еще некоторое время остается во мне, постепенно замедляя движения, и смотрит на меня с такой любовью в глазах, что мне становится стыдно за свои прежние страхи.

Нет, Кэмерон не боится слова «любовь».

Я вижу по его глазам, что он тоже влюблен.