– Думаешь, я не должен беспокоиться, что Джейми стоит возле лошадей с незнакомым мужчиной, Орешек?

Добрый голос дедушки заставляет меня вздрогнуть. Я едва не отсекаю себе большой палец, нарезая лук. Я с улыбкой поворачиваюсь к деду, одетому в пижаму, хотя на часах только полседьмого вечера. На планете не найдется другого человека, который так любит разгуливать в спальных вещах. Дед считает, что лучше всего весь день не снимать пижаму, потому что нет ничего более удобного. В этом он, пожалуй, прав.

– Его зовут Кэмерон, мы познакомились на курсах, – успокаиваю я деда. Мое сердце наполняется любовью, когда он подходит и целует меня в висок. Если я еще немного подрасту, ему придется вставать на цыпочки.

Дед поправляет очки, отодвигает половником, который я положила наготове, занавеску на окне кухни и пытливо рассматривает гостя. Кэмерон стоит, прислонившись к тюку соломы. Джейми, сияя улыбкой, чистит Сэмми. Хорошо, что Кэмерон решил остаться, Джейми наверняка загрустил бы, если бы он уехал. Хотя Кэмерон имеет на это полное право.

– Гм, – хмыкает дедушка, все еще наблюдая за внуком и гостем.

– Что? – непринужденно спрашиваю я, очищая зубчики чеснока для соуса.

– Знаешь, что сказала бы твоя бабушка об этом молодом человеке? – Дедушка толкает меня локтем. Его улыбка способна растопить айсберг. Он почему-то напоминает мне школьницу, болтающую с подружками о мальчиках из класса.

– Что он красавчик? – предполагаю я. Добрый голос бабушки так отчетливо звучит в моей голове, словно она стоит рядом с нами. Я представляю ее сидящей за столом и вяжущей с невероятной скоростью, в то время как дед носит дрова, а я готовлю ужин.

– Или лакомый кусочек, – добавляет дедушка, отступая от окна. Он кладет поварешку рядом с горшочками, в которых я собираюсь подавать соус, и прислоняется к боковой стене кухни. – Что происходит, Орешек? Я же вижу, что у тебя что-то есть на душе.

Я не говорила, что у моих деда с бабкой невероятный нюх на такие вещи? Если моя мать мало чего замечает, то они всегда умели хорошо читать между строк.

– Джейми сегодня получил травмы на тренировке. Другой ребенок бросил ему в лицо гандбольный мяч. Не знаю, умышленно или нет… Так уже не раз бывало. – Я делаю вид, что слезы из моих глаз льются из-за лука.

– Дети иногда очень жестоки, Орешек. Хотелось бы сказать, что взрослые не такие, но временами все человечество ведет себя жестоко. И все-таки мы можем повернуть мир к лучшему. – Дед трогает пальцем кончик моего носа и вытирает слезинку, скатившуюся по моей щеке. – Мы можем позаботиться о том, чтобы мир стал немного лучше. А все остальное со временем переменится.

Я шмыгаю носом и киваю. Когда открывается дверь в прихожей и слышатся шаги, я пытаюсь взять себя в руки. В кухню входят Кэмерон и Джейми. Вид веселого лица брата разгоняет мою печаль.

– Кажется, Сэмми понравился Кэмерон. Она даже разрешила ему почистить себя щеткой.

– Чудесно, мой дорогой, – отвечаю я и одними губами беззвучно произношу «спасибо», предназначенное Кэмерону. Он дарит мне тихую, прекрасную улыбку и поворачивается к дедушке. Мужчины здороваются за руку, дедушка представляется, и Кэмерон морщит нос от напряжения и непонимания. Я уже заметила это выражение его лица в машине. Может, хоть теперь изучение языка глухонемых его заинтересует?

– Поздоровайся с дедушкой, Джейми.

Дед расставляет руки, чтобы принять в объятия внука. В руках моего дедушки осталось не так много силы, но он умудряется оторвать от пола и крепко прижать к себе моего брата. Опустив Джейми на пол, он заботливо рассматривает повреждения на его лице.

– Мы найдем для тебя хороший пластырь.

Джейми кивает с таким довольным видом, как будто ему пообещали подарить пони на следующий день рождения.

Дедушка уходит в ванную комнату, оставив меня наедине с братом и Кэмероном.

– Ужин еще долго будет готовиться? – спрашивает Джейми.

– Лазанью надо поставить в печь на двадцать минут. Почему ты спрашиваешь?

– Можно я схожу в свою комнату? У меня там есть подарок для Кэмерона.

– Конечно. И не забудь помыть руки перед едой.

Джейми по-воински салютует и убегает; через секунду раздается скрип старой лестницы. Мы с Кэмероном остаемся наедине. Разливая соус по тарелкам для лазаньи, я ощущаю, как его взгляды маленькими иголочками покалывают мою кожу. У меня бегут по спине мурашки – ни один мужчина не рассматривал меня так внимательно. Даже взгляд Мейсона не производил такого эффекта. За эту мысль я немедленно себя осуждаю.

Сидя на бывшем бабушкином месте, Кэмерон с любопытством осматривается. Каждая комната этого дома полна памятных воспоминаний, фотографий, реликвий и любви. Я, кажется, уже говорила, что чувствую себя здесь как в раю?

Через пару секунд на кухню влетает вихрь по имени Джейми. В одной руке он держит коробку с игрушками, в другой – черный блокнот, который я давно у него не видела. Я даже не знала, что он где-то еще лежит.

– Зачем он тебе? – спрашиваю я.

Джейми садится рядом с Кэмероном, ставит коробку с игрушками на стол и протягивает блокнот соседу.

– Он мне больше не нужен. Пусть будет у Кэмерона, чтобы мы оба могли говорить о Железном человеке, – отвечает мой брат. Его поступок так мил, что у меня опять наворачиваются слезы на глазах.

Кэмерон с интересом открывает обложку и пока листает первые страницы, я пишу ему сообщение.

Хейзел: Это блокнот Джейми, он в детстве изучал с его помощью язык жестов. Причем составил его сам, поэтому некоторые картинки могли получиться криво.

Кэмерон достает телефон. Его взгляд, когда он читает мое сообщение, смягчается. Наконец он закрывает блокнот, кладет его на стол и поворачивается к Джейми. Затем подносит открытую ладонь к подбородку и делает жест, означающий «спасибо». Как видно, все-таки кое-чему научился на моих уроках. Меня распирает от гордости.

Лазанья уже в печи, я иду помогать дедушке искать аптечку. Он роется в слегка пожелтевших шкафчиках и находит кухонные полотенца, которыми мы отродясь не пользовались.

– Давно этот Кэмерон посещает твои уроки? – как бы невзначай спрашивает дедушка, встает на крышку унитаза и снимает сверху шкатулку.

– Несколько недель. Сначала он работал плохо. Стал все воспринимать всерьез, только когда я подсадила к нему Джейми.

Дед со знанием дела кивает.

– Он нравится Джейми?

– Джейми просто влюблен в него, уже подарки дарит, – отвечаю я, не в силах удержать уголки губ на месте. Они раздвигаются в стороны как по мановению волшебной палочки.

– А с тобой как обстоит дело, Орешек? Тебе он тоже нравится? – Дедушка улыбается, достает из шкатулки пакетик с разноцветными пластырями и подает мне. Я прислоняюсь к раковине и пожимаю плечами.

– Я его почти не знаю. По-моему, нормальный парень.

– Тебе бы уже пора замечать окружающих, понимаешь, о чем я?

Мой дедушка все еще копается в аптечке, фраза слетает с его губ совершенно непринужденно. С ним всегда так. Он произносит вещи, которые срывают с петель мой внутренний мир, с такой непосредственностью, словно речь идет о покупке продуктов в магазине.

– Я никого не ищу, дед, – говорю я, закатывая глаза, и верчу в пальцах пакетик с пластырем, потому что надо чем-то занять руки.

– Я просто так сказал. Если он тебе нравится, то ничего плохого в этом нет.

Достав и подав мне несколько проспиртованных тампонов, дедушка закрывает шкатулку и возвращает ее на место. При этом он улыбается такой плутовской улыбкой, что я тоже невольно улыбаюсь.

– Мне нужно сходить в спальню за лекарством, а ты обработай ранку Джейми, чтобы мы потом могли поужинать. Кстати, от лазаньи идет божественный аромат – как будто бабушка готовила.

Дед, шаркая, выходит из ванной комнаты. Когда мой взгляд падает на зеркало над раковиной, меня охватывает сильнейшее чувство стыда. Щеки горят, как на пробежке в зимнее утро. А все потому, что дед заставил меня подумать о вещах, которым пока не место. Может быть, через полгода или год… Или даже через пять лет. Только не сейчас, когда все внутри сжимается от боли, стоит мне подумать о Мейсоне.

Я стряхиваю с себя непрошеные чувства и возвращаюсь на кухню. Кэмерон листает блокнот Джейми, мой брат превратил стол в игровую площадку. Повсюду лежат детали от конструктора «Лего», мягкие зверушки и игрушечные персонажи фильмов. Я выключаю и снова включаю старую кухонную лампу, чтобы обратить на себя внимание, и показываю пакетик с пластырем.

– Ужин скоро будет готов. Дай мне продезинфицировать твою рану, Джейми.

Брат раздраженно закатывает глаза – я помешала важной битве мягких игрушек с солдатиками. Все же он уступает и далеко отодвигает свой стул, чтобы я могла встать между ним и столом. Пытаясь открыть проспиртованные тампоны, я замечаю, что у меня сильно дрожат руки. Боже, что творится с моим телом? Похоже, оно перестало меня слушаться и живет собственной жизнью.

Раздается скрип отодвигаемого стула. Ко мне подходит Кэмерон, чтобы помочь разобраться с тампонами. Кончики пальцев Кэмерона теплые и немного шершавые, я почти теряю самообладание от легкого покалывания в руках. До этого момента мы не прикасались друг к другу, не ощущали друг друга кожей. Я понятия не имела, что безобидное прикосновение способно вызвать у человека такие сильные чувства.

Сглотнув слюну, позволяю Кэмерону вскрыть пакетик с тампонами. Когда мы встречаемся взглядами, он указывает движением головы на Джейми. Я не понимаю, на что он намекает, – вероятно, намерен справиться сам. Я с благодарностью отступаю в сторону, чтобы не стоять слишком близко. Кэмерон извлекает проспиртованный тампон, поворачивает подбородок Джейми немного в сторону и осторожно обрабатывает треснувшую губу.

Мой брат кривится – по-видимому, от сильного жжения – и зажмуривается. Кэмерон действует быстро и аккуратно, как заправский медик, обслуживший на своем веку сотни раненых. Когда он заклеивает щеку Джейми пластырем с динозавриком, брат снова открывает глаза и ощупывает нашлепку. Слезы немедленно сменяются привычной сияющей улыбкой.

Кэмерон собирает мусор и закрывает пакет с пластырем. Глядя на него, я подношу руку к подбородку в жесте благодарности – он его уже знает. Нужно, чтобы он понял, как дорога мне его помощь, как любит его мой брат и как важно для меня, чтобы сегодняшний день не отучил Джейми смеяться.

Кроме того, в душе у меня бурлят чувства, в которых я сама пока еще не разобралась. Например, почему сердце стучит как бешеное всякий раз, когда я оказываюсь в одном помещении с Кэмероном.