Мифология Урала и Поволжья богата текстами о воде и водяных духах. Образ водной стихии в местных традициях двойствен. С одной стороны, она является источником жизни, плодородия, без нее невозможно ведение хозяйства, она ассоциируется в народных представлениях с физической чистотой. Как повествуют космогонические мифы финно-угорских и тюркских этнических групп, земля и небо появились из воды, бескрайнего водного пространства. С другой стороны, гидросфера представляет собой потенциально опасную природную среду, темную и таинственную. С озерами и реками связано много историй об утопленниках, о пропажах людей. Некоторые фольклористы нашли объяснение негативному образу воды в песнях, сказках и быличках. Водные объекты, как и леса, создают сложности при перемещении по местности, являются естественными преградами и не освоенным человеком пространством. Ценность воды как дающей жизнь стихии и потенциально опасного демонического локуса отражена в поверьях и рассказах, которые исследователи объединяют понятием аквамифология.
В башкирском фольклоре персонажами, населяющими водное пространство, являются хыу батшахы (башк. «водяной царь»), хыу эйяхе (башк. «водяной/водяная»), хыу хужахы (башк. «хозяин воды»), хыу инэхэ (башк. «водяная мать»), хыу угез (башк. «водяной бык»). Известен башкирам и аналог славянской русалки – водяная дева хыухылу (башк. «водяная красавица»). Они верили, что эти мифологические персонажи, прекрасные девы, обитают группами в пещерах на дне рек и озер. Водяной царь в башкирской мифологии имеет потомство. В одной из легенд у него есть внук – страшное лохматое чудовище с кривыми конечностями. Однажды некий мужик поймал его и привязал к дереву. На плач внука вышел водяной дух и пообещал отдать за внука целый табун лошадей. Главным условием было не оборачиваться на скакунов, возвращаясь в деревню. Мужик не удержался, обернулся на топот копыт – и все лошади ушли обратно в водное царство, на дно озера.
Среди башкир распространен обычай задабривать водяного духа перед тем, как попить из источника, кинув туда монету. Считается, что этот мифологический персонаж может излечить от болезни. Его представляли как черного, покрытого волосами мужчину, разъезжающего верхом на темном коне. Известный собиратель фольклора В. И. Даль описал водного царя так: «Падишах духов водяных и подводных. Он добр, но угрюм и суров: он не играет и не шалит, но он, негодуя на злые дела, на помышления людские и предвидя в прозрачном царстве своем всякую беду как следствие дел и замыслов наших, вздымает подвластную ему стихию, разливает ее через край и грозит затопить окрестности; потом он стихает, щадит неразумных, озеро вступает в лоно свое и стоит спокойно в берегах, доколе новое событие не встревожит падишаха, и старик снова в негодовании своем потрясает косматою головою»[48].
Часто в башкирских сказках и героическом эпосе хозяину воды служат другие духи (джинны, пери), ему принадлежат табуны лошадей и несметные сокровища, а живет он в большом сказочном дворце. Например, в эпосе «Акбузат» у водного владыки по имени Шульген есть свой табун, а во главе его – волшебный конь, который умеет добывать огонь и воду, а также летать. Дочь Шульгена, утка, пообещала герою Хаубану в обмен на свою свободу стадо чудесных лошадей. Главным условием было не оборачиваться на звук копыт. Но Хаубан нарушил условие, и весь табун вернулся в воду. В эпическом тексте Шульген представлен как злой персонаж: он похищает жену богатыря Урала и превращает ее в утку, а семь ее сыновей томятся в его подводной темнице. Только Хуабан и объезженный им конь Акбузат смогли справиться с подводным падишахом. В финале герой женится на прекрасной дочери Шульгена и получает в приданое табун его волшебных лошадей, которых отдает беднякам. В некоторых башкирских селениях распространена легенда об озере Эялекуль. В ней повествуется, как хозяин воды выходил на землю в образе красивой девушки. Однажды местные жители хотели поймать ее, но она смогла сбежать. Так водоем остался без хозяина и стал высыхать.
В. И. Даль записал сказку, которую назвал «Башкирская русалка». Она известна также под названием «Заятуляк и Хыухылу». Вот послушайте: у водяного царя была дочь Хыухылу. Это златоволосая дева, которая могла оборачиваться уткой и плавать в свете луны. Раз в четырнадцать дней она выходила в человеческом облике на берег и расчесывала свои длинные светлые волосы. Дочь водяного царя увлекла на дно озера героя Заятуляка, очарованного ее красотой. Хыухылу, дочь водяного, сотканная из лучей золотоволосая дева, сначала боялась брать возлюбленного в отцовский дом, ведь Заятуляк мог утонуть. Она просила его принять на память о себе золотой гребень и золотую плетку и уйти навсегда. Однако герой оказался храбрым и отважился спуститься на дно озера[49]. Там дева спрятала богатыря от глаз отца и брата за пологом юрты, кормила его каждый день и полюбила еще больше. Однажды брат услышал ее разговор с человеком, тогда и вскрылась вся правда. Отец водяной девы не разрешил влюбленным жить дальше в его озерной кибитке и строго-настрого запретил подниматься на поверхность озера. Однако Заятуляк не выдержал тоски по дому в тесном озере и вышел на землю. За это водяной дух велел зятю возвращаться в мир людей, а дева воды последовала за своим любимым. Перед тем как покинуть подводное царство, Заятуляк получил от владыки озера быстрого коня и табун лошадей. Только было одно условие: возвращаясь, нельзя оборачиваться на топот табуна. Герой не выдержал и повернул голову на шум – так он и остался без приданого[50]. В финале эпической сказки говорится, что Заятуляк и Хыухылу были захоронены вместе на горе Балкан, с тех пор считающейся у башкир священным местом [51].
В татарской аквамифологии мотивы, связанные с культом воды, можно разделить на две группы: мотивы почитания воды как абстрактной всемогущей стихии и мотивы взаимодействия с духами – хозяевами водоемов. Фольклорного хозяина воды татары называют су бабасы (тат. «водяной старик»). У него есть помощник – су иясе (тат. «хозяин воды»), который может принимать облик мальчика или деда. Также татары верят в су анасы (тат. «мать воды»), которую видят в облике женщины, расчесывающей свои длинные волосы гребнем. По данным фольклориста К. Насыри, су анасы – это мать су-иясе и жена су бабасы[52]. Задабривают су анасы, бросая в воду крупу, соль или нитки от одежды. Мать воды благодарили за плодородие, питье и безопасное купание. В некоторых районах с наступлением весны практиковались ритуалы жертвоприношения духам воды. К этим персонажам обращались с просьбой о безопасной переправе через реку[53]. Одна татарская женщина рассказала такое поверье:
Такое говорили про нашу плотину, что там обитает су анасы, я ее не видела, не знаю. Старший брат у меня тогда с мальчишками пошли в сельский клуб. И один из них говорит: «Риад, пойдемте все плавать туда, кто умеет». И сам же утонул там. Его тогда же собралась целая компания мальчишек искать, нашли. Дух это был или нет – не знаю. А еще про эту же плотину я помню такой обычай. Когда ее строили, туда ходили монетки бросать, специально, чтобы вода не выходила из берегов, не топила дома.
Особенным можно назвать образ духа воды в мордовском фольклоре. Воплощением водной стихии и одновременно божеством рек и озер у мордвы считается Ведява (мокш. «водяная женщина») или Ведьава (эрз. «водяная женщина»). Это двойственный персонаж: в зависимости от ситуации она может являться защитницей природы, помощницей рыбаков или быть злым, демоническим персонажем, уводящим утопленников на дно. Ее представляют в образе очень красивой длинноволосой девушки или уродливой старухи с огромными грудями. Богиня воды, согласно местным верованиям, исцеляла глазные недуги, заболевания детей. К Ведяве в ходе мордовской свадьбы молодые обращались за благословением, приносили в жертву курицу, которую топили в воде. Стало быть, ей присущи и функции божества любви[54]. Ведява покровительствовала также роженицам, у нее молодые пары вымаливали беременность и ребенка[55]. Ученый XIX столетия А. А. Шахматов описывал колдовской обряд, связанный с духом воды. «Знающая» [56]старуха делала фигуру ребенка из теста и вместе с нерожавшей молодухой шла к реке. Та должна была снять крест, распустить волосы, развязать пояс. Ведунья отдавала водяной деве ребенка из теста, а в ответ просила подарить настоящее дитя[57]. Этнографы описали обряд целования воды бездетной женщиной (которая родила мертвого младенца или не может забеременеть) с целью родить здорового ребенка. Именно у Ведявы в прежние времена мордва просила избавления от засухи. Чтобы получить удачу в хозяйстве, свой первый улов рыбаки сбрасывали в реку – отдавали водяной деве. Если же оскорбить воду, не уважить Ведяву подношением, она разозлится, может утянуть человека на дно или наслать на него неизлечимую болезнь. Вылечиться от такого недуга можно только с помощью воды. В таких случаях знахарка организует жертвоприношения и моление Ведяве, просит прощения за провинившегося. Связь мордовской Ведявы с плодородием и рождением в сознании носителей традиции объясняется животворящей силой воды: она воспринимается как источник жизни. Записано предание о том, что при строительстве мельницы владелец нанимает человека, который может нырять в реку и договариваться с хозяйкой воды. Ей обещают в дар молодую девушку, а за это просят помощи в работе. В дальнейшем, если местная девушка действительно тонула, жители говорили, что ее задушила Ведява. Иногда у водяной девы в текстах фольклора появляется супруг – Ведатя (мокш.) или Ведьатя (эрз.) (букв. «водяной старик»). Его функции в мордовской мифологии довольно расплывчаты. Известно, что ему жертвовали табак, лук, деньги[58]. Верили и в существование водяного демона Ведь-шайтяне, злого существа, живущего в реках и озерах. Под влиянием русскоязычной традиции в мордовских текстах распространился мифоним «русалка», им обозначают красивых демониц, в которых превращаются души умерших девушек. Сохранилось предание о мокшанской княгине Нарчатке, проигравшей бой золотоордынскому хану и ушедшей на дно реки Мокша вместе со своим конем. С тех пор ее видят на берегу перебирающей длинные косы.
Существует ряд персонажей, которых луговые и восточные марийцы считают обитателями и покровителями гидросферы. Чаще всего мистические и таинственные происшествия, связанные с водой, считают результатом деятельности таких персонажей, как вуд оза (луговомар. «хозяин воды»), вуд кугыза (луговомар. «водяной старик»), вуд ия (луговомар. «водяной черт»), вуд удыр (луговомар. «водяная дева»), вуд он (луговомар. «владыка воды»), вуд урт (луговомар. «воды дух»), вуд кува-кугыза (луговомар. «водяные старуха-старик»). Верят марийцы и в существование вудувера, духа, который насылает болезни. Используется ими также русский демононим «водяной». Носители традиции зачастую приписывают этим персонажам возможность вредить человеку, пугать его, намеренно забирать утопленников на тот свет. Вуд ия, зловредное существо, забирает души людей и наводит страх на округу. Например, в XIX столетии был опубликован текст о водяной старухе, мешавшей улову рыбы. В этнографических материалах У. Харва (Хольмберга) описаны образы водяных быков, рев которых слышно из-под воды[59]. Ученый записал также представления марийцев о пелеводыше (луговомар. «наполовину мертвый») – злом духе, плавающем в образе человека лицом вверх. Если попытаешься его спасти – утонешь сам[60].
Как и в мордовском фольклоре, эти существа являются персонажами несказочной прозы и оказываются не только злыми демоническими силами, но и защитниками своих мест обитания. В ряде текстов хозяева воды охраняют реки и озера от негативного воздействия человека, загрязнения, осквернения. В марийских поверьях распространен запрет даже думать о воде плохо, ругать ее вкус. Перед тем как набрать воды в ручье или попить из него, нужно обязательно попросить разрешения у хозяйки/хозяина воды. В противном случае человек заболеет (обычно кожными заболеваниями). От такой хвори можно избавиться, только попросив у водной стихии прощения.
Возможно, устрашающий образ вуд оза возник на основе почтительного, опасливого отношения к божествам воды, более высокостатусным мифологическим персонажам, чем духи – хозяева природных и ландшафтных объектов. Вероятно также, что демонизация духа воды связана с воздействием христианства. Некоторые ученые считают, что изначально духи природных и хозяйственных объектов обладали характеристиками божеств-покровителей, а затем в народном сознании остались в страшных рассказах в образах духов-хозяев и чертей[61]. Некрещеные марийцы поклоняются божеству воды (Вуд Ава, луговомар. «мать/богиня воды»). Они обращаются к матери воды с просьбой о здоровье и благополучии. В период весеннего земледельческого праздника Агавайрем ее просят отвести засуху, послать дождь. В честь нее проводят моление, ей посвящают ритуалы и жертвы. Божество воды – это сакральный персонаж, объект культа. В современных молитвенных ритуалах жрецы обращаются к богине воды, благодарят ее за плодородие и жизненные силы.
Марийцы полагают, что духами некоторых озер и рек являются утопленники. Это поверье достаточно широко распространено в Поволжье. Вот какой рассказ мы записали у луговых марийцев Звениговского района (Республика Марий Эл):
Тут, говорят, озеро нехорошее, плохая у него история. Жила тут девушка одна, звали ее Фатима, была она дочкой богатого казанского купца. Все знали о ее небывалой красоте, и многие хотели получить в жены молодую татарскую красавицу. Она была влюблена в обычного бедного парня, но отец ее, говорили, хотел выдать ее только за богатея. Однажды посватался к ней воевода с марийской стороны, старый уже, но очень состоятельный. Хотя Фатима и была против, но делать было нечего, пришлось подчиниться. В горе девушку снарядили в путь, подготовили приданое и тронулись по тракту. Не смогла купеческая дочь смириться со своей участью, ночью во время стоянки пришла к лесному озеру и утопилась. С тех самых пор, говорят, слышны в этих местах плач несчастной и ее песни. А еще теперь в этом озере каждый год тонут мужчины разных возрастов. Тем летом вот мальчик утонул, лет пяти, а за ним и взрослый мужик. Только мужчины тонут. Это потому, что Фатима ищет себе жениха на том свете и всех забирает.
В сказочном фольклоре водяной дух воплощен в образе богатого и злого водяного царя. «Ший пуан Ший Пампалче» (луговомар. «Среброзубая Пампалче») – это известная среди марийцев сказка о девушке с серебряными зубами Пампалче, необыкновенной красавице. Ее задумал взять себе в жены Черный Водяной, повелитель подводного царства. Когда отец девушки начал рыбачить в реке, водяной схватил его за бороду и крепко держал. Старик взмолился, чтобы его отпустили, и готов был на все. Хитрый водяной царь потребовал у него отдать в жены свою единственную дочь. Пришлось марийцу согласиться, а Пампалче бежала от нежеланного жениха.
В удмуртской мифологии наиболее распространенным образом водяного духа является вумурт (удм. «водяной человек») или вукузё (удм. «хозяин воды»). Вот как его описывают: у водяного духа один глаз на спине, а лицо безглазое, длинные волосы, а одет он в черное. Иногда у него отпадают пальцы и отрастают новые. Считалось, что окаменелые сучья, которые находят в воде, – это и есть пальцы вумурта. В сказках и несказочной прозе он является повелителем водной стихии. Вумурт может вступать в родственные связи с человеком: выдавать замуж своих дочерей за обычных парней, а сыновей женить на земных девушках. Как рассказывается в быличках и преданиях, таких супругов он выбирает среди проклятых, забирая их на дно. Как писал этнограф Г. Е. Верещагин, удмурты верят, что если утопленников не нашли, то, значит, их забрал к себе вумурт[62]. Его можно увидеть не только в крупных водоемах, но и у водяных мельниц; иногда он мешает работе мельников. Как и другие демоны, вумурт боится молитвы и крестов, так как является представителем иного мира. У удмуртского водяного, согласно некоторым поверьям, есть жена – вумурт-кышно (удм. «женщина/жена водяного»). Ее иногда видят в образе красивой обнаженной женщины, а иногда – как уродливую старуху. Подобно лесным духам-женщинам, в мифологических рассказах вумурт-кышно может охотиться за чужими детьми, воровать новорожденных, кормить их своей большой висячей грудью. В этом проявляется ее повышенная фертильность, свойственная демонессам. Как и в традициях других финно-угорских народов, в удмуртском фольклоре встречается божественный образ, олицетворяющий собой воду. Это Вумумы, покровительница воды и плодородия. Удмурты верили, что она вездесуща и живет в каждой реке или в любом роднике. В работе Г. Е. Верещагина описан также удмуртский дух янкимурт, демон, живущий в лужах.
Образы и функции водяных духов, в которых верили удмурты, разнообразны. Так, в одном из преданий вумурты обиделись на людей, и в озере, называемом Черным, перестала водиться рыба. Само озеро вскоре перетащили на другое место черные быки. Связь между мифическими персонификациями воды и крупным рогатым скотом, вероятно, объяснима тем, что эти животные пьют воду в природных водоемах. Вспомним, например, что в богатырской сказке водяной демон в обмен на прекрасную татарку обещал главному герою табун лошадей.
Известны нарративы о пребывании людей в водных чертогах. Как и в марийской сказке, удмуртский водяной сватается к земной девушке, увозит ее в свое царство, где та рожает ему ребенка. В доме водяного есть особая мазь: если намазать ею глаза, то можно стать невидимым и свободно перемещаться под водой. Иногда дух воды может обогатить человека. В сказке «Вукузё и человек» демон проигрывает удмурту в соревновании и дарит ему мешок с золотом. Однако водяной не спешил оставить свои сокровища на земле и отказывался их отдавать. Тогда хитрый человек обманул жадного Вукузё, дав ему в качестве подарков борону, лодку и жернов. Под тяжестью предметов дух утонул, а все золото осталось у человека.
Под влиянием христианства в чувашском фольклоре духи воды стали восприниматься как злые демоны-вредители. Этнограф Д. Месарош писал, что чуваши верили в водяных шуйттанов (шури шойтан), которые тянут людей на дно. Помимо этого, в чувашском фольклоре встречаются персонажи шу патши (чув. «водяной царь»), шыв ашше (чув. «отец воды»), шыв амаш (чув. «мать воды»). Им приносят жертвы, чтобы они не пугали купальщиков, не насылали болезнь на скотину во время водопоя. На купающихся демоны насылают испуг, судороги, озноб. Эти явления считаются проделками шыв хар-амаш (чув. «водяная мать страха»), шыв синкере (чув. «несчастье воды»), шыв хар-ашше (чув. «водяной отец страха»)[63]. В чувашской культуре, как и в традициях соседних народов, бытует предписание просить разрешения у хозяина водного источника, прежде чем пить или брать воду. Для чувашей вода священна: ее используют в магических обрядах, просят у водной стихии исцеления. Божество воды Шыв Турри (чув. «бог воды») является объектом культа. Ему подносят специально изготовленные лепешки и квас. Особо важные моления богу воды проводились у чувашей по пятницам, у него просили здоровья и сохранности скота. В ходе молений в реку бросали хлеб, лили вино или квас. Распространено поверье, что в водяных превращались после смерти утопленники, души которых не могут найти упокоения. Места, где когда-то умер человек, считаются потенциально опасными: вероятно, душа несчастного будет затягивать души других людей на дно. Известны чувашам также водяные вуташ, они встречаются как добрые, так и злые. Добрый дух очищает воду, делает ее полезной для здоровья, злой – наносит вред людям, высушивает колодцы, насылает кашель. Вуташ обычно представляли в облике девушки, выходящей из воды погреться на солнце и расчесывающей свои длинные волосы.
На Урале образы речных и озерных духов разнообразны. Среди коми-пермяков было распространено поверье, что водяные черти (ваись, вакуль) ночью крутят мельничные колеса, и мельница начинает работать. Некоторые группы коми женских духов водных объектов называют шишигами. Местные жители полагают, что их можно встретить на берегу Камы расчесывающими свои длинные черные волосы. Среди коми бытуют представления о духах конкретных водных объектов, например, на реке Чов, согласно преданию, видят девушку в белых одеждах и с длинными волосами. Является она ночью при свете луны; известно также, что эта демоница может разогнать тучи, чтобы лунный свет не исчезал. Согласно поверьям, стареющий водяной черт ищет себе на замену молодого мужчину или мальчика, поэтому может утянуть его на дно. Внешне духов воды коми-пермяки представляют в виде черных людей или человекоподобных фигур в красных рубашках, часто же их видят в образах красивых молодых женщин с длинными волосами. В некоторых рассказах водяной дух может принимать образ рыбы[64]. Как писал этнограф В. М. Янович, «изредка водяной показывается в виде ребенка с удлиненной к затылку головой, усеянной короткими мягкими волосами»[65]. В одном мифологическом рассказе из омута появлялась женщина с рыбьим хвостом. От ее пения проходящий мимо молодой человек сошел с ума. А в коми-пермяцкой быличке рассказывается, что водяная хозяйка выглядит как старуха. Одна заблудившаяся девушка пошла за ней, да чуть не угодила в болото. Верным способом изгнать этого духа стало повязывание платка на изнаночную сторону. Как и другая нечисть, водяные духи не тронут человека с надетыми навыворот вещами. Записаны также коми-пермяцкие былички о водяных существах мужского пола. В одном из мифологических рассказов такой дух шулькун затащил рыбака в воду за то, что тот не пожертвовал ему первый улов, который полагалось бросить в реку.
В фольклоре коми водяной известен под разными именованиями: у ижемских коми это ваууса (коми «подводный»), у прилузских – ва олысь (коми «живущий в воде»), у вычегодских – васа. Иногда его обозначают демононимом куль. В фольклоре вауса связывают не только с водой, он считается также темным демиургом, живущим в мире мертвых. Известны и другие категории водяных персонажей: тыса (коми «озерный»), шорса (коми «ручейный»). У южных групп коми водяных представляют как духов-хозяев, владеющих несметным количеством скота. В одной из коми быличек водяного описывают как высокого человека в одежде. Он не давал мельничному механизму работать, пока мельник не налил ему вина. Коми также известен и образ водяного черта, васа бес, васа браг, ва сотана, ва бубиля, по функциям и внешности схожий с духами-хозяевами.
В легендах, записанных на Урале и в Поволжье, встречается интересный фольклорный образ, связанный с водой. Жители некоторых населенных пунктов рассказывают о подводных селах, ушедших на дно озера. Вот одно из преданий, записанных у круглого озера, расположенного между Чувашией и Марий Эл.
Говорят, раньше тут было большое село, много дворов было. Богато жили. Однажды в одной семье родился парень – держал всю округу в страхе, разбойничал, убивал, не уважал стариков. Однажды, мне рассказывали, он задумал жениться, причем на собственной родной сестре против ее воли. Сопротивлялась девушка, да воле брата перечить не смогла, и никто не мог за нее заступиться. Вот уже подходит день свадьбы, невесту одевают, готовятся венчать в местной церкви. Взмолилась девушка Богу, зарыдала. Просьбы ее были услышаны, как только зашли брат с сестрой в церковь, раздался гром, собрались черные тучи, и на землю обрушился водный поток, который полностью утопил село. Теперь на берегах рано утром местные жители и туристы слышат, как со дна озера доносится петушиный крик, а иногда – колокольный звон. Так Бог наказал жителей за грех кровосмешения, не позволил эту свадьбу играть.
Таких рассказов о подводных поселениях в Урало-Поволжье немало. Особенно часто их связывают с озерами идеально круглой формы и необычного цвета. Распространены также нарративы о перемещении озер, об их таинственном исчезновении.
Читатель уже заметил, вероятно, что у народов Урало-Поволжья водяные персонажи совмещают черты демонических сущностей и божеств-покровителей. Не всегда вода выступает лишь как место обитания персонифицированных духов, в фольклорной традиции она воспринимается и как абстрактная сила, могучая природная стихия. В быличках вода становится самостоятельным мифологическим персонажем, обладает способностью обижаться и прощать. Мифологическая традиция наделяет ее вполне человеческими эмоциями и чувствами. Воду полагается благодарить, задабривать, просить у нее прощения за причиненный вред. Согласно местным поверьям, нельзя даже думать о воде плохо, отрицательно характеризовать ее качества. Вода также фигурирует в магических обрядах, например в знахарстве и некоторых гаданиях.