В этой главе речь пойдет о бане и духах, ее населяющих. Баня для народов Урала и Поволжья – пространство, связанное с различными телесными и медицинскими практиками. В бане выполняют гигиенические процедуры, рожают, лечат и гадают. Здесь человек появляется на свет, там же обмывают покойника перед проводами на тот свет. Крещеными финно-уграми, как и соседями русскими, баня воспринимается как неосвященное место. В отличие от жилых построек, в банном помещении не было икон. Традицию снимать крестик при входе в банное помещение православные народы объясняют нежеланием обидеть мифологических насельников (хотя, безусловно, носить металлическое изделие на шее при парении в целом непрактично). До ХХ столетия бани часто строили за жилой частью поселения, у реки. Это место считалось необжитым, пограничьем между миром природы и социумом. Приблизительно со второй четверти ХХ века бани появляются почти у каждого домовладельца и встраиваются в число основных приусадебных хозяйственных построек. В течение прошлого столетия бани по-черному, в которых дым выходил через отверстие в крыше, постепенно исчезали. Все чаще сельские жители предпочитали сооружать бани по-белому, с дымоходом, более удобные в использовании. В наши дни их часто располагают на периферии двора, в отдалении от дома и других жилых помещений, что связано с опасностью пожаров. Такое расположение банного дома по-прежнему символично: баня как бы находится на границе обжитой территории.

В банях люди избавляются от грязи, а также проводят магические, родильные, похоронно-поминальные обряды, гадают. Эти действия в логике традиционной культуры воспринимаются как грязные, которые невозможно совершать в обычных жилых постройках. Потому банное пространство и открыто для воздействия нечистой силы, отделено от сферы обыденной жизни крестьянина.

Коми, как и соседние народы, в бане не только совершают хозяйственные и гигиенические процедуры. С ней также связаны обряды жизненного цикла (рождение, свадьба, похороны), магические и мантические (гадальные) практики[39]. Дух бани известен под демононимами байник (от «баня»), пывсянса, пывсяник (коми «банный»), пывсян олысь (коми «живущий в бане»), банница, горинька (коми «хозяйка банного очага»). Нижневычегодские коми хозяйку бани называли пывсянь горань (коми «банная женщина печки-каменки»). Коми-ижемцам известен демононим гурэнька. Местом обитания банных духов считался банный очаг «гор»[40]. Банного демона представляют как грязного, уродливого персонажа с длинными лохматыми волосами – женщину в красном кокошнике. Красный элемент одежды, шапка или сарафан обитателей бани символически указывает на их демоническую природу. Гурэньку описывают как существо маленького роста, покрытое волосами. Считалось, что оно может становиться невидимым и принимать обличье животных. У него, как и у покровителей леса, дома и других пространств, нужно спрашивать разрешения при пересечении символических границ входа в баню. Как писал автор XIX столетия К. А. Попов, банная нечисть – самая злая. «Людей, которые решаются мыться в бане одни, особенно вечером или ночью, или отправляются в нее не благославясь, они запаривают до смерти, запихивают под полки в печки (под каменки), а иногда обдирают с них кожу»[41].

Коми-пермякам банные духи известны под мифонимами баня-бабушка, банный домовик, банный староста, колян, кульпиян (коми-перм. «ребенок черта»), шиши, бесы, чертята, дьявол, баня бес, банник, чудпиан (коми-перм. «ребенок чуда»), баня чуд. В коми-пермяцких быличках банные духи наказывают человека за нарушение предписаний: они являются в образе мохнатых существ, хватают моющихся и даже могут задушить их, заживо сжечь в печи. Особую опасность мифологические насельники бани представляют для детей. Верили, что до появления первых зубов младенца нельзя оставлять в бане, иначе банные чуды подменят его на своего детеныша. Банную нечисть коми-пермяки представляют как маленького старика с зеленым цветом кожи, как существо с рогами и горящими глазами, а также как красивую девушку с коровьими ногами. В одной из быличек рассказывается о баннице, которая хотела задушить молодую девушку. Это существо появилось из-под полока и выглядело как собака с головой женщины. Другой мифологический персонаж, баня чуд, выглядит как уродливая старуха с огромной висячей грудью (устойчивый признак демонизма в культуре многих народов):

Было уже за полночь, около двенадцати. Ну, я в тот день пришел с работы домой, надо было помыться. Даже париться не хотелось, просто зайти помыться, чуть отогреть кости. Это, кстати, наверное, первый раз был, когда я в это время в баню зашел. Так-то обычно не принято уже после вечера мыться. Поверье есть такое: зайдешь в темное время – обязательно что-то увидишь страшное. Мама нам говорила всегда в баню даже случайно не заходить в ночи. В общем, пошел в старую баню нашу. Ковш налил, моюсь. Слышно, как какой-то шорох у печки, хотя я ее сильно-то не топил. Думаю, что там может так шипеть? В свете от свечки вижу силуэт: длинные волосы, и как будто голова поворачивается на меня. Я в ужасе забрался на верхнюю полку. Гляжу туда в угол и не верю глазам. Страшная, костлявая женщина ползет, глаза темные, волосы темные. И помню, грудь у нее очень длинная висит, она ее за плечи закинула. Ничего не сказала она, а только будто ползла на меня. Я про себя молюсь и бегом в проход. С тех пор я такого уже не видал, хотя местные все когда-то такое подобное видели в бане.

Мордва покровителем банного пространства считает существо банява (мокш., эрз. «банная женщина»), хозяйку или богиню бани. К этому персонажу обращались при каждом входе в баню, ее же благодарили за хороший пар. Невеста парилась в бане в день свадьбы, обращаясь к хозяйке бани с благодарностью за свою красоту и телесную чистоту. Молодуха (недавно вышедшая замуж девушка) дарила банной хозяйке кольцо. Баняву просили помочь роженице произвести здорового ребенка на свет, выкормить его. Баня в мордовской традиции связана с поминовением предков. На Страстной неделе топят баню для покойных родственников – атянь баня (мокш., эрз. «дедовская баня»), для духов ставят ковш и веник, подают пар. Известна традиция оставлять воду и для банявы после парения[42]. Особенностью мордовского (как мокшанского, так и эрзянского) духа бани является женское воплощение, восприятие его в качестве положительного персонажа. В ритуальных действиях мордвы проявляется почтительное отношение к баняве, стремление ее задобрить.

Чувашский банный дух мунча ийи (чув. «хозяин бани») пугает детей, напускает на них болезни. Позднего одинокого посетителя или пьяного мунча ийи парит до смерти. Когда все домочадцы уже помылись, заходить в баню нельзя; не рекомендуется также ходить туда повторно (дважды в день). Вслед за людьми в баню ходят мыться ийе и другая нечисть, и тревожить их крайне опасно. Чуваши считают, что этот дух боится веников с шипами, рябиновых веток, а также петушиного крика. После парения советуют положить веники крест-накрест или спрятать их, тогда нечистая сила не сможет мыться и уйдет[43]. Хозяина банного пространства можно задобрить. Например, если человек после мытья почувствовал себя плохо, следует пожертвовать мунча ийи фигурку из теста в виде лошади, быка или водоплавающей птицы. Как и другие представители нечистой силы, мунча ийи может иметь семью и детей, а свое больное, беспокойное дитя – менять на крепкого человеческого ребенка. Как можно узнать из фольклорных текстов, чувашский дух способен обучить в бане искусным умениям, например игре на музыкальном инструменте. Для этого нужно призвать его и заключить своеобразный договор – пообещать в обмен свою душу.

В марийской традиции бани считаются сосредоточением нечистой силы: банных чертей (монча ия), кереметов, шукшенда, но в то же время это и место проведения сакральных обрядов. Помимо нечистой силы, в бане, согласно поверьям, живет свой хозяин – монча кугыза (луговомар. «банный старик») или монча оза (луговомар. «банный хозяин»). В книге Т. Себеока и Ф. Ингеманна встречаются и парные покровители бани: монча кугыза и монча кува (луговомар. «банная женщина»). Банные хозяева дают домочадцам знать о своем присутствии. Например, они могут плакать и кричать детским голосом, громко хлестать себя вениками. Мифологические персонажи, населяющие баню, отличаются взлохмаченными длинными волосами. Часто они могут принимать обличье животных (собаки, свиньи) или маленького ребенка. Эти духи, с одной стороны, отвечают за физическую чистоту, дают парящимся здоровье и силы, следят за тем, чтобы они не угорели. К банным духам обращаются во время целебных заговоров, в бане марийские «знающие» (знахари) занимаются целительством. Мифологические персонажи также помогают в деторождении, сохранении здоровья роженицы и младенца. Но монча оза нельзя гневить – заходить после последнего или третьего пара, ночью, ступать в банное пространство со скверными мыслями. Марийцы, как и соседние народы, верили, что банная нечисть способна подменить здорового ребенка на своего, демонического. Чтобы этого не произошло, в марийских семьях запрещали детям заходить в баню по одному.

У марийцев баня также связана с культом предков. По некоторым праздникам народного календаря (например, в Семык[44]) в баню приглашают умерших для символического парения[45]. Усопших родственников зазывают поименно, готовят для них веники и топят печь. Так в марийской традиции проявляется почтительное отношение к смерти и предкам. Верили, что и на том свете души нуждаются в ритуальной чистоте. Похожая традиция поминовения связана с годовщинами со дня смерти, с ритуалами провода в загробный мир. Например, на сороковой день после смерти (нылле кече), когда душу окончательно отпускают и провожают в мир мертвых, марийцы делают своеобразным заместителем покойного липовую палку. Ее очищают от коры, парят в бане. Одна женщина, луговая марийка, рассказала, что забыла позвать в баню соседку на годовщину ее смерти, о чем очень скоро пожалела: в бане лопнула лампочка, а рассказчица получила ранения от стекла. Это происшествие она связала с недовольством души своей подруги.

Среди народов Поволжья распространено поверье, что в бане можно приобрести исключительные способности и таланты: искусно петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах. В Кировской области одна информантка рассказала такую историю:

Мне отец рассказывал, он, кстати, очень хорошим гармонистом был в деревне, на всех праздниках играл, в ансамбле выступал. А началось все с самого детства у него таким образом. Ему говорили старики, что учиться чему-то надо в бане. Говорят у нас так делать, чтобы к экзаменам готовиться, музыку учить, хорошо танцевать. Он тогда еще не знал почему… И ходить надо обязательно в темноте, лучше в полночь и одному. Вот один раз зашел он в темную баню, нетопленую. Сел и начал на гармошке играть. Конечно, сначала ничего не получилось. Внезапно в предбаннике раздались странные звуки. Как будто топот лаптей, в дверь кто-то стал скрестись. Тут дверь в предбанник открылась, и внутрь заходит женщина, вся в белом, молодая. Незнакомая, не знал он ее. Говорит ему: «Играй»! Он весь обомлел, испугался, но подчинился. Произошло странное – вдруг звук полился как будто сам собой. А женщина начала плясать, смеялась, кружилась. Достала платок и начала им махать, как на свадьбах танцуют. Так продолжилось, пока не послышались крики петуха и первые лучи света не появились. С тех пор он первый на деревне был гармонист.

В подобных мифологических рассказах исключительные творческие способности являются результатом взаимодействия с нечистой силой, встреченной в бане. Несмотря на то что эти таланты воспринимаются обществом положительно, происхождение их имеет демоническую природу.

В поверьях удмуртов начала ХХ столетия, записанных фольклористом А. И. Емельяновым, баня населена духом мунчо мурт (удм. «банный человек») или мунчо кузё (удм. «банный хозяин»)[46]. Этот образ вариативен у разных групп удмуртов. Его представляли одноглазым существом с длинными волосами или человеком, одетым во все белое. Мунчо мурт не любит, когда в бане ругаются, громко разговаривают, а также ходят туда поодиночке. И в этом он похож на персонажей из марийского и коми фольклора. В качестве наказания банный дух может спрятать одежду или вывернуть ее наизнанку, завязать у рубахи рукава, чтобы моющемуся было сложнее одеваться. Удмурты верят, что от банных духов можно защититься с помощью металлических предметов.

Согласно татарскому фольклору, в бане обитает дух – хозяин бани (мунча иясе), поэтому, заходя в нее, обязательно нужно было здороваться, а уходя – благодарить и прощаться. Если дом был защищен от нечистой силы апотропеями[47], то баня считалась одним из постоянных мест обитания нечистой силы. В наши дни о существовании духа – хозяина бани уже забыто. Впрочем, фольклорная традиция все еще сохраняет представления об этом локусе как о месте сосредоточения нечистой силы.

Башкиры верили, что при посещении бани нужно обязательно кашлянуть или подать голос, чтобы духи успели спрятаться. Уходя из бани, следует предупредить мунса эйяхе (башк. «хозяин бани»), что сейчас придут мыться другие люди. Последний покидающий баню должен сказать: «Больше никто не придет. Вернитесь в баню, хозяин и все добрые духи и ангелы». При посещении чужой бани следует поблагодарить местного духа, оставив ему монету.

В текстах несказочной прозы народов Урало-Поволжья дух бани, в отличие от персонажей, населяющих дома, обычно демонизирован гораздо больше. Банный хозяин или хозяйка помогают в родах, целительстве, телесной гигиене, но в мифологических рассказах они чаще всего выступают как злые существа-пакостники. Они и выглядят как костлявые, уродливые существа, поросшие лохматыми волосами. Банные духи пугают, щекочут, мучат моющихся, могут запарить их до смерти. В то же время, если соблюдать все ритуальные предписания и запреты, нечистая сила не потревожит человека.