26 декабря 2018 года

Ладожск

По горячим следам мы провели обыск в квартире у Сугробова. Даже педантичный Мартынов присвистнул от удивления.

– Вот это порядок, я вам скажу. Прям жалко его нарушать. Ни пылинки, ни соринки.

Квартира поражала чистотой и аккуратностью. Никаких тебе немытых чашек в раковине, крошек на столе или вчерашних носков на коврике у кровати. Одежда в шкафу была разложена шовчик к шовчику, по цветам. Кровать застелена без единой морщинки.

– Он что, вечным дневальным по роте был? – прокомментировал Кряжин. – Ты посмотри, даже карандаши в стаканчике все одной длины.

Развешанный на сушилке спортивный костюм и беговые кроссовки в прихожей, пара гантелей на балконе объясняли хорошую физическую форму учителя истории.

Но наше внимание привлек его рабочий стол, на котором также царил идеальный порядок. Бумаги, записные книжки, библиотечные фолианты – все требовало внимательного изучения. Так же, как современный ноутбук, который сразу отправили технарям с парой мобильников.

– А Кира говорила, что он телефонами не пользуется. – Я проводил глазами iPhone XS Max, который эксперт упаковывал в пластиковый пакет. – А тут последняя модель, с двумя сим-картами.

– Сразу отвечаю: в детский дом таких не привозили, – отозвался Мартынов.

Я быстро пролистал бумаги Сугробова. Из его дневниковых записей было понятно, что он наткнулся на переписку последних владельцев особняка и стал одержим поисками их коллекции. Не без помощи Киры, которая неоднократно упоминалась в дневнике, он тоже вычислил, где находится проход в подземелье. Вероятно, при попытке попасть туда он и наткнулся на Анну Михайловну, приносившую сыну еду, и убрал ее как свидетеля.

– Но мы-то никакого тайника в усадьбе не нашли, – скептически заметил Мартынов. – Выходит, зря наш Раскольников пришил старушку.

– Герман, ну и юмор у тебя, – вмешалась Инга, листая одну из папок, найденных в шкафу. – Раскольников был бедным студентом. А тут, судя по выпискам с банковских счетов, скорее персонаж другой книги. Подпольный миллионер Корейко[29].

– Хорошо у нас живут учителя, однако, – хмыкнул Кряжин. – Выйду на пенсию, подамся ОБЖ в школе преподавать.

* * *

Звонок из больницы заставил нас прервать обыск: Сугробов пришел в себя, но врач сказал, что состояние его ухудшается.

Мне разрешили на пару минут зайти в палату реанимации. Николай Павлович, весь опутанный трубками и бинтами, не говорил – еле слышно шелестел сухими губами.

– Найдите коллекцию Томилиных. Николенька… мог свой тайник замаскировать. Но он точно есть. Найдите… взял грех на душу. Вцепилась в меня тетка, не пущу, говорит. Сам не помню, как ударил ее… Скажите Элен, я не хотел…

Он снова впал в забытье, вокруг засуетились врачи, а меня попросили выйти.

Это фактическое признание в убийстве Кротовой я записал на диктофон. Оставалось выяснить, кто такая Элен. И проверить слова о тайнике в подвале.

Там продолжала работать опергруппа и эксперты: описывали каждый предмет, каждую косточку. Коробки с вещдоками и останки выносили через флигель, чтобы не пугать детей.

Я вызвал специалиста со специальным сканером, чтобы проверить легенду Сугробова. Ко всеобщему удивлению, уже через полчаса прибор показал наличие пустот в кирпичной кладке. Эксперт просверлил отверстие и ввел в него эндоскоп. В небольшом, хорошо оборудованном хранилище один на другом стояли деревянные ящики. Без сомнения, это и был тайник последнего владельца усадьбы. Мы начали аккуратно вскрывать стену…

К обеду прибыли коллеги из следкома Ленинградской области. Теперь они будут вести дело о серийном маньяке. Следователям и экспертам предстоит идентифицировать все найденные тела и установить роль Кротовой в похищении детей, а также определить степень вменяемости Вадима. А работа нашей группы подходит к концу. Завтра напишем отчеты, передадим все материалы, и можно разъезжаться по домам.

– Ты, это, майор, словечко за меня замолви. – Кряжин отвел меня в сторону. – Чтобы служебное несоответствие не пришили. Мне до выслуги немного осталось, не хочу уходить с позором. Я же человек подневольный, указания начальства выполнял, чтобы статистику не портить. Велено было дела о пропаже заволокичивать и в отчеты не вставлять… А я, это, всегда готов посотрудничать, например, рассказать о махинациях заведующей детдомом.

– Это, Алексей Васильич, ты товарищам из ОБЭПа расскажешь. А как дальше спать спокойно, зная, скольких детей ты мог спасти, если бы не слушал свое начальство, а честно работал, это тебе самому решать. Я мараться не буду.

Уже отъезжая от детдома, я заметил, как Кряжин беседует с вездесущим Дорошевичем, так же доверительно придерживая его за рукав модного пальто. Что-то подсказывало: эти двое найдут общий язык.

А мне надо было забрать из гостиницы проснувшуюся Киру и отвезти ее домой…