25 декабря 2018 года

Ладожск

В разгар бала позвонил Кряжин, вызвал нас в детский дом, где опять что-то случилось. Я специально не сказал Кире, куда мы уезжаем, чтобы заранее не наводить панику.

Но все оказалось хуже, чем я предполагал. У входа нас встретили Кряжин и заплаканная Нина.

Взяв себя в руки, она смогла внятно рассказать обо всем.

– Мы украшали елку, Лиза все время была рядом, подавала игрушки, вешала флажки. Я отвлеклась буквально на несколько минут и не заметила, когда и куда она ушла. Но не волновалась, решив, что она играет с друзьями в соседней комнате. Однако там ее не оказалось. Мы обошли все этажи, все спальни, игровые, столовую. Потом позвонили вам. Игорь, что мне делать?

Нина снова заплакала.

– Во-первых, собраться и перестать реветь, – вдруг громко и резко сказала Инга. – Девочка обязательно найдется, а вы нужны нам для поисков, а не для разведения мокроты. Я слышала, вы бывали в горячих точках? Ну вот, представьте, что вы снова там. Идите умойтесь, выпейте воды, и начнем поиски заново. Я уверена, она куда-то залезла и заснула.

Я с удивлением смотрел на Ингу. Но ее тактика сработала. Нина успокоилась, привела себя в порядок и была готова нам помогать. Разделившись на две группы, взрослые начали обход по этажам. Детей мы пока собрали в игровой, у елки, чтобы еще кто-то не потерялся в суете. Они испуганно жались друг к другу, старшие успокаивали младших и просили взять их на поиски Лизы, которую все очень любили.

Охранник уверял, что входная дверь все время была заперта и девочка никак не могла выйти на улицу.

– А в каминном зале искали? – спросил я.

– Да как в субботу вечером его закрыли, когда художница ушла, так и не открывали. Чего там делать-то?

– Но все-таки надо проверить. Отпирай.

Охранник полез за ключами, но они не пригодились. Я взялся за ручку, и дверь распахнулась.

– А ты говоришь, заперта. – Я нащупал на стене выключатель, и в зале вспыхнул свет.

За спиной вскрикнула одна из воспитательниц. На ее крик сбежались все. На полу, в луже крови лежал Николай Павлович Сугробов. И был он в обычных брюках и свитере, а не в костюме Шрека.

Дверь в галерею тоже оказалась открытой. На полу у входа валялась маленькая заколка с ромашкой.

– Это Лизина, – еле сдерживая слезы, подтвердила Нина. – Я сама ей на ярмарке купила.

Но следов девочки нигде не было. Зато было много вопросов.

Как здесь оказался историк? Не был ли он причастен к похищениям детей? Кто на него напал? И куда исчезла Лиза?

– Как сквозь землю провалилась, – развел руками охранник.

Приехали медики, эксперты. Сугробов был без сознания, но жив.

– Рану ему нанесли около двух часов назад. – Судмедэксперт был в этом уверен. – Даже удивительно, что при такой кровопотере он не умер. Удар был тяжелым предметом в правый висок. Нападавший, вероятно, левша. Или хотел им казаться, это уже вам решать. Но ростом он с пострадавшего или чуть ниже. Удар сильный, значит, не хлюпик. Ищите здорового мужика, довольно высокого.

Раненого увезли в больницу. Одна мысль не давала мне сосредоточиться. Если Сугробова ранили два часа назад, то кого мне показала Кира в костюме Шрека? Ведь именно историк должен быть ее парой на маскараде. Кто играет его роль, нарядившись зеленым великаном? Высокий, сильный. Тот, кто напал на Сугробова. Это значит одно – Кире грозит опасность.

Но дозвониться до нее не удавалось, телефон не отвечал. Отправленный в мэрию молодой опер через десять минут сообщил, что Демина ушла оттуда полчаса назад с человеком в костюме Шрека.

Теперь мы искали двоих: Киру и Лизу. Патрульные экипажи колесили по городу. Нина, как мы ее ни уговаривали уйти домой, осталась, чтобы помочь воспитателям и нянечкам успокоить и уложить детей.

Когда все стихло, мы с Ингой нашли ее в каминном зале. С заколкой в руке она, ссутулившись, сидела на табуретке у камина. Я принес сумку, которую Кира оставила в мэрии. Достал из нее детскую книжку, папку с документами и… телефон, поставленный на беззвучный режим.

Нина взяла книгу, полистала.

– Вчера мы читали ее с Лизой. Кира специально взяла эту сказку в библиотеке. Лиза уверяла нас, что мальчики, Тимур и Филя, тоже искали эту дверь в Нарнию. Думали, что за ней живет дракон. Мне кажется, Кира догадывалась, что это за дверь.

Пока я просматривал рисунки из папки с планами усадьбы, пытаясь обнаружить на них эту дверь, Инга задумчиво смотрела на камин.

– Помните рисунок, который для меня нарисовала Лиза? Вход в пещеру, рядом костер. Посмотрите, это же этот зал. Камин – это костер. Ведь в нем разводят огонь. Дверь в галерею – это вход в пещеру дракона. Мальчики играли именно здесь.

Нина взяла у меня Кирин смартфон.

– Надо было раньше вам показать, но Кира сомневалась. Послушайте эту запись, ее Кира сделала вечером в субботу, – сказала она, включая диктофон.

За шорохами и помехами отчетливо слышались звуки, напоминающие жалобный плач, похожий на мяуканье котенка. Значит, Кире они не послышались.

Запись закончилась. Нина выключила телефон. Но мы по-прежнему слышали детский плач.

Понимая, что это не галлюцинация, мы стали искать источник звука – он шел из стены, где был камин. Пещера, шкаф, ведущий в Нарнию. Вот же оно! Я выругался сквозь зубы и бросился в галерею. Вот он, массивный старый шкаф, который невозможно сдвинуть с места. И дверца приоткрыта.

– Инга, зови сюда Мартынова, оперов, всех, кто есть. Нина, свети мне фонариком.

Я, как ненормальный, выбрасывал из шкафа старую хозяйственную утварь, срывал с вешалок рабочие халаты, пока не добрался до задней стенки. На помощь подоспел Герка и понял меня без слов. В четыре руки мы сдвинули эту стенку в сторону. В лицо пахнуло пылью. В открывшемся проходе виднелись ступени, ведущие в подвал. Тот, на существовании которого настаивала Кира. И который я только что видел на чертеже в ее папке.

Звук плача доносился из глубины подвала. Там оказался целый лабиринт коридоров со множеством дверей. Но пока мы шли на плач. Наконец на куче какого-то тряпья я увидел Лизу. Руки и ноги девочки были связаны веревкой, но она была цела. Ей удалось немного ослабить кляп, поэтому ее плач и был слышен наверху.

Лизу подняли наверх и передали Нине, которая от счастья чуть не лишилась чувств. Девчушка пришла в себя и, утирая оставшиеся слезы, смогла рассказать о том, что случилось.

– Мама Нина, ты меня не ругай. Но мне так хотелось найти эту Нарнию и Филю с Тимуркой. Я тихонько прокралась к залу, дверь была открыта, я пошла в галерею, увидела этот шкаф и открыла дверцу. А оттуда выскочило чудовище, ужасное такое, схватило меня и утащило за собой. Мне было так страшно, что я зажмурилась крепко-крепко. А потом открыла глаза, вокруг темно, никого нет, во рту какая-то тряпка. И я заплакала. Ты ведь не будешь меня ругать?

Лиза полезла в кармашек платья и вытащила помятого ангелочка.

– Это мне тетя Кира подарила. Я, пока там лежала, все просила его, чтобы он меня спас.

Я отправил Нину с Лизой в больницу, чтобы проверить состояние девочки, а сам подумал, что Кире сейчас тоже пригодился бы ангел-хранитель.

Прибывшая опергруппа обыскивала подвал, где оказалось несколько отдельных помещений. Одно из них – комната, в которой явно кто-то долго жил. Кровать, стол, стеллаж с игрушками и детскими книгами, посуда с остатками еды, монитор с игровой приставкой. На стенах – картинки, нарисованные детской рукой. Все это очень напоминало обстановку в квартире Кротовой. Вот только сюжеты у картинок были пугающими: черные и алые фигуры, похожие на ангелов с распростертыми крыльями, с пустыми глазницами, острыми зубами, торчащими из огромных разверзнутых ртов, со скрюченными пальцами рук. От одного взгляда на них пробирал мороз.

В соседней комнатке был оборудован биотуалет и раковина с рукомойником.

– Да здесь настоящее убежище, – поразился Кряжин. – И смотри, воздух-то нормальный, сырости нет. Вентиляция хорошая, сделано на совесть.

Продолжая обследовать подвал, мы нашли еще две запертые комнаты, проникнув в которые, испытали шок. В одной на матрасах лежали трое мальчишек. Их так же, как и Лизу, связали и засунули в рот кляпы, чтобы не кричали. Один, истощенный, со следами истязаний, был без сознания.

– Это Семен, – опознал его Кряжин, – по осени еще пропал. Давай-ка возьму мальчонку, надо его срочно к медикам поднимать.

Двое других, Филипп и Тимур, держались молодцом. Несмотря на отсутствие видимых травм, ребят тоже отправили в больницу. В любом случае им понадобятся осмотр и помощь психологов.

Но спросить я все-таки успел:

– Парни, вы можете описать того, кто вас сюда затащил?

Тимур его почти не разглядел, да и видел в темноте.

– Зато я ему руку до крови прокусил! – похвастался он.

А вот Филя, как оказалось, провел почти все время в одной комнате со своим похитителем. Но твердил одно:

– Он очень страшный. У него лицо как маска монстра. Я старался на него не смотреть.

Мальчишек увезли на «Скорой», а нас ждали еще более ужасные находки.

Когда вскрыли одну из дверей в самом дальнем конце подвала, кто-то выругался отборным матом, а один молоденький опер потерял сознание. На посыпанном песком полу были останки детей. Часть давно мумифицировалась.

Наши предположения о серийном похитителе и убийце подтвердились. Но кто он, этот монстр, и как ему удавалось столько лет жить в этом подвале? Эти вопросы мы задавали друг другу, но не находили ответов.

Мартынов отвел меня в сторону.

– Игорь, мы нашли сумку Сугробова, в ней оказался читательский билет из библиотеки. Думаю, в ней был и маскарадный костюм, в котором он собирался на бал. Тот, кто здесь жил, и тот, с кем ушла Кира, это один человек. Наш маньяк.

Уточнения были излишни. Нам предстояла бессонная ночь в поисках Киры. Но где ее искать?