Вечер того же дня

Я искала тихую гавань, чтобы пережить боль измен, расставаний и потерь. Но сейчас поняла, что нуждаюсь в ней меньше, чем казалось. Пора признаться и себе, и Савельеву – эти милые, спокойные отношения не приносят пользы никому из нас. Ветер эмоций, который должен наполнять паруса нашей почти семейной лодки, стих. А может быть, его и не было вовсе, и мы приняли симпатию и желание справиться с одиночеством за любовь. Как бы то ни было, штиль затянулся, и мне не хватало той штормовой страсти, которая была с Борисом. До сих пор от воспоминаний о нем у меня болит не только душа, но и тело. Эта боль словно нить, которая связывает меня с прошлым, как швартовые, удерживающие у причала и не дающие отправиться в новое путешествие…

С такими мыслями я спешила в библиотеку, чтобы взять план усадьбы и доказать Савельеву, что подвал под домом существует. Как назло, в читальном зале было многолюдно: видимо, студенты уже готовились к зимней сессии, толпясь у стойки Илларии Мироновны. Я осмотрелась: Сугробова на привычном месте не оказалось. Странно, обычно в это время его можно было застать именно здесь. Наконец моя очередь подошла, Иллария Мироновна с любезной улыбкой принесла нужную папку.

– Как раз Николай Павлович с этими документами закончил и сдал их сегодня утром. Он упоминал, что они могут вас заинтересовать. Приятно, когда читатели так аккуратны с архивными документами, все на месте, листочек к листочку. Не то что эта молодежь.

Библиотекарша с ласковой укоризной кивнула на группку юношей и девушек, галдящих у стеллажей с учебными пособиями.

Прижимая папку к груди, я выскочила на улицу, вызвала такси и помчалась в гостиницу. Нина и Лиза уже ждали меня в фойе, чтобы вместе подняться к нашим сыщикам. Девчушку привлек аквариум с разноцветными рыбками, и мы с трудом уговорили ее оторваться от процесса созерцания, пообещав летом обязательно съездить в Санкт-Петербург в океанариум.

Мы расположились в двухместном номере, который занимал Игорь и его коллега Герман. Инга же пригласила Лизу с Ниной к себе, чтобы девочка не отвлекалась и не стеснялась мужчин. Лиза с восхищением разглядывала красавицу-психолога, одетую в узкие кожаные брюки и ярко-бирюзовый свитер с высоким горлом, который подчеркивал цвет ее глаз. Она с готовностью протянула руку и последовала за доброжелательно улыбающейся Ингой. Было очевидно, что им удастся установить контакт.

Я же, не откладывая, открыла папку, уверенная, что сейчас посрамлю важных сыщиков. Быстро нашла нужный листок с фасадным планом усадьбы, торжественно выложила на журнальный столик.

– Вот, посмотрите, здесь находится…

И осеклась под удивленными взглядами мужчин. На чертеже, выполненном на такой же желтоватой бумаге, которую я использовала для копии, не было никакого подвала! Только два этажа, и у основного дома, и у флигеля.

Я перетряхнула всю папку – моего чертежа в ней не оказалось. Я разложила все по порядку, указанному в описи, приклеенной к картонному развороту. Все совпадало: документы были пронумерованы согласно описи.

– Что-то не так, Кира? – Видя мое замешательство, Герман протянул мне стакан с водой.

Я выпила залпом, в горле действительно пересохло. Я не понимала, как могло произойти такое! Неужели Сугробов подменил мой чертеж? Но зачем? И кто его выполнил? Понятно, что Иллария Мироновна не в курсе. Значит, надо прямо с утра поискать Николая Павловича и во всем разобраться.

Взглянув на себя в зеркало, я заметила, что лицо покрылось красными пятнами. Выглядела я ужасно глупо. И не находила никаких разумных объяснений случившемуся.

– Я точно знаю, что существует план с подвалом! Игорь, давай завтра вместе пойдем к историку, Сугробову, он пишет диссертацию по истории этой усадьбы. И он видел план, о котором я говорю. Может быть, он до сих пор у него, а в библиотеке что-то напутали.

Савельев смотрел на меня с сочувствием.

– Кира, может, ты просто устала? Ты видела множество материалов для своего отчета и что-то перепутала. Глаз замылился. Ты придумала подвал, и твое воображение нарисовало его план.

– Дежавю, – вставил Герман. – Так бывает.

Не могла же я им рассказать, что подлинник плана у меня украли, а копию я сама нарисовала по памяти, которая меня никогда не подводила. А вдруг я действительно ошиблась, и у Илларии Мироновны оказался второй экземпляр правильного чертежа? Вдруг никакого подвала не существует?

– А плач, который я слышу, тоже дежавю? – растерянно спросила я Савельева. – Вчера я засиделась допоздна и отчетливо слышала эти звуки. Но в спальнях детей было тихо, они давно спали, и ни дежурная, ни сторож ничего не слышали…

Мои последние слова услышали вернувшиеся к нам Инга и Нина.

– Лиза по просьбе Инги рисует своих друзей, – пояснила моя подруга. – Мы решили ей не мешать. Почему ты мне ничего не говорила о том, что слышишь?

– Не хотела тебя пугать. Или показаться сумасшедшей. Тем более никто мне не верит.

Инга профессиональным жестом взяла мое запястье, посчитала пульс. Сказала примирительно:

– Кира, вы пережили стресс и переутомились. Пульс учащенный, 100 ударов в минуту, что говорит о тахикардии. В таких случаях могут наблюдаться головокружения, приступы паники, тревожность и даже спутанность сознания. А также шум в ушах, который вы приняли за посторонние звуки. Выпейте на ночь успокоительный сбор, исключите на несколько дней кофе и обязательно покажитесь врачу. Самолечение только навредит. Возможно, у вас анемия, надо сдать анализы и проверить уровень гемоглобина.

Все это звучало правильно. Ко мне проявляли участие и заботу. Почему же у меня было чувство, что надо мной потешаются?

– Вы намекаете на мою психическую неустойчивость? У меня нет панических атак, тревожность тоже в норме, насколько это возможно в этих обстоятельствах. И никаких слуховых галлюцинаций тоже нет. Но спасибо за советы. Мы, пожалуй, пойдем, да, Нинуль? Лизе уже пора ужинать и спать. Мы что-то и так засиделись.

Мартынов пытался уговорить нас поужинать с ними в ресторане, Савельев растерянно молчал. На лице Инги застыла сочувственная улыбка. А Ниночка поняла меня с полуслова и быстро собрала Лизу. Мы попрощались и ушли.

Я вся кипела от негодования, как забытый на плите чайник, что со мной случается крайне редко. Мы сидели на кухне, перекусив наспех сваренными магазинными пельменями, но зато с фермерской сметанкой с рынка. В последние дни у Нины пропала охота баловать нас домашней едой, и она даже посетовала, что мы отказались от ужина в ресторане. Я пила заботливо приготовленный подругой отвар из мяты и ромашки. На мой вкус, редкостная гадость. Лиза в гостиной смотрела мультики.

– И что она о себе возомнила? – апеллировала я к Нине. – Ты уловила, сколько в ее словах было сарказма? Какой-то неврастеничкой меня выставила. Слушай, а может, ей нравится не Герман, а Игорь? И она все это говорила специально?

– Кирюша, успокойся. А то и правда заработаешь нервный срыв. Знаешь, как любит говорить Аркаша? Не ищи кошку в темной комнате. Не надумывай всякую ерунду. Тебе действительно могло что-то послышаться. Но если это повторится, попробуй записать звуки на телефон. У тебя дорогая модель, с чувствительным микрофоном. И тогда запись будет доказательством, что тебе это не показалось.

– Нинуль, это гениальная идея! Вот кому надо было идти в сыщики, так это тебе! А как быть с планом? Если я не найду тот экземпляр, получается, у меня реально дежавю.

– Ну, и о каком плане речь, и что с ним не так?

Пришлось рассказать Нине всю правду: и про кражу из моей сумки, и про нашу затею с Сугробовым. Все равно она когда-то всплывет наружу.

– Да уж, вы с этим историком изобретатели. Надо же такое придумать! Но раз ты свой чертеж отдала ему, значит, он либо у него, либо в какой-то другой папке в библиотеке. И завтра все выяснится.

– И я докажу Савельеву, что подвал под усадьбой существует! Еще бы понять, где в него вход. Я бы тогда сама все разведала.

– Так, остановись! Ты уже однажды самостоятельно искала один подвал и чуть не погибла. – Нинуля прижала пальцы к губам. – Прости, я не хотела напоминать об этом. Но лезть одной тебе никуда не разрешаю. Если что и узнаешь, скажи, пожалуйста, Игорю. Пусть он занимается расследованием. Договорились?

Пришлось согласиться.

Перед сном я решила проверить, как работает диктофон в моем смартфоне, и обнаружила, что у него отключен звук. На экране отражалось три непринятых звонка с незнакомого номера. Подумав, что это мог быть Сугробов, я нажала вызов. Увы, абонент был недоступен…

Сон не хотел приходить. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать беспокойные мысли. Анализировать сейчас неожиданную вспышку ревности по отношению к Инге не хотелось. Я же сама решила, что наши отношения с Савельевым зашли в тупик. За стенкой сладко посапывала Нина. Вдруг дверь в комнату приоткрылась, и Лиза, в желтой пижамке, протопав босиком по полу, скользнула на мой диван, горячо задышала прямо в ухо.

– Тетя Кира, ты же не спишь? Я хочу сказать кое-что по секрету. Тебе не показалось. Это воет чудовище, живущее в подвале. Помните, я вам с мамой Ниной об этом говорила? Но вы мне тоже не поверили. Я его сама слышала, когда ждала Филю и Тимура в том зале. Они как раз ходили искать вход в подземелье, где это чудовище прячется. Тимурка даже говорил, что точно знает, где это. Как в какой-то сказке про армию. Но я не поняла.

– Солнышко, ты молодец. Значит, мальчики знали что-то про подвал? Утро вечера мудренее, завтра продолжим поиски. А ты ложись спать, и пусть тебе приснится название той сказки, о которой говорил Тимур. Так бывает: загадаешь что-то, и оно приснится.

– Тогда я еще загадаю, чтобы Тимур с Филей поскорее нашлись. – Девочка крепко обняла меня тоненькими ручками и убежала в свою кровать.

Что ж, я теперь не одинока. У меня есть группа поддержки в лице Лизы. И мы еще повоюем со всякими психологами из Питера.