14 декабря 2018 года

Ладожск

Неприятная история с планом усадьбы грозила спутать все карты. Значит, сам чертеж мне не привиделся. Я ругал себя за невнимательность и неаккуратность.

Хорошо, конечно, что Демина взялась за его копию, но ведь она, при такой цепкой памяти, тоже заметит то, что хотелось бы скрыть от посторонних.

Утренняя пробежка не принесла удовольствия: на город надвигался снегопад, дорожки в парке были нечищены, ноги моментально промокли. Пришлось вернуться домой и ограничиться интенсивной зарядкой и прохладным душем. До начала уроков я успел еще раз просмотреть последние записи. Потерянный или украденный план был недостающим кусочком пазла. Получив его, я найду ключ к разгадке тайны Николеньки Штрауба и коллекции его прадеда.

Когда год назад мне попалась опись коллекции Томилиных, переданной в Русский музей, что-то подтолкнуло меня посмотреть на ее экспонаты. Большая часть, включая офорты Рембрандта, так и осталась в Санкт-Петербурге, а некоторые картины были отправлены в музеи Ярославля, Костромы и Архангельска. Объехав все, я убедился, что первичная опись, составленная самим Евгением Григорьевичем Томилиным, не совпадает с тем, что выставлено в музеях. Сделать несколько официальных запросов не составило труда. В архиве Русского музея нашелся интересный рапорт, датированный январем 1918 года. В нем говорилось о пересортице, обнаруженной при приеме коллекции Томилиных, и недостаче некоторых экспонатов, указанных в сопроводительных накладных.

Конечно, ценные экземпляры могли украсть или потерять при перевозке, но в то время за такое несложно было загреметь в тюрьму или сразу попасть под расстрел. Версия о том, что часть картин осталась в семье владельцев или в их усадьбе, была жизнеспособна. До этого момента все подобные архивные находки выводили меня на ценности, припрятанные купцами и помещиками от советской власти. Неслучайно же Николенька не спешил покинуть родной дом и воссоединиться с невестой. И охота за коллекцией Томилиных началась.

Я перебрался в Ладожск, создав себе удачную легенду. Устроился на работу в лицей и даже сумел сделать так, чтобы мои частые визиты в бывшую усадьбу не вызывали лишних вопросов. Дополнительные занятия с воспитанниками детского дома давали возможность наведываться туда фактически в любое время. Но пока никаких следов тайного хранилища, где могло быть спрятано наследство Томилиных, я не нашел. Ни осмотр флигеля и дворовых построек, ни простукивание стен не дали результата. Я даже смог залезть на чердак, но только измазался в голубином помете и паутине. Последней версией было наличие под зданием подвала, но о нем никто ничего не знал. Вся надежда была на план, копию которого сейчас рисовала любопытная Кира.

Начавшийся в детском доме ремонт и планы местной администрации по завладению усадьбой заставляли меня торопиться. А уезжать из Ладожска с пустыми руками мне совсем не хотелось. Я бы мог давно завязать с этими поисками, уйти на покой, уехав в маленькую и тихую европейскую страну, где меня ждали уютный особняк и счет в банке, – накоплений благодаря моим поискам хватало с лихвой. Но ни с чем не сравнимый азарт охотничьей собаки, вытаскивающей добычу из глубокой норы, не давал остановиться…

На уроках я не мог думать ни о чем, кроме старого плана. Поэтому дал ученикам задание написать эссе о достопримечательностях Ладожска и окрестностей – в любом случае они пригодятся для всяких краеведческих конференций. Время текло медленно, словно загустевшее варенье. Я то и дело посматривал на часы, сверяя их с большим настенным циферблатом. Делал вид, что не слышу, как переговариваются между собой ученики, и не вижу, как они списывают друг у друга. Прозвенел звонок с последнего на сегодня урока, и я, запихав в портфель листочки с работами, выбежал из школы. Чуть не сбил с ног директрису, Карелию Вениаминовну, удивленную моей спешкой.

Со словами «Быть всем непременно и в костюмах» она всучила мне пару пригласительных на бал-маскарад в мэрии.

Впервые я пожалел, что не обменялся с Кирой номерами телефонов. Конечно же, у меня был мобильник, и даже не один, новейшей модели, и оснащенный самыми современными программами ноутбук. Но никто из близкого окружения не знал об этом. Завершив свои дела в Ладожске, я исчезну, и отследить меня будет невозможно.

Положившись на удачу, я отправился к дому, в котором Кира с подругой снимали квартиру. Тщательно отряхнув снег с пальто, поправив очки и шарф, я нажал кнопку звонка и прислушался: не зазвучат ли детский голос и топот ног. Я надеялся, что застану Демину одну.

Так и вышло. Подруга с девочкой ушли готовиться к новогоднему концерту, а Кира с воодушевлением потащила меня в комнату, к большому столу у окна. В домашней обстановке, спортивных брючках и футболке с Микки-Маусом она выглядела совсем молоденькой, хрупкой и беззащитной. В других обстоятельствах я мог бы за ней поухаживать и даже влюбиться.

– Как вы вовремя, Николай Павлович, – щебетала она. – Я как раз закончила вычерчивать план! Осталось дать подсохнуть чернилам, и можно смело предъявлять его Илларии Мироновне. Уверена, она не заменит подвоха!

Чертеж действительно был выполнен идеально. Манера, шрифты – все совпадало с другими образцами первой половины XIX века. Я бы и сам не сделал лучше, хотя опыт имелся. Но главными для меня были детали. И они подтверждали мои самые смелые догадки: под флигелем находился подвал. Вот только где же вход в него? На поэтажных планах основного здания и флигеля никаких отметок не было. Оставалась галерея, не имевшая отдельного плана.

Стараясь не выдать себя, я начал обсуждать расположение помещений первого этажа господского дома до его переоборудования в интернат.

«Запоминается последняя фраза – это правило Штирлиц вывел для себя словно математическое доказательство», – цитату из известного фильма я давно взял себе за правило. Поэтому надеялся, что из нашего разговора Кира лучше всего запомнит предположение о том, где в былые времена находились кухня и столовая.

Чтобы не показаться нетерпеливым и невежливым, я согласился выпить чаю с какими-то волшебными плюшками, испеченными Кириной подругой. А после стал прощаться, ссылаясь на дела.

– Мне тоже скоро надо собираться. После полдника мы с ребятами будем мастерить игрушки для елки, – поделилась своими планами Демина.

Я убирал бумаги с чертежами в портфель, когда из него выпали пригласительные на бал-маскарад. В каком-то порыве я протянул один Кире.

– Если вы задержитесь в Ладожске до 25 декабря, составьте мне компанию, пожалуйста.

Кира застыла в замешательстве, как будто увидела за моей спиной привидение. Потом очнулась и взяла яркую карточку с нарисованной на ней маской.

– Спасибо, я подумаю. – Она подняла на меня глаза, и я впервые заметил, какие они зеленые и глубокие. Как речные омуты у бабушки в деревне…

Пока меня можно было видеть из окон, я по привычке брел медленно, слегка сгорбившись и помахивая стареньким портфелем. Но, завернув в переулок, чуть ли не бегом бросился в сторону детского дома – проверять свою догадку, пока Кира не пришла в каминный зал.