Ударил ветер, именно ударил – врезал со всего маху пыльным кулаком. Я пошатнулась, вскрикнула и закрыла лицо. Ветер отступил на шаг и ударил снова, рванул за волосы. Я ухватилась за первое, что увидела – лесенку детской горки, спрятала лицо. Ветер будто сошёл с ума: он рвался во все стороны сразу, бил деревья и грохотал где-то вдалеке железом. Горячий воздух метался, словно был замкнут в тесном пространстве и, обезумев, безуспешно пытался найти выход.

Я поняла, что начинается ураган. Наверное, мне зачем-то показывали, что могло случиться, если бы я спасла птенца. Зачем? Я ведь уже всё сделала как надо. Я позволила его убить. Я совершила маленькое зло ради большого добра, хотя мне и было очень больно. Я выполнила условие. Но оказалось, от меня хотели чего-то ещё. Пряча лицо от несущейся по воздуху пыльной тучи, я поспешно влезла под горку и уселась на траву. Нужно было где-то спрятаться, а ещё лучше – просто вернуться домой. Детская площадка, на которую меня в этот раз забросило, находилась во дворе большого многоэтажного дома, выстроенного буквой «С». Я могла бы укрыться в подъезде, но там наверняка было заперто.

Около моей ноги лежала жёлтая пластмассовая черепашка – кто-то вкопал или втоптал её в землю, смешанную с песком. Черепашка сидела, зарывшись мордой в грунт, и не подозревала о том, что творится вокруг. Ей казалось, что это обычный ветер, а это ураган, и скоро ей вообще может прийти конец: сумасшедший поток воздуха подхватит её и ударит с размаху о столб, чтобы расколоть на части. А может, она уже всё поняла и не то чтобы смирилась, просто деться ей некуда. Счастье ещё, что её зарыли в песок, так бы давно уже улетела.

В конце августа, когда было очень жарко, мама позвала меня съездить с ней в одно место.

– По делам, – сказала она, – а потом пойдём в «Северянку», мороженого поедим, там недалеко.

Я обожала «Северянку» за то, что она оформлена в стиле Крайнего Севера. Чумы, олени, девочка-якутка с лукавыми глазами – всё это красовалось на стенах кафе. И там было самое потрясающее мороженое в городе, видов тридцать, не меньше. И вот мама предложила туда сходить. У меня было ощущение праздника – впервые за долгое время.

Мы приехали в центральную часть города, и мама попросила меня подождать в машине. Сказала, что скоро придёт. Я стала играть в телефон, составлять пары из предметов по памяти – так было проще ждать. Ещё я думала, какое мороженое взять, хотелось чего-то необычного. Мороженое со вкусом мохито, например. Помню, что было жарко, но машина стояла в тени деревьев, и в открытое окно немного тянуло ветерком. Потом мама пришла, положила назад папку с документами, села, захлопнула дверцу и замерла. Она просто сидела рядом со мной и молчала. Я удивлённо посмотрела на неё:

– Ну что, поехали? Ты говорила, мороженого поедим.

– Я написала заявление на развод, – сказала она.

Было лето, жара, а по моей коже бежали мурашки. Как я могла ничего не замечать? После дедушки всё было плохо. Они почти не разговаривали, а когда разговаривали, быстро срывались на крик и упрёки. Я не вмешивалась, просто выходила из комнаты. Мне было жутко и противно, и я ждала, когда же это кончится и начнётся прежняя нормальная жизнь. Но ничего не заканчивалось, а потом они отправили меня в лагерь, и я подумала, что вот и хорошо. Я от них устала, устала от постоянного беспокойства и злости, которые гудели вокруг, как провода под напряжением. Решила, пусть они побудут вдвоём, без меня, пусть уже как-то разберутся. Но оказалось, что при мне они ещё как-то старались, а когда я уехала, стали делать непонятно что…

Я прикрыла ладонью черепашку, хотелось как-то её защитить.

– Ты что тут сидишь? Вылазь живо!

Какой-то мужчина в белой рубашке заглядывал под горку. Одной рукой он прижимал к груди чёрную офисную папку, другую протягивал мне.

– Ну, быстрей! – он отвернул лицо, прячась от ветра.

Я ухватилась за его руку, он вытянул меня из-под горки и потащил за собой. Мы подбежали к подъезду многоэтажки, он быстро приложил брелок к домофону, там пискнуло, и через секунду мы оказались внутри.

– Ты сдурела вот так сидеть? Штормовое предупреждение! Не дай бог забор где-нибудь сорвёт или крышу снесёт.

– Крышу снесёт? – я засмеялась.

Он сначала не понял, а потом тоже улыбнулся. В подъезде было чисто и просторно, всюду симпатичная кремовая плитка, а напротив лифта зеркало от пола до потолка – видно, какой-то совсем новый дом. Может, даже элитный.

Парень достал телефон и стал куда-то звонить. Я посмотрела на него повнимательнее. Он был с виду лет двадцати пяти, темноволосый и довольно симпатичный.

– Да не смогу приехать, ты видишь, что творится, – говорил он кому-то, озабоченно хмурясь. – Думал, что успею, но нет. Я тебе сканы пришлю, ага. Не надо? Ну ладно, завтра так завтра.

Он убрал телефон в карман и внимательно посмотрел на меня.

– Ты где живёшь?

Это был неплохой вопрос.

– Далеко отсюда.

– Ясно.

Он помолчал, потом неуверенно сказал:

– Слушай, может, позвонишь кому-нибудь, чтобы тебя забрали? Хотя куда сейчас… Я здесь живу, в этом доме, и я бы тебя позвал к себе, но не могу. Ну, то есть я-то без вопросов, но это как бы не очень принято… Я просто не хочу проблем.

– Я не боюсь к вам идти, – сказала я, – всё нормально. И проблем от меня не будет.

Мне не хотелось торчать одной в подъезде и ждать, пока погода изменится. Чего бояться, если у него в квартире наверняка есть двери? Да и на психа или маньяка он не походил.

– Ну, тогда пошли, – сказал он.

Мы поднялись в лифте на четвёртый этаж, он открыл дверь и пропустил меня вперёд. Квартира была небольшая, однокомнатная и почти пустая. Скорее всего, он переехал совсем недавно. Наверное, в хорошую погоду здесь светло, но сейчас за окнами сгустился тёмно-серый цвет, туча.

– Проходи на кухню. Будешь чай?

– Да, спасибо.

Парень внимательно посмотрел на мою куртку.

– Тебе не жарко? Ты как-то не по погоде оделась.

Я мотнула головой:

– Нет, всё нормально.

Я прямо здесь, на кухне, вымыла руки и села за стол. Парень включил электрический чайник, и тот сразу же заурчал, зашумел.

– Так это настоящий ураган? – спросила я. – Может, нужно пойти в какое-то укрытие?

Парень, стоя ко мне спиной, покачал головой.

– Да нет, какой там ураган. Просто штормовое. Ты что, не местная?

– Недавно приехала, – сказала я.

– А, понятно.

Чайник щёлкнул и отключился. Парень поставил на стол две дымящиеся чашки, вытащил из шкафчика коробку с печеньем, положил её на стол и сел напротив меня. На галстуке у него были нарисованы курительные трубки, это смотрелось красиво.

– Наш город так расположен, что тут постоянно ветер. Плюс конкретно это место – ещё и окраина. Вот десять лет назад реально случился ураган. Много домов порушило, люди погибли. После него поставили какие-то защитные конструкции, точно не знаю, но больше такого не было, никаких ураганов. Ветер – да, но штормовые предупреждения всегда заранее объявляют. Ты вот как на улице оказалась?

Вместо ответа я переспросила:

– Так ураган был десять лет назад? А вы помните, как это было?

Парень нахмурился.

– Конечно. Все помнят. Район, где мы жили, не пострадал, но в западной части два квартала просто стёрло.

Я взяла чашку и поднесла её к лицу – пар был тёплый, он приятно скользил по носу и поднимался ко лбу.

– Страшно было?

Он задумался.

– Страшно, конечно. Сирена завывала, как будто началась война. У всех были «тревожные чемоданчики» собраны. Вообще какое-то странное время было тогда, мутное. Много слухов ходило, болтали всякое.

Я поставила чашку на стол.

– А что болтали?

Он покачал головой:

– Так, разное. Как обычно, люди выдумывали всякую ерунду. Говорили про какое-то проклятие. Не люблю это вспоминать, честно.

– Расскажите, пожалуйста, – попросила я, – мне правда нужно всё про это знать.

Я снова взяла чашку, поднесла её ко рту, но поняла, что не смогу выпить ни глотка. Странная тревога разгоралась внутри, заставляя все мышцы сжиматься. Внутри меня словно звучала сирена.

Парень посмотрел в окно, прямо в тёмную тучу. Взял печенье, покрутил в пальцах и положил на стол.

– В общем, прошёл слух о какой-то птице, которую видели в нашем лесу. Типа если она выведет птенцов и останется, лесу конец и всему городу конец. Какое-то проклятие. Я потом, уже взрослым, думал, может, там была какая-то экологическая проблема – ну, размножение этих птиц угрожало природе или что-то такое. Но тогда нам ничего не объяснили, просто согнали в школе тех, кто постарше, и повели в лес. Нужно было найти гнездо и скинуть вниз. Разорить, короче.

Он всё так же смотрел в окно, а я смотрела на него и не могла отвести глаз.

– И что?

– Ну, что… Я был по возрасту примерно как ты. Нас разделили на группы по три-четыре человека, нашу группу повёл физрук, Саныч. Чокнутый чувак, просто фанатичный. Девчонкам не разрешал пропускать уроки по уважительным причинам. Я был толстый, он меня гнобил из-за того, что подтягиваться не умею. Короче, такой… И мы нашли гнездо, то есть наша группа нашла. Саныч послал одну девчонку залезть на дерево и сбросить гнездо вниз. Я даже не знаю, кто она была, я её больше не видел ни разу. Наверное, из другой школы. Она залезла, скинула гнездо. Там был птенец, он выпал, и Саныч раздавил его ногой. Просто растоптал, и всё. В лепешку. Прямо у нас на глазах, живого птенца. А нас ведь учили беречь природу, защищать животных. Со мной тогда что-то случилось. Наверное, это был шок, потому что мне показалось, что этот птенец… короче, неважно. Я потом долго переживал. Всё думал, что надо было самому полезть на дерево и спрятать птенца за пазуху, а Санычу сказать, что гнездо пустое. Бывают же брошенные гнёзда. Но я испугался. Я думал, я не залезу туда и будет стыдно, Саныч будет опять говорить, что я жиробас, что булки наел… Или ещё хуже, поймёт, что я спрятал птенца, и вообще не знаю что сделает. В общем, такая история. И потом, когда ураган случился, я подумал, может, всё наоборот – ну насчёт проклятия? Может, это из-за того, что того птенца убили? И так нам всем и надо?

Он наконец перевёл взгляд на меня, через силу улыбнулся и бодро спросил:

– Ты чего чай не пьёшь? Остынет. И печенье бери. Я сам сладкое не ем, покупаю для гостей.

Я послушно сделала глоток, поставила чашку и спросила:

– А как вас зовут?

– Арсений.

– Меня Юля. Очень приятно. Знаете, Арсений, я думаю, этот ураган случился бы в любом случае.

Он задумчиво кивнул:

– Наверное, да.

– Не наверное, а точно. И вы не виноваты, что это случилось. И что вы не спасли птенца… Все боятся, не только вы. Не нужно так себя ругать, вы же были просто ребёнком.

Он внимательно меня слушал, а потом спросил:

– А сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– А я раньше нигде тебя не видел?

– Вряд ли. Я же говорю, я здесь недавно. Скажите, а можно у вас умыться?

– Конечно, вон там.

Подойдя к двери в ванную, я взялась за ручку, обернулась и сказала:

– Вы хороший человек, правда. Не переживайте так. Спасибо за чай и вообще.