Утром написал Андрей. Он предлагал подождать меня в школе, чтобы отдать зонтик. Я согласилась, было приятно, что он это предложил, но в голове почему-то крутились Дашины вчерашние слова. Если это правда и у всех происходит одно и то же, то зачем вообще что-то начинать? Откуда я взяла, что у меня будет по-другому?

Наконец закончилась география, и наш класс толпой повалил к гардеробу. Моё сердце билось часто, очень часто. Андрей сидел в холле на банкетке и смотрел в телефон, я увидела его издалека. Услышав шум, он поднял голову и нашёл меня глазами. Несмотря ни на что, глубоко в груди у меня разлилось мягкое тепло. Я кивнула и зашла в гардероб. Даша всё видела, она широко раскрыла глаза:

– Так-так-так, это что такое? Я не поняла!

– Всё, хватит, пожалуйста! Я тебе потом расскажу!

Я вышла, и он встал мне навстречу. Я знала, что весь мой класс, все девочки уж точно, смотрят на нас. Я чувствовала чужие взгляды спиной, а Андрей смотрел мне в глаза, и было непонятно, как ему всё это.

– Привет, – сказал он, улыбнулся и протянул мне зонт, – вот, спасибо.

– Не за что… – пробормотала я, взяла зонт и глупо добавила: – Привет.

Он взял с банкетки куртку и спросил:

– Пойдём?

– А у тебя больше нет уроков?

– У нас классный час, один раз можно пропустить.

Я обернулась, помахала Даше, и мы вышли из школы. Пока мы не отошли подальше, я просто с трудом дышала, всё казалось, что кто-то смотрит и шушукается – наверное, так и было.

– Так тебе куда? – спросила я.

– Ну… Я подумал, может, я тебя провожу?

Тепло, заполнявшее меня, никуда не уходило, и я согласилась. Тогда Андрей снова взял у меня зонт.

Я не собиралась заходить домой, взяла тетрадки с собой в школу. И это значило, что у нас оставалось время, чтобы пройти пешком: учебный центр был недалеко, две автобусных остановки. Сначала мы шли молча, а потом Андрей спросил, что я буду делать на осенних каникулах.

– Не знаю, – сказала я. – А ты?

Я не знала даже, что случится завтра, чего уж тут было загадывать насчёт каникул. И ещё я думала: вот сейчас ему интересно, что я буду делать, а когда эти самые каникулы начнутся, я, может быть, буду сидеть и гадать, уставясь на телефон, почему он не пишет и куда пропал.

– Я тоже не знаю, – сказал он. – Может, придётся уехать на неделю.

«Вот, – подумала я, – я привыкну к нему, а он просто уедет. Почему всё всегда так сложно и как понять, можно верить человеку или нет?»

– Родители хотят поехать к дедушке с бабушкой. В Подмосковье, – сказал Андрей.

Тут моё сердце сжалось уже совсем по другой причине. Я ничего не ответила, не могла изображать беззаботность, и Андрей что-то заметил, потому что спросил:

– Всё нормально?

– Да. Да. Просто у меня дедушка весной… В общем, его теперь нет. Я раньше ездила к ним с мамой, и они звали меня приехать погостить подольше. Говорили, чтобы приехала сама, без родителей, на каникулах. И я всё обещала, обещала, что приеду к ним, но это нужно было бы ехать одной, а я не привыкла. Думала: как я сама? А теперь… Если бы всё вернуть назад, я бы поехала, я бы часто ездила. Но ничего вернуть нельзя.

Он остановился, и мне пришлось остановиться тоже. Я не смотрела ему в глаза, потому что было стыдно, что я гружу человека такими проблемами. Я хотела, чтобы всё складывалось легко, но со мной, видно, это было невозможно. Кому вообще нужно выслушивать такие грустные неприятные вещи…

– Я к своим тоже не люблю ездить. У них у каждого свой характер, они ссорятся часто между собой. Меня однажды к ним на три месяца отправили – когда Лёва родился. Он родился раньше времени и был слабенький, мама с ним очень много возилась. И вот родители решили, что так будет лучше для всех. Просто убрали меня на время, чтобы не мешал. А я не понимал, я ждал, что меня вот-вот заберут. Ныл каждый день, что хочу домой, а никто меня не забирал. Так три месяца, всё лето. Я не жалуюсь, ничего такого. Просто говорю, что я тоже не люблю к ним ездить. А они меня любят и зовут приезжать. И я их тоже люблю. Но сейчас получается вот так.

Я посмотрела на него.

– Сколько тебе было тогда?

– Шесть.

Я молчала. В груди у меня давило и сжимало. То, что рассказал мне Андрей, было очень-очень личным. Слишком личным. Никто никогда не говорил мне таких вещей, я вообще не помню, чтобы с кем-то обсуждала что-то подобное. И сейчас я не знала, что с этим делать. То, что он сказал, автоматически нас сближало. И я снова вспомнила Дашины слова. Видно, по моему лицу было заметно, что я думаю о чём-то плохом.

Он снова спросил:

– Всё нормально?

– Да, да. Просто я не очень хочу говорить о таких вещах. Знаю, я сама начала, но… Извини.

Дальше мы шли молча. Андрей выглядел абсолютно незащищённым, но я не знала, можно ли ему доверять. Кто знает, может, он, как и Никита, легко сходился и расходился с людьми. Может, эта история про дедушку и бабушку уже не в первый раз вызывает жалость у девочки вроде меня. Мне было противно от этих мыслей, но я должна была защитить себя. Я знала, что не вынесу предательства, именно сейчас меня это просто добьёт. Я ведь ничего о нём не знала, я вообще ничего ни о ком не знала. Старуха правильно сказала: я копалась в своих мыслях и ничего вокруг не видела. А могла хотя бы слушать, что говорят наши девочки из класса: уж они-то всё про всех знали.

Мы молчали, и это была неприятная, тяжёлая тишина, не такая, как раньше. Я была рада, что идти недалеко. Когда впереди показалось здание учебного центра, я почувствовала облегчение.

– Всё, мне туда. Спасибо, что проводил.

Я остановилась, и тут в небе ужасно громыхнуло. Мы одновременно ойкнули и посмотрели вверх.

Я сказала:

– Ты беги на остановку, а то попадёшь под ливень из-за меня.

Он покачал головой:

– Да нет, пойдём, я же обещал тебя проводить.

Мы быстро вбежали в холл, в этот момент снаружи снова громыхнуло и начался дождь, как я и говорила. Андрей посмотрел в окно:

– Ну пока. Иди, я немного пережду, когда станет потише.

Мне было очень сложно и очень грустно, но я постаралась сделать голос максимально спокойным. Я посмотрела в пол и сказала:

– Как хочешь.