Ханако Исии жила в маленьком деревянном домике. Она была плохо одета, плохо питалась, выглядела старше своих лет.

После ареста Зорге, когда полицейские, постоянно вызывая ее на допросы в участок, поняли наконец, что она ничего не знала о шпионской деятельности «своего друга», вроде как от нее отстали. Ей немного полегчало. Но когда в газетах написали о казни советского шпиона, хозяин ресторана «Золото Рейна» вызвал ее к себе и заявил, что вынужден уволить девушку в связи с обстоятельствами. Это не стало для нее большой неожиданностью. Работа в ресторане становилась для нее невыносимой. Особенно после того, как, уволившись из ресторана, уехала из Токио ее подруга Ай. Молодые официантки, другие сотрудники ресторана, шептались за ее спиной и отворачивались, когда она обращалась к ним. А однажды и вовсе молодой раздельщик рыбы, когда она проходила мимо него, улыбаясь, спросил:

– Это правда, что ты русская шпионка?

– Нет, – тихо ответила Исии, – это неправда.

– Ах да, ты была любовницей русского шпиона, – рассмеялся ей в лицо он и, отойдя к своему столу, взял в руки нож и мастерским ударом снес рыбе голову.

Исии потеряла работу. У нее оставались еще деньги, которые ей дал Зорге перед тем, как они расстались, но они могли быстро закончиться. Она правда ничего не знала о Зорге, кроме того что он был иностранным журналистом, который много писал о Японии, любил ее, и она, молодая хрупкая девушка, считала его своим мужем, а себя женой этого высокого, сильного и крепкого, как скала, мужчины.

С окончанием Второй мировой войны японкой заинтересовалась американская разведка. За ней вновь начали следить. Шпики менялись, слежку мог вести иногда мужчина, а другой раз это могла быть женщина. Исии их не замечала. К ней несколько раз приходил какой-то молодой японец. Этот парень доверительно сказал ей, что он знал Рамзая и помогал в его работе. Парень этот расспрашивал о ее жизни, вспоминал о Зорге, интересовался, не нужна ли Исии его помощь? Она чувствовала, что он пытался разузнать у нее о Зорге. Исии как-то спросила его: «Как вас зовут?» Он ответил: «Друзья меня звали Клещ. Не слышали от Зорге?» Она отрицательно покачала головой.

Когда следователи отстали от нее, она сама стала заходить в полицейские участки, чтобы узнать хоть что-нибудь о своем Зорге. Ее выслушивали и направляли в какие-то непонятные ей инстанции, где тоже разводили руками. В бесполезной ходьбе по кругу шли недели, месяцы. Минул год. В очередной приход ее в участок полицейский пристав с усталым видом сообщил, что человек, по поводу которого она беспокоится, был приговорен к смертной казни и приговор приведен в исполнение. Тогда она лишь спросила:

– А где его могила?

– Он погребен в общей могиле с другими лицами, по поводу которых не заявили требований выдать тела родственники. – И рассказал, где находится кладбище, на котором хоронили заключенных.

Исии шла по улице, словно плыла по течению, не совсем осознавая куда, но она верила, нет, знала, что все равно найдет своего Зорге. Она шла долго, потом села в какой-то трамвай, потом опять пешком, пока не очнулась от «тумана», который застил глаза и рассудок. Это был бедный район Токио. И тут она поняла, куда пришла, когда перед собой увидела кладбищенскую ограду. Ей показалось, что она тут уже была, все это когда-то уже видела, хоть и находилась здесь впервые. Но когда? Исии смотрела на ограду и думала: «Конечно, конечно, он тут, мой Зорге, мне надо найти его, чего бы это ни стоило!» Тут ее встретил пожилой смотритель кладбища. Исии спросила, не знает ли он, где мог быть захоронен большой европейский мужчина. Тот окинул ее взглядом и, подумав, ответил:

– Когда уходят из жизни большие люди, об этом говорят горы. Когда уходят маленькие люди, об этом шепчут травы, цветы, деревья, ветерок в листве. На этом кладбище покоятся маленькие люди. Больших тут нет.

Она попросила его:

– Разрешите мне походить по кладбищу и самой поискать могилу моего Зорге.

В ответ он лишь пожал плечами.

Исии ходила долго и ничего не нашла.

Смотритель спросил:

– А как получилось, что вам ничего не известно о судьбе этого иностранца? Вы хорошо знали его?

– Конечно, это мой муж, – ответила она. – Но он был посажен в тюрьму и умер там. И мне об этом очень долго ничего не говорили. Сказали только сейчас, спустя столько времени.

– Понимаю, – сказал смотритель. – Таких хоронят, как бездомных бродяг, в общих могилах.

Она спросила:

– А что бы вы посоветовали сделать?

– Эксгумацию. Но я не знаю, в какой могиле лежит именно ваш муж. Да и эксгумация стоит немалых денег. У вас есть деньги?

– Есть немного, – произнесла она.

– Ну если немного, то этого не хватит, – покачал головой старик.

– А можно мне иногда приходить сюда. Мне кажется, что я найду могилу моего Зорге.

– Простите, как вы сказали? – переспросил старик. – Я плохо слышу и не понял сразу. Вы сказали – Зорге?

Исии оживилась:

– Да. Зорге. Вы его знали?

– Нет, не знал. Но слышал о нем. И видел его. Дело в том, что я работал садовником у больших богатых людей. Их сын Одзаки дружил с европейцем, которого звали Зорге. Сын хозяина говорил, что Зорге большой хороший человек.

– Правда? – обрадовалась Исии.

– Да. Я покажу вам эту могилу, где он похоронен. Вы сказали, что у вас немного денег. Я помогу найти человека, который сможет за небольшую плату сделать раскоп. Приходите через неделю. Мне надо будет составить бумагу для получения разрешения.

Исии не верила своим ушам. Ей ли это говорят? Она найдет его, своего Зорге!

– Я обязательно приду.

Старик посмотрел на нее потухшим взором и, видно, вспомнив о своем, произнес:

– Могу понять вас. Я и сам теперь часто навещаю могилу своей женушки. Потому и устроился смотрителем кладбища. Десять лет уже.

Исии молча слушала его. Ей опять показалось, что она была здесь когда-то. Даже этого старика и его рассказ о жене она слышала не впервой.

– Скажите, – спросила она, – а вашу жену звали Сакура?

– Нет, – ответил старик. – Ее звали Киоко.