В назначенный день она пришла на кладбище и застала у раскопанной уже могилы смотрителя и еще двоих человек, которые участвовали в процедуре опознания. Неподалеку от них на свежей куче земли сидел худой невысокий мужчина с повязкой, закрывающей нижнюю часть лица, изуродованную шрамами. У ног его валялась лопата. Исии с трепетом в сердце подошла к краю могилы. Ее взор упал на расчищенные от земли останки погребенных людей, среди которых она сразу же признала… человека, с душой которого не переставала общаться ни на миг все последние годы. Это был ее Зорге!.. Нет, она признала Зорге не только по его круглым очкам, по его кожаному ремню с бляшкой, не только по золотым коронкам, которые он вставил себе после тяжелой травмы, полученной при мотоциклетной аварии, и не только по характерной травме бедренной кости – после тяжелого ранения на фронте еще в Первую мировую войну Зорге немного прихрамывал. Эти данные запротоколировали те, кому это положено было сделать. Исии признала его еще своим сердцем.

Прошел не один час, прежде чем останки были извлечены из могилы и увезены на кремацию, а парень-копатель вернул могильную кучку земли на место.

Исии подошла к смотрителю кладбища:

– Сколько я должна заплатить ему денег, можно его спросить?

– Не спрашивайте, это бедный калека. Он не разговаривает и ничего не слышит, но понимает жесты. Оставьте мне немного денег, я сам куплю ему еды.

Между тем бедный калека, как назвал его смотритель, оставив лопату на кладбище, направился прочь.

Исии посмотрела вслед уходящему и вдруг, сама не понимая, почему, вскрикнула:

– Ты Ноу? Я храню твой амулет!

Калека как шел, так и продолжал идти.

«Нет, это не он, – подумала Исии. – Ноу погиб тогда вместе с Шином. Чудес не бывает».

Придя в свою хибару, калека лег на разложенную на полу кучку тростника, служившей ему постелью. Он не хотел больше жить. Он не хотел больше ждать избавления от мук. У него было одно желание – уйти из жизни, как человек.

Как самурай. Самурай Исии!

Когда американцы вошли в Токио, одним из мест, привлекших их особое внимание, стала тюрьма Сугамо. Это мрачное место было известно тем, что в нем содержались политические заключенные, подвергавшиеся жестоким и бесчеловечным пыткам.

Американцы, стремясь задокументировать и разоблачить зверства, совершаемые преступным режимом, тщательно расследовали условия содержания и методы, применяемые в тюрьме. Среди других заключенных в застенках оказался и бывший следователь Танака. Он вел себя уверенно, опровергая все имеющиеся в его деле обвинения, и пытался выставить себя жертвой системы. Но американский следователь, к удивлению, вел себя предвзято и делал из Танаки не пострадавшего, а одного из изуверов режима. Когда Танака запротестовал и отказался давать показания, в комнату во время допроса вошел человек в форме офицера американской армии. При его виде Танака даже привстал от удивления. Это был его бывший спецагент Юу по кличке Клещ!

Видя, как подследственный привстал, американский следователь тут же скомандовал:

– Сесть на место!

Танака сел, продолжая смотреть в глаза Юу, а потом спросил:

– Сколько же у тебя лиц?

Юу даже не посмотрел на спросившего.

Опустив голову и не обращая ни на кого внимания, Танака тихо произнес:

– Но как же я был глуп. Как я не смог рассмотреть этого негодяя? Вот! Вот кто был тайным врагом, шпионом в наших рядах. А из меня сделали дурака. Господин следователь, – вдруг взорвался Танака, – я официально заявляю, что этот человек работает на военную контрразведку Японии! Арестуйте его!

– Хватит, Танака, – оборвал его следователь. – Тот, кого вы называете Юу, является одним из лучших офицеров американской разведки. Надеюсь, вы поняли, что отпираться вам бессмысленно. И не валяйте дурака. На помешанного вы не похожи.

– У меня одна последняя просьба. Возьмите меч и заколите меня! Я хочу умереть как истинный японец!

– К чему такие страсти? Мы казним вас по американским законам. Вздернем на виселице. У нас имеются самые достоверные сведения, что вы активно сотрудничали с немецкой контрразведкой против нас.

– Я работал против коммунистов, – понуро гнул свою линию Танака.

– И против американцев тоже, – тоном, не терпящим возражений, произнес американец.

– Сэр, я вам еще нужен? – напомнил о себе Юу.

– Нет, лейтенант, благодарю за помощь.

Выйдя во двор тюрьмы, Юу сел в «Виллис» и направился за город. Свернув у завода, где в свое время он так блестяще организовал провокацию, столкнув рабочих с полицией, подъехал к катакомбам и просигналил несколько раз. Оттуда вышел Мастер и улыбнулся Юу:

– Ну что, сэр? Работаем дальше на дядюшку Сэма?

– Работаем, – произнес Юу. Он подошел поближе к Мастеру и внезапно нанес ему удар ножом в живот.

– Ты что-о? – только и успел выдохнуть Мастер, прежде чем упасть на землю.

– Ничего особенного, – спокойно произнес Юу, выдергивая нож. – Дядюшке Сэму еще предстоит ответить мне за Хиросиму и Нагасаки.

Затем он подошел к своему «Виллису», достал из-под заднего сиденья канистру с бензином, обильно полил труп и поджег его. После этого он сел в машину и углубился в рощу. Найдя укромное место, Юу расчехлил рацию, настроил ее и заиграл морзянкой. Передача продолжалась десять минут.

Американские службы пеленгации зафиксировали работу неизвестного радиопередатчика.

Через минуту Юу выехал на достаточно оживленную дорогу, по которой в основном двигались американские грузовики и «Виллисы», и направился в сторону Токио. На правом переднем сиденье лежал убранный в мешок передатчик. Рядом – небрежно брошенная кожаная военная куртка. Вскоре его остановили американские патрули. Они посмотрели удостоверение офицера разведки армии США и, не устраивая досмотра, отпустили его, пожелав счастливого пути. Американские оккупационные войска, чувствуя себя победителями, пребывали в приподнятом настроении…