Следователь Танака не относился к птицам высокого полета, которые были полномочны проводить межслужебные встречи с дружественными структурами по обмену развединформацией. На то существовало его начальство. Танака был рабочей лошадкой системы, которая добывала и направляла вверх эту информацию. Его спецагент Юу, в составе группы полицейских выехавший в указанный район, где был запеленгован таинственный радиопередатчик, участвовал в проверке документов подозрительных лиц. На следующее утро на стол Танаке лег его отчет, как всегда точный в определениях и с именами всех участников вечеринки у журналиста французского информагентства. Выхватив среди других фамилий те, что уже неоднократно встречались ему в отчетах Юу, Танака обвел их карандашом: Зорге, Одзаки, Вукелич, Клаузен! Приложив к агентурному отчету свои комментарии и пояснения, Танака немедля отослал бумаги начальству.

На следующее утро следователя вызвали к полковнику.

– Танака, – мягко обратился к нему начальник, – я читаю ваши отчеты. Что я вижу, кроме констатации фактов? В них нет ничего конкретного, кроме фамилий. Эти лица, – он постучал ребром ладони по бумагам перед собой, – были задержаны и отпущены после проверки документов? Не понимаю. Наши службы все чаще перехватывают работу неизвестного радиопередатчика, но взломать код не удается. Я не спрашиваю вас почему. Это не в вашей компетенции. Поймать за руку радиста не можем. Но проверки лиц в районах работы передатчика тоже ничего не дают. Сколько это будет продолжаться? Мне нужны предложения, разработанный план действий. – Полковник задумался и неожиданно рубанул: – Результат!

– Господин полковник, – поправив очки, ровным голосом начал Танака, – мы блокируем район, подвергаем тотальной проверке всех. Люди, фамилии которых неоднократно попадают в наше поле зрения, у нас находятся под особым наблюдением. Я их выделил в отчете.

– Я вижу эти выделения. И что? Что на них есть?

– Мы за ними ведем усиленное наблюдение.

– Вы меня не поняли. Что о них известно, кроме того, что Зорге – высокопоставленный сотрудник германского посольства, журналист с громким именем. Что вы можете ему предъявить? То же самое Клаузен – крупный коммерсант, выполняющий заказы штаба военно-морских сил Японии. Одзаки – советник премьер-министра и очень популярный художник с большими связями – Мияги. И это ваши основные подозреваемые? Вы в своем уме? Что у вас на них есть? Что вы собираетесь делать дальше? Ходить за ними и помечать карандашом фамилии? Это все, на что вы способны? Танака, зачем мне такой следователь?

– Господин полковник, – понимая, что будет «жарко», попытался сохранить присутствие духа Танака, – если позволите, я могу поделиться идеей, которая, как мне кажется, может быть очень полезной и эффективной. Но она, возможно, покажется вам несколько необычной или даже вызовет недовольство.

– Что?!

– Извините, господин полковник, но я понимаю, что сейчас мы сталкиваемся с серьезными трудностями в расследовании.

– Танака, конкретнее.

– Если у нас не получается пока дотянуться до подозреваемых впрямую, учитывая влияние и их связи, я бы осмелился предложить следующее: рассмотреть некие альтернативные варианты. Я имею в виду непредвиденные риски. С этими людьми ведь может произойти все что угодно. Возможно, несчастный случай или какое-то трагическое стечение обстоятельств, которое, к сожалению, конечно, приведет к их… уходу. Понимаю, что это деликатный вопрос, но разве мы не вправе гипотетически допустить и такую вероятность. Журналист Зорге, например, не так давно разбился на мотоцикле. Он чудом выжил, но ведь мог погибнуть. Чудо могло бы не произойти. Разве нет?

– Вы сами слышите, что несете? – взорвался полковник. – И это говорит один из лучших офицеров полиции?!

– Я всего лишь пытаюсь представить. Если их не станет, продолжится ли работа передатчика? Осмелюсь предположить, что…

– Нет! – не дал договорить подчиненному начальник. – Я не намерен рисковать собственной головой ради ваших бредовых идей! Только потому, что вы не умеете эффективно работать! Слышите меня? – Полковник встал и нахмурился. – Усилить слежку за ними. Если эти люди действительно причастны к чему-то, нам надо немедленно установить их роль, собрать доказательства вины и тогда уже, с фактами на руках, схватить их вместе с приспешниками. Если ничего против них нет, не подсовывайте каждый раз мне их фамилии. Я категорически запрещаю вам действовать по такой схеме! И никакого самоуправства! Вы понимаете, что речь идет о подданных Германии, нашего союзника! Дело политическое! Вопрос государственной важности! Никаких шагов без согласования со мной!

– Слушаюсь, господин полковник, – поправив очки на переносице, вытянулся во фрунт Танака. – Прошу простить.

– Идите и работайте.

Зорге работал в своем кабинете с новенькой табличкой статс-секретаря на двери, когда, постучав, вошел майор Шолль. Он положил на стол папку с японскими материалами допросов и показаниями советского перебежчика Генриха Люшкова для ознакомления.

В обязанности Шолля входили, наряду с другим, прием и регистрация корреспонденций, подготовка и отправка в Берлин секретной почты. Полностью доверяя Зорге, полагаясь на его компетенции, Шолль, как и многие чины посольства, делился со статс-секретарем служебными сведениями и показывал предназначенные для отправки в Берлин документы, на основе которых они совместно готовили обстоятельные доклады об экономическом положении Японии и ее военно-промышленном потенциале. Сказать по секрету, майор в ближайшее время ожидал повышения в звании и своего назначения на должность военного атташе. А еще тайно, в душе, он надеялся повторить карьеру посла Отта при помощи Зорге.

Оставив документы по Люшкову, Шолль также сообщил, что они произвели сильное впечатление на Отта и тот поручил направить телеграмму в Берлин с просьбой прислать в Токио специалиста по СССР, чтобы допросить Люшкова по вопросам, представляющим интерес для Германии. Когда Шолль ушел, Зорге быстро пролистал бумаги и, удовлетворенный, убрал их вновь в папку. Этот доклад днем раньше он успел уже изучить благодаря оперативной работе Одзаки и Мияги, а Вукелич переснял его на фотопленку. Согласно материалам, Люшков передал японцам все имеющиеся у него разведданные, шифры и информацию о частях и соединениях Красной армии, их численности и местах дислокации на Дальнем Востоке, их организации, вооружении, основах тактики и ряд других важнейших сведений. По его словам, Красная армия могла выставить на данном направлении от 28 до 58 дивизий, 1900 танков, что для японцев оказалось неожиданным. Предатель также раскрыл Токио имена членов советской разведывательной сети в Маньчжурии. Выдал всех агентов, которые подчинялись Дальневосточному управлению.