Когда Ноу и Шин вышли из кабинета, Танака вновь углубился в изучение агентурных сведений. В данный момент он просмотрел отчеты Юу, которые, практически полностью совпадали в части признаний этих двух болванов о получении денег от Зорге. Это никак не сказалось на его мнении о них. Он по-прежнему считал их тупыми мерзавцами, которых следовало обратно упрятать в тюрьму. Чем глубже он рассуждал в данном направлении, тем больше мелких совпадений, на первый взгляд незначительных фактов, подобно кучкам небольших камешков, собиралось вокруг, мешая двигаться вперед. И это давало повод задуматься над тем, а так ли проста картина, как представляется. Танака методично выполнял свою работу по сбору информации как на европейцев, так и на тех, кто ее для него добывал. В поле его зрения попали все, кто навещал Зорге в больнице и дома. Исключением не являлись даже германский посол Отт, морской атташе посольства Веннекер, глава службы безопасности полковник Мейзингер и ряд ответственных лиц. В их числе немецкая журналистка Урсула Беккер, в отношении которой уточнялось, что она сотрудничает с гестапо, и ее «роман» с полковником Мейзингером является, скорее всего, служебным прикрытием. Конечно, важные персоны и первые лица стояли в этом ряду особняком, но в переплетающемся узоре взаимоотношений вырисовывалась целая сеть связей. Порой, казалось, не заслуживающих особого внимания: два японских агента наружного наблюдения – Ноу и Шин, официантки японского ресторана «Золото Рейна» – Исии и Ай. Сюда же вписывался и коммерсант Клаузен, с которым Зорге поддерживал дружеские отношения, модный портретист Мияги, журналист и один из руководителей французского информагентства Гавас Вукелич. Кроме всего, и это было важно, все они поддерживали связи с высокопоставленными японцами, среди которых выделялся советник премьер-министра Японии и журналист Одзаки. Конечно, само по себе это не являлось поводом для выводов и каких-то домыслов, но требовало тщательного изучения ситуации вокруг вовлеченных в контакты европейцев и японцев. Танака был далек от мысли, чтобы создавать видимость работы, придавая важность незначительным мелочам. Он являлся лишь винтиком в огромном механизме государственной безопасности Японии, которая, как никогда раньше, была близка к достижению цели, на пути к величию. Танака продолжал плести паутину, стараясь нащупать нити, ведущие к истине. Он понимал, что лишь обвинение Ноу и Шина в получении денег от Зорге было слишком простым решением. Следовало понять, не являлись ли эти мелкие сошки исполнителями чьей-то воли в более сложной игре? Что могло еще крыться за их связью с официантками Исии и Ай, которые, в свою очередь, были связаны с Зорге. Танака перевел взгляд на список посетителей. Художник Мияги и журналист Вукелич. На первый взгляд, далекие от шпионажа люди. Но их связи с высокопоставленными японцами настораживали.
Еще один «персонаж» – морской атташе Веннекер. Его роль в подозрительной цепочке оставалась неясной, но связь с Оттом и доступ к военным и государственным секретам делали его важным звеном. Танака поправил очки на переносице, задумчиво погладил подбородок и принялся еще раз прокручивать в голове ситуацию с японскими агентами Ноу и Шином. Итак, могли ли они оказаться в качестве простых исполнителей в центре чужой сложной игры? Могли. Скорее всего, так и есть. Хотя бы исходя из их признаний, которые были искренними, но поверхностными. Они взяли деньги, не понимая за что. Став слепым орудием в чужих руках, эти «простаки» становились более опасными. Их связь с официантками Исии и Ай основывалась ли только на личной симпатии? Вряд ли. Как, собственно, и ресторан «Золото Рейна», который мог использоваться тем же Зорге с друзьями не только для приятного времяпрепровождения, но и являлся местом встреч для обмена и передачи конфиденциальной информации.
Теперь что касается немецкого коммерсанта Клаузена, друга Зорге. Слишком уж активную деятельность он развел вокруг своих исключительно коммерческих интересов, в решении которых ему оказал «неоценимую помощь» Зорге. Слишком явно и суетливо, да, суетливо он пытался объяснить свой приезд в госпиталь Святого Луки, сразу после аварии, далеко за полночь. И самое главное, зачем ему понадобилось секретничать с полуживым Зорге, попросив врачей оставить их наедине? С чем это могло быть связано? Вопрос не простой и требовал дальнейшего изучения. Их «дружеские деловые» отношения могли иметь совершенно иную подоплеку.
И наконец, модный художник Мияги и журналист Вукелич. Оба поддерживали связи с высокопоставленными японцами, носителями секретов. Их присутствие в окружении Зорге – случайность или тщательно выстроенная структура? Вопросов было больше, чем ответов. Но это лишь подстегивало следователя Танаку при исполнении служебного долга. А он для него был превыше всего!
Служба Танаки была лишь одной из полицейских структур, внимательно следящих за иностранцами и любым, кто вызывал хоть малейшее подозрение. Зорге прекрасно осознавал эту реальность и шел на обоснованный риск, движимый великой целью. Для него безопасность группы имела первостепенное значение. Из этого он исходил, грамотно выстраивая всю свою резидентскую сеть. Каждый из его ключевых помощников, составлявших ядро организации, имел свою собственную агентурную сеть, которую не должен был раскрывать никому, в том числе и самому Зорге.
Такая мера предосторожности была вызвана суровой необходимостью. В условиях тотальной слежки, потенциальных угроз, не исключая предательства, децентрализация структуры являлась единственным способом ее выживания. Зорге понимал, что даже самые верные соратники могут оказаться под давлением, и, если одна нить будет обнаружена, остальная сеть должна сохраниться, оставаясь невидимой. Зорге не сомневался в уровне профессионализма своих агентов и предоставлял им в рамках общей стратегии необходимую свободу действий. Но конфиденциальность источников должна была соблюдаться всеми неукоснительно.