Прошла неделя. Зорге с каждым днем чувствовал себя лучше и передвигался по дому все увереннее, хоть и опирался на трость. Вчера поздно вечером он составил и зашифровал очередное донесение в Москву, в котором подробно описал нарастающую социально-политическую напряженность в Японии, вызванную развитием экономического кризиса и общим ухудшением уровня жизни, а также обозначил перспективы развития этих процессов.

В районе десяти часов утра к Зорге должен был зайти художник Мияги с картиной собственной кисти, написанной специально для друга Рихарда, на котором был изображен портрет Адольфа Гитлера в кимоно. А Зорге в обмен – передать ему шифровку для Макса. Мияги ждать не заставил и в назначенное время постучал в дверь. Сняв упаковку с картины, оба пришли к мнению, что сходства с фюрером разительны и она просто просится «украсить собой» кабинет Зорге в германском посольстве. Мияги сообщил, что в последнее время Макс стал жаловаться на усилившуюся за ним слежку. В его загородный дом постоянно стучатся то страховые агенты, то водопроводчики, то заглядывают в окна какие-то монтеры. И это не все. Передвижения в автомобиле тоже становились проблематичными. Его постоянно останавливали под предлогом проверки документов.

– Возможно, – добавил от себя Мияги, – в какой-то мере это может быть и преувеличением.

Зорге тем временем отнесся к сказанному серьезно:

– Макса надо подстраховать, – произнес он в раздумье. – На какое-то время ему необходимо прекратить радиопередачи и сосредоточиться на своей коммерческой деятельности.

Мияги молча согласился.

«Что ж, придется использовать второй передатчик, и этим займусь я сам», – пришел к выводу Зорге.

Мияги уехал от него без шифровки.

Зорге задумчиво прошелся по комнате. Неделю назад он по просьбе Исии отпустил домашнюю прислугу в отпуск, заплатив за месяц вперед. Та с радостью согласилась. Что же, решил наконец Зорге, настала пора окунуться в гущу событий. Первым делом он намерился отправиться в японское телеграфное агентство «Домей Цусин», послушать, о чем говорят коллеги. Здесь можно было набраться не только полезной информации, но и понять логику трактовок тех или иных важных событий представителями различных информагентств.

Среди разношерстной журналистской братии, помимо приятельских отношений и чувства профессиональной солидарности, витал еще невидимый дух конкуренции в погоне за оперативностью подачи материалов. Зорге коллеги уважали не только как авторитетного журналиста, но и доброжелательного товарища, готового помочь конструктивным советом в постижении процессов, происходящих в международных делах.

Понимание назревшего политического кризиса, предтечей которого становились захватнические амбиции агрессивных мировых держав – оккупация Маньчжурии Японией и вторжение в Центральный Китай, захват Италией Эфиопии, итало-германская интервенция в Испании, оккупация Германией Австрии и претензии к Судетской области Чехословакии, где проживало значительное немецкое население, – окрашивало картину взаимоотношений мировых держав в еще более мрачные тона, чем можно было ожидать.

В данной ситуации желание Англии и Франции избежать прямого конфликта с Германией фактически способствовало нарастанию напряженности. Наступление международного кризиса становилось неизбежным. Таким образом, создавалась реальная угроза европейской системе безопасности, которая разрушала ее каркас, опирающийся на договоры о взаимопомощи, заключенные между Советским Союзом, Чехословакией и Францией. Бездействие ведущих держав могло привести к катастрофическим последствиям для всего континента.

Зорге прекрасно понимал, как именно мировые средства массовой информации манипулировали общественным мнением, меняя в выгодную для себя сторону ракурс взглядов на происходящие процессы и расставляя ложные акценты при подаче актуальных новостей.

Приехав в телеграфное агентство, Зорге оставил прихваченную с собой картину Мияги в гардеробной комнате, направился к столу с подборкой последних сообщений международных информагентств и стал просматривать их.

Английские издания подчеркивали свою миротворческую роль, французы писали о настроениях сопротивления. Советской и польской прессе приписывалась роль проводников агрессивной политики, которые ставили целью развязать войну, используя ситуацию вокруг Чехословакии.

Американские газеты писали о Германии как о стране, выдвигающей справедливые и вполне понятные требования по защите прав немецкого населения в Судетской области. В общем, все было предсказуемо. Зорге отложил листы с информацией назад. Он решил спуститься в бар, выпить чашку кофе. Там было людно. Зорге не успел зайти, как его окликнули:

– Господин Зорге! Неужели это вы? – Это был до недавнего корреспондент, а теперь заместитель руководителя французского агентства печати «Гавас» в Токио Бранко Вукелич. За одним столиком с ним сидели Урсула Беккер, которая с улыбкой на устах помахала ему рукой, и какой-то новый журналист, кажется, большой знаток канадской прессы. Зорге заказал кофе и присел за их столик. Урсула произнесла, не скрывая интереса к своему уважаемому коллеге:

– О, Рихард, вы уже в строю, очень рада видеть вас.

Зорге радушно обменялся любезностями, было видно, что и он соскучился по общению с коллегами.

За соседним столиком, попивая коньяк, оживленно дискутировали американцы. Один из них довольно громко заявлял, что Сталин пытается использовать политику Гитлера в своих целях. И резюмировал сказанное:

– Этот человек стремится подорвать основы мирового империализма, играя на противоречиях.

– Несомненно, – поддержал собеседника визави и, обводя взглядом присутствующих, добавил: – Без сомнений, Сталин хочет разжечь пожар войны.

Услышав слова американца, Урсула не преминула, с присущим ей любопытством, спросить Зорге:

– Рихард, а каково ваше мнение? Американцы, похоже, весьма уверены в своих суждениях.

– Любопытная точка зрения. Политике вообще-то присущи элементы игры, особенно когда дело касается масштабных процессов. Но судить о намерениях лидера государства, основываясь на действиях другого лидера, все равно что оценивать полномасштабную картину, рассматривая лишь ее маленький фрагмент на полотне. – Зорге отпил кофе, достал из пачки сигарету, прикурил и продолжил рассуждение: – Безусловно, Советский Союз стремится укрепить свои позиции. Стоит ли этому удивляться, вряд ли. Вопрос заключается в другом: насколько страна готова к развитию событий. Разжечь войну – это одно, но чтобы самому не сгореть в топке мирового пожара – немного другое.

И Урсула, и Вукелич, который все это время предпочитал хранить молчание, слушали с интересом. Даже американцы, сделавшие невольный или намеренный вброс информации, с любопытством отнеслись к суждениям Зорге. Между тем тот завершил свой краткий монолог столь же лаконичным резюме:

– Ключевой фактор успеха кроется в кровеносной системе государства – его экономике. Если она неустойчива, то может и не выдержать военного напряжения. Кто знает, насколько сильна экономика СССР в настоящий момент? Вопрос, который требует более глубокого анализа, нежели разговоры о намерениях государственных лидеров.

Зорге потянулся к чашечке кофе и сделал маленький глоток.

– Интересную интерпретацию подпитки Советской экономики дает канадская пресса, – подал голос молодой журналист и «знаток Канады», решив воспользоваться возникшей паузой: – Экономика Советского Союза выстроена на колонизации так называемых Советских республик. В том числе Украины, которая никогда не являлась частью России. А сами украинцы никогда не говорили по-русски. Украина превращена в колонию. Используется как источник ресурсов для Советского Союза. Уголь, железная руда, зерно, марганец… и даже рабочая сила – все это выкачивается из Украины для нужд СССР.

Зорге посмотрел на часы.

– В международной практике такое встречается часто, когда сильные всегда находят способы использовать ресурсы, которые им доступны. И если они находятся на территориях, которые по каким-то причинам оказались под их влиянием, что ж, таковы тенденции развития экономики. Главное в другом, чтобы такой механизм не развалился от внутреннего напряжения.

– На этом фоне миссия Германии, все больше обращающей свои взгляды на восток, является не чем иным, как стремлением помочь Украине обрести истинную независимость, – подбросил в топку огня собеседник.

– Германия, будучи великой державой, рассматривает геополитические тенденции и ищет пути к укреплению своего положения. Время покажет, как эти процессы отразятся на судьбах народов.

Зорге вновь посмотрел на часы, еще отпил кофе и извиняющимся тоном добавил:

– Сегодня я впервые после госпитализации вышел на работу. Мне, к сожалению, пора. К тому же хотел еще позвонить в Мюнхен, старому приятелю, который беспокоился о моем здоровье после аварии.

Эта фраза была адресована Вукеличу и означала, что Зорге собирался послать в Москву шифровку из пригородного дома Бранко. Ему следовало обеспечить условия для проведения сеанса и подготовить рацию, спрятанную в тайнике его дома.

Зорге вышел из телеграфного агентства с упакованной картиной в руках и заметил на противоположной стороне двух знакомых шпиков. Он махнул рукой, в которой сжимал трость, чтобы остановить такси, но те, очевидно, расценив жест по-своему, демонстративно отвернулись от него. Это были Ноу и Шин.

Зорге подошел к затормозившему перед ним такси, сел и уехал в германское посольство.