Была ли в этом доля лукавства, неизвестно. Но вскоре так и вышло. По тем или иным причинам Ноу и Шина перевели следить за европейцами в Токио, прежде поручив хорошенько изучить карту расположения улиц. За выполнение этого задания напарники взялись с тем же присущим им рвением. Они не только могли правильно ткнуть пальцем в карту, услышав название какой-нибудь улицы, но и научились ориентироваться в городе, как в родной деревне. Засомневавшийся было в их умственных способностях Танака, который начал всерьез подумывать о том, чтобы вернуть этих двоих за непригодность обратно на нары, изменил мнение и поручил довольно ответственное задание, следить за каждым шагом подозрительных лиц, вхожих в немецкий ресторан «Золото Рейна». Танака никогда и никому не верил на слово, а тем более подозрительно относился к разительным переменам в людях, доверяя лишь своему внутреннему чутью. А оно подсказывало ему, что этих двоих необходимо хорошенько проверить. Было у него сомнение насчет того, что глупцу поумнеть – одного желания мало, да и рвения тоже. Его взгляд упал на карту Токио, висевшую на стене. Он вызвал к себе лучшего агента по специальным заданиям, которого в свое время проверил вдоль и поперек, Юу. Довольно молодой, амбициозный парень без эмоций, жалости и чувства справедливости понимал лишь команды начальника и выполнял их безупречно. «Этим двоим, – Танака бросил на стол фотографии Ноу и Шина, – поручено наблюдение за посетителями ресторана „Золото Рейна“. Проверь их на пригодность к службе и отрази в отчете все до мелочей». Юу внимательно выслушал приказ, кивнул и вышел из кабинета. Прошла неделя. Танака сверял отчеты испытуемых с донесениями Юу и все больше склонялся к тому, что эти двое не так уж безнадежны. Тогда он выбрал из числа посетителей одного высокого европейца и поручил Ноу и Шину сосредоточиться на нем. Но вскоре случилось то, что подвигло Танаку к незамедлительным действиям – арестовать своих агентов наружки, согласно отчету Юу, за связь с иностранцем и предательство! Что могло быть ужаснее этого?! Однако не зря Танака считался опытным следователем. Ему хватило выдержки, чтобы не рубить сгоряча, а, отбросив в сторону эмоции, посмотреть, к чему приведет развязка, и уже тогда одним махом снести всем головы. Он поручил Юу продолжать наблюдение. Ох не зря ему не нравились эти двое!

Ноу и Шин медленно и осторожно пробирались вдоль стен узкого подземного коридора, совершенно не понимая, куда и сколько идти, чтобы выйти хоть на какой-то просвет. Если б не предусмотрительность Шина, который догадался взять с собой ручной фонарик, то не известно еще, на каком из участков пути они остались бы, переломав себе ноги. Обрубки старых труб и арматуры, огромные камни, невесть откуда осыпавшаяся скользкая щебенка под ногами, свисающие сверху провода требовали постоянной концентрации внимания. Правда заключалась и в том, что если не настойчивость Шина, то зачем было вообще соваться сюда, рискуя свернуть шею. Справедливости же ради стоило все-таки заметить, что особого выбора у них не было. Сегодняшний вечер, когда придут Айдзо и Кэйто, мог стать временем откровения. Высвечивая фонариком извилистый путь, они пробирались все дальше в неизвестность, погруженную во мрак.

– Шин, ты уверен, что мы идем правильно? – не скрывая волнения, спросил Ноу.

– Тебе известен другой путь? – ответил Шин.

– Нет.

– Тогда помалкивай и внимательно смотри под ноги.

– Шин, – не унимался Ноу, – скажи, откуда ты знаешь Мастера? Ты его когда-нибудь видел?

– Нет. Я о нем слышал. Он очень могущественный и умный. Если его хорошо попросить, он обязательно поможет.

– Наверное, он потребует денег за услугу.

– Необязательно.

– Воры всегда требуют денег за помощь.

– Слушай, Ноу, перестань называть Мастера вором, – теряя терпение заявил Шин. – И вообще, не вздумай при нем открывать рот. Я сам буду с ним разговаривать. Ты иногда слишком много говоришь.

– Это бывает, когда я волнуюсь, – подумав, ответил Ноу.

– Не имеет значения.

– Думаешь, я глуп?

– Нет, не думаю. Но тебе лучше помолчать.

Они шли, петляя по лабиринту, уже, наверное, около часа, если не больше. Воздух был душным, пропитанным сырым запахом и чем-то неуловимо тревожным. Ноу вновь нарушил молчание:

– Шин, а батарейки твоего фонарика не разрядятся?

– Не знаю.

– А то, я думаю, если они разрядятся, как же мы дальше пойдем? Может, пока есть еще время, повернем назад?

Шин остановился и, ничего не отвечая, поводил фонариком вдоль каменных стен. Луч выхватывал из мрака лишь небольшие участки, покрытые какой-то слизью.

– Идем, – скомандовал Шин, направляя свет вглубь лабиринта, который стал уходить влево. – Впереди поворот.

Ноу изо всех сил старался терпеть и не показывать своего страха. Но тяжелая, как спертый воздух вокруг, мысль свербела в голове: «А что, если мы заблудимся и не найдем выхода?» Но выхода не виделось не только из лабиринта, окажись они сейчас дома, что их там ждет? Придут Айдзо с Кэйто – это разве не тупик?

Ноу, опустив голову шел, даже не пытаясь смахнуть с себя налипшее, как соленый пот, уныние. Неожиданно впереди, там, где тоннель сделал наконец поворот влево, Шин остановился. Луч фонарика, казалось, зацепился за что-то иное, чем привычная серая стена. Он вгляделся во мрак и произнес:

– Я, кажется, вижу просвет впереди.

Ноу, занятый своими мыслями, даже не расслышал сказанного и, стукнувшись о спину напарника, тоже остановился и спросил:

– Что?

– Я, кажется, видел просвет. Идем.

Они двинулись дальше. Если Шин и увидел просвет, то он был таким тусклым, что можно было спутать его с огарком только что потухшей свечи. «Нет, скорее, все привиделось, – подумал Шин. – Наверняка отсверк от чего-то влажного, может, крупной капли на стене или потолке». Но Ноу уже подхватила хрупкая, пока еще зыбкая, как игра теней, надежда и повела вперед. Он не смотрел под ноги, не обращал внимания, что стал чаще спотыкаться о камни, а неотрывно вглядывался вперед и вскрикнул наконец:

– Смотри, Шин! Я тоже его вижу! Просвет!

Он произнес это с такой радостью и облегчением, что Шин, несмотря на усталость, невольно прибавил шаг. Теперь и он уже не сомневался, что впереди сквозь завесу тьмы пробивался слабый свет надежды.

В конце 1930-х годов Токио стремительно рос и менялся. Охватившая центр западная модернизация, однако, не докатилась до окраин города. В условиях социальной нестабильности она служила перевалочным пунктом для нелегальной торговли алкоголем, продуктами питания и даже оружием и наркотиками. Здесь, на обочине жизни, в темных переулках трущоб, затаились нищета и людское отчаяние. Мелкие криминальные структуры, окутанные завесой тайн, обрастали легендами и слухами. Главари банд нередко выступали в роли вершителей судеб, судей и защитников тех, кто обращался к ним за помощью, чтобы заманить их в свои ряды в качестве новых «солдат» криминального фронта. В ход пускался весь арсенал средств: приписываемые главарям, зачастую мнимые, сверхъестественные способности, некие таинственные «знания», гипноз, умение предвидеть будущее, кажущаяся мудрость, сила, оккультные практики, в общем, все то, что могло внушить доверие слабым духом и завладеть умами тех, кто искал опоры.

Просвет медленно, но неотступно приближался. Было похоже, что лабиринт, смирившись с тем, что не совладал с настырностью чужаков, решил все же выпустить их на волю. С каждым шагом свет становился ярче. И вот он – открывшийся перед ними проход, ведущий наверх. Старая, с побитыми каменными ступенями лестница держалась на честном слове. Но измученным путникам, вырвавшимся из сырой непроглядной мглы, она показалась дорогой в рай!

Осторожно ступая, они пошли к свету. Он манил и казался им обетованным. Комната с разбитыми окнами, расположенными высоко под потолком, грязный, захламленный мусором и битым стеклом пол – все это, по-видимому, когда-то называлось складским помещением. Но сейчас это было похоже на спасительную обитель. Солнечный свет, проникающий внутрь, ослепительно резал глаза. Но это было терпимо. Даже острый запах, исходящий от разбросанных всюду вдоль облупленных стен кучек человеческих испражнений, казалось, не так угнетал, хоть и сильно сказывался на ощущениях.

Какое-то время Ноу и Шин ни о чем не думали, понимая лишь одно: они выбрались. И это было главное.

– Эй, что вы здесь потеряли? – вдруг раздался за спиной чей-то хриплый густой тенорок.

Ноу и Шин оглянулись и увидели стоящего на верхней приступке молодого паренька. Потемневший от пыли и грязи, в засаленной серой рубахе и с потухшей папироской в зубах, он пристально смотрел на непрошеных гостей и, словно зашвырнув в них камнем, с вызовом спросил:

– Кто вас сюда звал?

– Мы сами пришли, – начал было Ноу, но Шин его перебил:

– Нам нужен Мастер. Мы пришли к нему за мудрым советом.

Парнишка сплюнул на пол.

– Если вам так припекло, то вот мой совет: валите отсюда, пока целы. Здесь я главный, и все вокруг – это мое.

– Богато, конечно, живешь, но завидовать не хочется, – хмуро съязвил Шин и тоже сплюнул на пол. Он собирался еще что-то сказать, но парень перебил его:

– Я сейчас позову ребят, и мы вас порежем на кусочки, а потом все это сожжем, чтобы и следа не осталось.

– Мы согласны уйти, – не выдержал Ноу, – но где здесь выход, может, подскажите?

– Для вас он там, где и вход. Но вы, боюсь, к добрым советам не прислушиваетесь. Как хотите, я вас предупредил, – сдвинув папироску в угол рта, он сунул два грязных пальца в рот, как делают, когда хотят свистнуть, но Шин остановил его, достав из кармана фонарик:

– Постой, что скажешь на это?

– Что? – не понял парень.

– Хочешь, я подарю этот фонарик тебе?

– Мне? – алчно блеснул глазами он.

– Тебе, – подтвердил Шин. – Я отдам его тебе, а ты помоги нам встретиться с Мастером.

Парень замешкался, но в этот раз уже Шин не дал ему заговорить:

– Ночи у вас темные, уличного освещения нет, очень полезная вещь. Тебе пригодится.

– А он светит? – усомнившись, поинтересовался парень.

– Конечно, – включил фонарик Шин, – смотри.

– Дай подержать, – забыв про дерзкий тон, почти дружелюбно попросил тот.

– Я тебе его дам, если ты пообещаешь отвести нас к Мастеру. Ну что, договорились?

– Мне надо спросить старшего. Ждите здесь. – С этими словами парень рванул было вниз по лестнице, но, притормозив на полпути, крикнул: – Смотри, чужак, если обманешь, мы тебя точно зарежем! И твоего дружка тоже!

Всегда сохранявший присутствие духа и сдержанность в суждениях, Мастер совсем не удивился, когда ему сообщили о двух странных пришельцах. На вопрос подчиненных, что с ними делать, он со свойственным ему спокойствием и проницательностью ответил:

– Я их давно жду. Не по своей воле оказались они здесь, погнала нужда. Приведите их ко мне.

Двое крепких парней, появившиеся вскоре перед Ноу и Шином, молча надели на их головы по черному мешку и повели по лестничным лабиринтам, петляющим то вниз, то вбок, то вверх, и вскоре завели в помещение и стянули с них душные «балахоны». Ноу и Шину открылась скромно обставленная комната с тусклым светом и таинственным запахом благовоний. Стены, обвешанные свитками с древними восточными изречениями, являли собой неисчерпаемый источник мудрости и знаний. На деревянном резном стуле с подлокотниками сидел Мастер. Мужчина старше средних лет, с седеющей шевелюрой и бородкой, вполне мог сойти за благородного старца. Но жесткий взгляд карих глаз из-под черных бровей и созданные размашистыми мазками творца другие контуры лица и широкий нос, более характерный для представителей китайского этноса, нежели японца, вводили в заблуждение, добавляя загадочности.

Ноу и Шин поклонились Мастеру и замерли в ожидании.

– Вы пришли с тяжелым грузом на сердце. Скажите, чего вы ждете от меня? – спросил их он с нотками мягкого нравоучения в голосе.

– Помощи, – ответил Шин. – Нас преследуют два человека, они вымогатели. Требуют отдавать им все деньги, что у нас есть.

– Помощь приходит к тем, кто готов ее принять. Вас привел ко мне страх. Ваш страх питает чужую силу.

– Но они правда сильнее нас, – сказал Ноу, забыв совет Шина не вмешиваться в разговор.

– Сила не только в кулаках. И не всегда правде. Сила в голове, – постучал себя по лбу Мастер. – Найдите слабое место ваших врагов и ударьте по нему силой разума.

– А как это сделать? – приняв в свой адрес мудрый совет, спросил Ноу.

– Я могу вам указать путь, где страх станет вашим союзником, а не врагом. Но это потребует смелости. Представьте, что ваши враги – это духи, которые питаются вашей силой, жизненной силой. Всемогущими они кажутся только вам. Они используют страх, чтобы контролировать вас. Они внушили вам, что у вас нет выбора. Но он всегда есть.

– Какой же? – переспросил Ноу, доводя до кипения Шина, которому уже не давал и слова сказать.

– Я дам вам амулеты. Они помогут вам стать сильными, когда вы почувствуете свой страх. Возьмете их в руки и поймете, что страх – это всего лишь чувство. А ваша смелость – твердая, как амулет. Вот, возьмите, – он указал пальцем на стол, где лежали две умещающиеся в ладони деревянные дощечки, обшитые тканью. – Вы можете сжать их в кулаке и обрести силу разума. О, разум – это сила. Хотя сам амулет, как можно увидеть, всего лишь кусок заговоренной деревяшки.

Шин без эмоций смотрел на Мастера и пока что не совсем понимал, куда тот клонит. Но то, что за этим, возможно, кроется нечто мудрое, не исключал. Зато Ноу хватал каждое слово и, казалось, впрямь, начинал понимать смысл сказанного.

Заметив это, Мастер вдохновился и глядя на Ноу произнес:

– Я вижу, что мои слова доходят до вас. А вам, – перевел он взгляд на Шина, – нужно немного времени, чтобы обрести понимание. Буду с вами откровенен. Я знал, что ко мне сегодня придут двое, которым нужна будет моя помощь. Я ждал вас, и вы пришли. Когда я только посмотрел на вас, я понял, в чем ваша беда. За вами следили и увидели, как вы присвоили чужие деньги.

– Но откуда вы это узнали? – искренне удивился Ноу. И даже Шина это заинтересовало. Впервые он мог услышать нечто интересное для себя.

– Силой прорицания. Ваша аура очень слаба и потемнела местами. Так бывает, когда человеком овладевает страх. Когда он боится потерять нечто большее, чем деньги, нечто важное. Ваш поступок может пагубно сказаться на долге. Да. На вашем служебном долге. Вы служите. Не в армии. Возможно, вы – небольшие чины в полиции. Ваш главный страх кроется не в потере денег. Главное кроется в том, что вы изменили своему служебному долгу. Вот в чем ваша беда.

Ноу повернулся к Шину:

– Ты слышал?

Шин одернул его за рукав.

На этом взгляд Мастера стал угасать и, Ноу с Шином показалось, что он утратил к ним интерес. Но вдруг, будто очнувшись, он вновь заговорил:

– Вижу, что дела у вас пойдут. Не забывайте про амулеты.

Ноу и Шин едва успели кивнуть в знак согласия, как на их головы вновь накинули плотные темные мешки и куда-то повели. Через какое-то время они с покрытыми головами уже стояли на свежем воздухе, перед полуразрушенным зданием с заколоченными снаружи воротами. Когда до них дошло, что рядом никого нет, они сорвали с себя душные мешки и не смогли понять, как здесь оказались. У каждого в кармане было по амулету. Шин вытащил свой, повертел в руке и впервые за все время сказал фразу, которая легла на сердце Ноу:

– Знаешь, мне кажется, что Мастер и правда умен настолько, что с одного раза понять глубину его мыслей трудно таким дуракам, как мы.

– Согласен, – поддержал напарника Ноу. Он крепко сжимал в руке свой амулет, и ему даже казалось, что он потрескивал искорками, которые ободряюще покалывали его ладонь. Оба шли по направлению к дороге в надежде найти какое-нибудь средство передвижения, чтобы уехать в центр города. Но в этот момент в спину Шина довольно чувствительно прилетел небольшой камушек и следом раздался знакомый тенорок:

– Эй, чужак, что насчет фонарика? Обмануть решил?

Шин и Ноу оглянулись, это был тот паренек, что так неприветливо обошелся с ними на бывшем складе. Подбрасывая в руке еще один, размером побольше, камушек, тот стоял на приличном расстоянии, позволяющем дать стрекача, если на него вдруг решатся наброситься.

– Ты об этом? – вытащив фонарик из кармана, с усмешкой спросил Шин.

– О нем. Ты обещал.

– Обещал, значит, бери, – протянул руку Шин.

– Не-ет. Оставь его там, где стоишь, а сам уходи.

– Ладно, – положил на землю фонарик Шин и вместе с Ноу побрел прочь. Они шли и не знали, что теперь делать? Ноу посмотрел на Шина и, считав с лица его тот же вопрос, что мучил и его самого, заключил:

– Если придут Айдзо и Кэйто, первое, что мы сделаем, – смело посмотрим им в глаза и скажем: «Свои деньги от европейца вы получили. А если не отстанете от нас, мы заявим на вас Танаке. Как вы с нами, так и мы поступим с вами». Я даже уже вижу, Шин, страх в их глазах, который будет подпитывать нашу силу над ними.

Впервые за все время Шин посмотрел на Ноу не с высоты своих лет, он ведь был старше на целых два года, а с уважением, и до него стала доходить наконец суть сказанного Мастером. Пятеро подручных главаря, которые также находились в комнате во время состоявшегося сеанса беседы, тоже были впечатлены его мудростью. Вскоре по темным трущобным переулкам пошли гулять истории об удивительной проницательности и прозорливости мудрого Мастера и стали обрастать небылицами.

Между тем ни Ноу, ни Шину, ни тем пятерым подручным ворам не дано было знать, что произошло после того, как все покинули «обиталище для откровений». В следующую минуту из смежной комнаты вышел человек, которого Мастер спросил:

– Ну как, Клещ?

– Как всегда. Временами даже очень ловко получалось, – спокойно ответил он. – Успел научиться?

Довольный собой, Мастер кивнул на древние свитки, которыми были обвешены стены:

– Вот, почитываю иногда.

– Заметно.

– И я думаю, что прошло хорошо. С толком для них и пользой для нас. А то, если не твоя своевременная информация, мы ведь могли и правда зарезать непрошеных гостей.

– Нельзя этого делать. Они же из полиции. Вас потом так тряханули бы, что мокрого места не осталось.

– А как полиция смогла б узнать, что эти двое приезжали к нам? Ты бы донес?

– Конечно. Мне же поручено за ними следить, и я обязан письменно отчитываться Танаке о каждом их шаге.

– Тем не менее ты не сдал меня, а предупредил. Ладно, Клещ, я же все понимаю. Хорошая работа. Вот, бери свои деньги. Они ведь не пахнут, а?

Сунув тугую пачку в карман, Клещ повернулся, вышел из комнаты Мастера и направился к своей черной служебной автомашине. Взявшись за ручку передней дверцы, он, прежде чем потянуть ее на себя, посмотрел на отраженное в стекле лицо достаточно молодого амбициозного парня без эмоций, жалости и чувства справедливости. Он пожал плечами, сел за руль и поехал дальше выполнять конфиденциальное задание следователя Танаки по осуществлению слежки за двумя преступившими закон негодяями Ноу и Шином.

На следующее утро, когда следователь Танака, приехав на работу, как всегда раньше всех, стал просматривать папку с документами, постучавшись, спросил разрешения войти его спецагент Юу. Он положил на стол свой отчет о проделанной вчера работе, а рядом, вытащив из кармана, тугую пачку денег.

– Это что? – сухо спросил Танака.

– Отчет и деньги от Мастера, – доложил Юу.

– Хорошо. Можешь идти.

В условиях экономического кризиса и общего ухудшения уровня жизни японские власти все чаще закрывали глаза на действия некоторых криминальных группировок, которые в обмен на лояльность, в свою очередь, охотно шли на сотрудничество с полицией. По инициативе их главарей члены этих группировок становились осведомителями правоохранительных органов, а некоторые даже внедрялись в рабочие коллективы, выполняя роль провокаторов. Полиция считала, что ужесточение борьбы с криминальными структурами может загнать их в подполье и те станут более опасными, поэтому в оговоренных заведомо случаях не пресекала на корню источники их незаконных доходов, не забывая при этом и о собственных преференциях. Считалось более рациональным приручить и контролировать криминалитет, используя его в определенных пределах, как инструмент дискредитации и подавления законных требований трудящихся во избежание взрыва народного гнева. Однако видимость борьбы с криминалом проводилась, а «признанные виновными» даже получали символические наказания по приговорам.