Она узнала о тяжелой аварии, в которую попал известный немецкий журналист Рихард Зорге, из газеты, на следующий день после несчастного случая. Еще хуже, чем это сообщение, была помещенная над информацией фотография с места происшествия. Ей стало плохо, но она справилась с собой, потому что женская слабость невообразимым образом уступила место инстинктивному желанию – спасти любимого человека!

«Зорге в госпитале Святого Луки! – пронеслось в сознании. – Я спасу его! Или… умру вместе с ним!»

В приемнике госпиталя дежурный врач сказал ей, что посещения господина Зорге запрещены.

– Не волнуйтесь, им занимаются очень опытные доктора. Попробуйте подойти через неделю. Если лечащий врач сочтет возможным, вам удастся его навестить.

Ждать неделю оказалось слишком невыносимой мукой. Она пришла на третий день. В приемнике дежурил другой доктор. Она попросила его передать лечащему врачу господина Зорге, что с ним хотят поговорить по очень важному вопросу. Дежурный потянулся к телефонной трубке и в следующую минутку спросил:

– Как вас представить? Вы кто ему?

– Друг. Скажите, что друг. Это очень важно. – Она пришла с твердым намерением уговорить доктора, разрешить ей ухаживать за Зорге. Неизвестно, какие слова она нашла, какие чувства вложила в них, с какой интонацией произносила, но доктор, подумав, согласился, предложив побыть рядом с больным в качестве ночной сиделки, можно сказать, нянечки или, если угодно, ассистентом сестры милосердия.

– Только учтите, вы должны беспрекословно выполнять все наставления медперсонала. Уж извините, ничего другого предложить не могу. Если это вас устроит, я распоряжусь выдать медицинский халат, косынку, инвентарь, в общем, сегодня вечером можете приступать. Да, и не злоупотребляйте, пожалуйста, моей добротой.

Когда наступила ночь, в палате осталась гореть лишь дежурная лампа. Падающий от нее приглушенный свет создавал в комнате атмосферу покоя. Зорге, как и днем, под воздействием медикаментов находился в полубессознательном состоянии. Его дыхание то сбивалось, становясь прерывистым, то выравнивалось. Сидя на стуле у кровати, она молча смотрела на него, а потом решила тихо поговорить с ним, сначала шептала, что очень любит и никогда не оставит его. А потом вспомнила, как в детстве мать рассказывала ей сказки, сидя у кроватки, как родной любящий мамин голос помогал уснуть. Вдруг она спросила безмолвно лежащего Зорге:

«Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Эта история о маленькой девочке, которая жила с любящими ее родителями в одной из японских деревень. По утрам, когда первые лучи восходящего солнца золотили соломенные крыши сплетенных из бамбука хижин, отец поднимался, брал с собой рисовую лепешку и вместе с другими крестьянами шел работать на поля. По вечерам, когда уставшее от скитаний солнце клонилось к закату, а рисовые поля окрашивались в янтарно-розовый цвет, отец возвращался домой. Но однажды случилось так, что утром он не проснулся. Ночью смерть подкралась к нему и унесла его душу с собой. Так сказала мама. И для девочки мир перевернулся. Мать теперь не могла заниматься только домашними делами и воспитанием маленькой дочери. Она взвалила на свои плечи нелегкую ношу: с рассветом направлялась на работу в поле, а вечером занималась домашними делами. Дни шли один за другим, складываясь в недели и месяцы, девочка незаметно вырастала, а мать под бременем забот все больше выбивалась из сил. Дочь тянулась к матери, помогала ей по дому как могла, и вот, когда ей исполнилось пятнадцать лет, она заявила, что будет работать вместо нее на поле. Нет, ответила мать, глядя на ее тонкие руки, не место тебе под палящим солнцем. Поезжай в большой город, там найдешь себе работу, встретишь доброго человека, выйдешь замуж и обретешь счастье. Твоя радость и станет моей наградой. Обо мне не беспокойся, одной мне не трудно будет прокормить себя. Прошел еще один год. В следующий день рождения девушка уехала из родного дома в большой город в надежде найти работу и свое счастье».

Ночь первого ее дежурства была долгой, и она рассказывала свою историю, не совсем понимая, откуда берутся слова, не осознавая, правда это или вымысел. Ей не важно было, что говорить, главное, чтобы до него доходил ее голос, она хотела, чтобы он слышал ее, пусть даже подсознательно, хотя доктор и сказал, что пациенту нужен полный покой и тишина. Нет, думала она, когда он почувствует, что она рядом, то поймет – никогда она его не оставит. Ему от этого будет лучше.

На следующее утро доктор, осмотрев больного, спросил ночную сестру, как прошла ночь, и та сказала:

– Состояние больного было стабильным. Сиделка всю ночь провела у его постели и периодически что-то ему тихо шептала. Что именно – не могу сказать. Потом дважды подходила ко мне с просьбой послушать его дыхание. Оно было ровным, и я, конечно, ей об этом говорила.

– Похоже, – заключил доктор, – ее присутствие влияет на пациента благотворно. Предыдущую ночь он провел достаточно беспокойно. Пусть побудет с ним еще.

Через час ее пригласили в кабинет к лечащему врачу. Там она увидела мужчину в черном костюме. Он попросил доктора оставить их наедине и, представившись следователем, сказал, что имеет к ней несколько вопросов. Это был тучного вида, невысокий, с усиками, круглолицый японец в очках, которые периодически поправлял указательным пальцем на переносице.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя? – тихим голосом попросил он девушку.

– Ханако Исии, – ответила она.

– У меня к вам несколько вопросов. Доктор мне сказал, что вы нанялись сестрой-сиделкой, чтобы ухаживать за человеком, который пострадал в аварии. Это очень похвально и говорит о вашей душевной теплоте и высоких помыслах. Вы знакомы с человеком, за которым ухаживаете?

– Да, – ответила она.

– Как его зовут?

– Зорге.

– Рихард Зорге?

Она кивнула.

– Скажите, когда и как вы познакомились с ним? – Голос следователя был мягок и располагал к откровенности. Исии, опустив глаза, ответила:

– Я обслуживала в ресторане его столик.

– Извините, – поправил очки он, – в каком ресторане?

– «Золото Рейна».

– Немецкий ресторан? Прошу простить, что перебил вас. Продолжайте, пожалуйста.

– На следующий день мы случайно встретились в музыкальном магазине. Там и познакомились. Он купил и подарил мне пластинку, которая мне понравилась.

– Интересная история. А что за пластинка это была?

– Пение Шаляпина.

– Это русский? О, необычный выбор для японской девушки. Вам нравятся русские песни?

– Мне нравится голос Шаляпина.

– Верю. Признаться, мне тоже нравится его пение. Ничего предосудительного в этом нет. А какие отношения вас связывают с Зорге?

– Он мой друг.

– У него много русских пластинок?

– Нет, у него много пластинок с японской музыкой. И еще больше книг о Японии. Он их любит читать.

– Я могу понять вашу дружбу. Он, наверное, делится с вами мнением, рассказывает о прочитанном?

– Да. Он изучает историю Японии, культуру.

– Как приятно слышать, что иностранец, немец, интересуется нашей историей и культурой и любит Японию. Вы же это хотели сказать, я не ошибаюсь? – вновь поправив очки, с удовольствием растянул губы в широкой, до десен улыбке, следователь, очевидно, пытался снять напряжение в беседе. – Скажите, а вы любите Японию?

– Люблю.

– Ну конечно, о чем это я спрашиваю? Мы, японцы – патриоты нашей страны и без колебания готовы отдать свои жизни за нашего императора. Вы позволите, если я вас не утомляю, задать еще несколько вопросов?

Исии, не поднимая глаз, вновь кивнула.

– Любить свою страну – это ведь не только веление сердца и души, но и желание сделать все зависящее от тебя для дальнейшего процветания Японии. Вы согласны со мной?

– Согласна.

– Вы же знаете, что Зорге известный немецкий журналист? Это очень интересная профессия.

– Да, конечно.

– У такого человека должно быть много друзей, как среди иностранцев, так и среди японцев. Скажу вам откровенно, это даже хорошо, что ваш друг – немец. Вы же знаете, что Германия дружественная нам страна?

– Знаю, что Зорге хороший и добрый человек.

– Конечно, хороший. Я даже понимаю, что вы нравитесь ему. Потому что не заметить такую милую красавицу и пройти мимо нее может разве что слепой. Не удивлюсь, если даже он предложил вам жить вместе.

Исии, как провинившаяся школьница перед учителем, не смела поднять взгляд.

– Извините, если невольно вторгся в вашу личную жизнь. Это меня, конечно же, не касается, но, – погрустневшим голосом продолжил следователь, – такому счастью могу лишь только позавидовать. Ведь и вам тоже находиться рядом с таким известным журналистом, как Зорге, наверное, так захватывающе. Постоянные встречи с интересными людьми: культурными деятелями, инженерами, промышленниками, даже с генералами и дипломатами. Признаюсь, я тоже являюсь поклонником его журналистского творчества, читая его замечательные статьи в газетах. Уверяю вас, он пишет не только о культуре Японии, но и о многом другом. Можете, если хотите, полюбопытствовать у него, о чем он пишет еще, кроме культуры и истории нашей страны, и кто с ним делится информацией. Если найдете к нему подход, ну просто в обычной вечерней беседе дома, то он вполне может рассказать вам много интересного. Вы сами потом расскажете мне, насколько я был прав. Кстати, открою вам секрет, только скажите, вы умеете хранить тайны?

– Тайны? Не знаю. – Исии задумалась. – Меня еще никто об этом не спрашивал.

– Уверяю вас, это очень интересно. Хотите, я поделюсь с вами одной небольшой своей тайной, – заговорщическим тоном предложил он. – А вы мне пообещаете никому ее не раскрывать, даже самому близкому человеку.

– Я не могу вам ничего ответить, потому что не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Неужели вам не интересно испытать себя, насколько вы смелы и умеете держать слово. Японские девушки должны быть сильными. Соглашайтесь, не пожалеете.

– Я должна подумать, прежде чем обещать.

– Хорошо. Скажите, у Зорге ведь имеются знакомые, друзья? Так? Назовите мне несколько имен тех, с кем он чаще других встречается, например, у вас дома? А я вам обещаю держать это в строгом секрете, в тайне.

– Не могу. Он приезжает после работы в ресторан, ужинает и ждет, когда я закончу смену. Дома мы оказываемся в такое время, когда в гости ходить не принято.

«Ну это еще как сказать», – подумал следователь и, в последний раз поправив очки, решил, что для начала с нее хватит:

– Ладно, попрошу вас в таком случае об одном, не говорите никому о нашем разговоре. Надеюсь, такую малость вы можете сохранить в тайне?

– Могу, – ответила Исии.

– Спасибо. Не смею вас больше задерживать, и позовите, пожалуйста, доктора.

Исии вышла в коридор. Она не сказала следователю, что Зорге уже месяц не забирает ее из ресторана, потому что она живет не у него, а у себя дома. Это, может, не было большой тайной, но она решила ее сохранить.

Следователь Танака, поговоривший с Исии, как добрый дядюшка с племянницей, пришел к выводу, что она либо слишком наивна, либо очень хитра. И в том и в другом случае в его арсенале были способы заставить ее сотрудничать. Но с Исии он собирался просто перехитрить ее без принудительных мер. Интуиция подсказывала, что с ней надо действовать мягко. Доверившись своему богатому опыту, он пока еще не понимал, насколько был прав и насколько ошибался.