Но ничего не получилось. Ее просто не оказалось среди других официанток в зале. Может, была не ее смена. Ему снова ничего не удалось узнать, попав под колючие взгляды Урсулы и навязчивую «опеку» пьяного Мейзингера с его бесконечными тостами. Далеко за спиной остался ресторан. Зорге ехал мимо американского посольства, подгазовывая на подъеме, когда неожиданно из-за поворота выскочила легковая машина и, ослепляя фарами, понеслась прямо на него… Зорге был вынужден резко затормозить и заложить мотоцикл на бок, чтобы уйти от столкновения, но он даже не успел ничего понять, когда тяжелый «Цундап» ударился колесом в один из врытых вдоль дороги камней ограждения…

Глухой удар и страшный грохот, раздавшийся метрах в десяти от главных ворот посольства, выгнал из сторожевой будки американского полицейского. Увидев завалившийся на бок разбитый тяжелый мотоцикл и метрах в семи от него, у стены посольства, распростертого в луже крови человека, он немедленно вызвал по телефону начальника караула. Тот поднял по тревоге наряд, приказав оцепить место происшествия, и вызвал медиков. Вскоре подоспевшая к месту аварии санитарная машина увезла пострадавшего в госпиталь.

Звонок телефона поднял с постели Макса в третьем часу ночи. Постояв несколько секунд в растерянности с трубкой в руках, он повернулся к жене, которая также проснулась и вопросительно смотрела на него, дрогнувшим голосом сообщил:

– Звонили из госпиталя Святого Луки. Зорге разбился на мотоцикле! Сейчас находится у них, в тяжелом состоянии, я еду туда.

За рулем автомобиля Макс старался, как мог быстрее добраться до госпиталя. Зорге находился все еще в приемном покое и был в сознании. Вокруг него суетился медицинский персонал. Дежурный доктор, увидев вошедшего после того, как тот представился, сообщил, что это он вызвал его по просьбе пострадавшего. Макс попросил доктора разрешить ему подойти к Зорге. Доктор разрешил, но предупредил, чтоб ненадолго. Увидев склонившегося над собой друга, Зорге попытался ему что-то сказать, но лишь тихо простонал. Макс повернулся к доктору с просьбой:

– Я вас очень прошу, если возможно, оставьте нас на минутку наедине. Пожалуйста. Это очень известный немецкий журналист. У него имеется важное сообщение. У меня для него тоже. Это очень важно.

Доктор, даже не пытаясь выслушать сути сказанного, категорически воспротивился:

– Исключено. Вы видите его состояние!

– Поверьте мне, это очень важно для него. Вы же сами меня вызвали. Всего минутка времени.

Удивленный такой настойчивостью, доктор и в сей раз был вынужден пойти на уступку:

– Только если быстро. Не злоупотребляйте моей добротой.

Когда медики отошли, Макс вновь наклонился к Зорге. Казалось, что его лицо превратилось в кровавое месиво. Он пытался что-то сказать, но это не получалось. Макс понял, что у Зорге ко всему, кажется, еще сломана челюсть. Уж неизвестно, каким же неимоверным усилием Зорге удалось все же шепнуть: «Блокнот… деньги…» – и каким чудом Макс смог понять, что делать: стараясь действовать аккуратно, он просунул руку во внутренний карман пиджака Зорге и вытащил оттуда его рабочий блокнот и несколько сот американских долларов. Все это убрав в карман своего плаща, он посмотрел на друга вновь и вскрикнул в испуге:

– Доктор, скорее сюда! Он, кажется, потерял сознание!

Когда врачи оказались рядом, будто и не отлучались никуда, доктор обратился к Максу:

– Прошу вас уйти, вы уже мешаете работать, – и, подумав, добавил, – надеюсь, вам удалось сообщить другу то, чего он так ждал от вас услышать.

Макс молча кивнул и направился к выходу. Но доктор неожиданно спросил вдогонку:

– Скажите, господин Клаузен, а почему пострадавший вызвал именно вас?

Вопрос прозвучал как выстрел в спину. Макс к этому был не готов, но усилием воли заставил себя обернуться и начать с первого, что пришло в голову:

– Господин Зорге – журналист влиятельной берлинской газеты, обладая связями в деловых кругах и будучи большим патриотом своей страны, помогал в налаживании дружественных торгово-экономических связей между Японией и Германией. Моя фирма, оборудованная немецкими станками, занимается производством графических материалов, в том числе для военно-морского флота Японии. Я ожидал сообщения по щепетильному вопросу о дополнительной поставке оборудования из Берлина, для расширения производства. Господин Зорге обещал мне содействие в решении вопроса. Он знал, как меня это волнует. Когда мне позвонили из госпиталя и сообщили, что он попал в аварию и просил передать, чтобы я приехал, то подумал, что нужна моя помощь. Приехав же, увидел, что помощь уже оказывается, и тогда решил спросить наугад: удалось ли договориться по поставке, он произнес слово «да». Представляете, какой это человек!

– Извините, – произнес доктор, упуская смысловую нить в словах Макса, – я ведь спросил не из досужего любопытства. Когда сюда придет японская полиция, они могут задать вопрос о посетителях господина Зорге и о чем они говорили. Я просто должен знать, что им сказать.

– Понимаю. Так и скажите, – ответил Макс и вышел наконец из приемной палаты. Внизу, у центрального входа, едва не столкнувшись с агентами политической охранки, он выдохнул – вот они и явились. Сейчас начнут строчить протоколы, осматривать и описывать каждую мелочь в личных вещах пострадавшего, тем более что это европеец. Это он испытал на себе, когда два года назад попал в автомобильную аварию. Ему даже думать не хотелось, что могло произойти, если б полицейские обнаружили сотни долларов и блокнот с агентурными записями в кармане Зорге или не успей сам Макс вовремя покинуть госпиталь. С какой стати он первым оказался у постели Зорге, а не представитель посольства или кто-то из журналистов? Все это могло обернуться массой вопросов с непредсказуемыми для обоих последствиями. Надвинув на брови шляпу, Макс быстро миновал двор, скользнул за руль и погнал машину к дому Зорге. Он располагался в тихом переулке, вдали от шумных магистралей. Макс мягко затормозил, заглушил мотор и вышел из машины.

Конечно, он очень рисковал. Застань его внутри японская полиция либо сотрудники германского посольства, и в том и в другом случае – как объяснить свое присутствие в чужом жилище? Не рассказывать же сказки, что они друзья, что у него есть ключ от входной двери. Но и не приехать сюда он тоже не мог. Полицейские или сотрудники представительства, явись они раньше его, могли б обнаружить компромат. Конечно, Зорге всегда соблюдал осторожность и не держал дома ничего подозрительного, но все случается однажды. Любая оплошность могла поставить под удар резидентуру.

К счастью, Макс ничего такого не нашел в комнате Зорге. Более того, он на всякий случай обошел весь дом и минут за десять до приезда чиновников германской службы новостей, чтобы осмотреть и опечатать собственность Зорге, захватил его фотоаппарат, несколько личных дневников и успел уехать незамеченным.

Послу Отту о происшествии с Зорге сообщили сразу же по приезде из Берлина. Отдав распоряжения сотрудникам, после небольшого совещания, он вскоре вызвал машину и поехал вместе с супругой в госпиталь Святого Луки. Когда высокопоставленную чету проводили к лечащему врачу, тот, сославшись на тяжесть состояния пациента, объяснил, что больному необходим абсолютный покой. Отт задал доктору еще несколько вопросов и попросил держать его в курсе дел, добавив:

– Если понадобится помощь, можете обращаться прямо в посольство. И сообщите нам, пожалуйста, когда его можно будет навестить.

– Непременно, – пообещал доктор.

У жены посла Хельмы при этом увлажнились глаза.