Через несколько дней, когда на щеке от царапины осталась лишь тонкая сухая корочка, я снова сижу на скамейке перед корпусом и жду. На этот раз не Ищенко, а Витю. Мне нужно с ним объясниться. После нашего разговора мы не перекинулись даже парой фраз. И я только сейчас поняла и приняла тот факт, что жить без этой пары фраз мне не нравится. За столь короткий срок я привыкла к его простым и неожиданным сообщениям. С ними я чувствую себя лучше. Возможно, поступаю как настоящая эгоистка.

Витя заставляет меня ждать. Небо застилают тучи, несколько раз сверкает молния, но просто так уходить я не собираюсь. Мне нужно его увидеть!

Двери корпуса снова раскрываются, и на ступеньках появляется… Паша. Он выходит не один, а с миниатюрной девушкой. В руке та держит небольшую, но вместительную сумку и стопочку тетрадей. На голове алый берет, который кажется слишком ярким на фоне ее бежевого пальто. Паша что-то ей увлеченно рассказывает, жестикулирует и ни на кого внимания не обращает. Словно сейчас весь его мир – это эта девушка.

Но вот он замечает меня. Что-то говорит собеседнице и спешит ко мне сам, впервые за долгое время. Застегивает куртку под самое горло, прячет руки в карманы и останавливается рядом со скамьей, на которой сижу. Смотрит без тени улыбки сверху вниз и говорить начинает далеко не сразу.

– Вити нет тут, – с нагловатой улыбкой сообщает.

– А где он?

– Заболел. Что? Такие новости он своей девушке не рассказал? Забыл, наверное, да? – Прикладывает указательный палец к губам, будто тем самым хочет запретить себе смеяться надо мной.

– Всего доброго, Паш, – поднимаюсь и накидываю на голову капюшон. Объясняться перед Ищенко – это последнее, что мне сейчас нужно. Обойдется.

Бреду к автобусной остановке, как натыкаюсь взглядом на кофейню. Ту самую, где совсем недавно Витя покупал мне кофе. Сейчас же мне самой захотелось что-то ему купить. Денег, которые я могу смело потратить, на карте совсем мало, а про наличку совсем молчу, но на что-то да хватит. Вчера нашла в себе силы и забежала в магазин, купила немного вещей для мальчишек, штаны Костику, маечки для младших и немного канцелярии. Отправила деньги на экскурсию. Сделала все, что собиралась. Лишь немного позже надо будет выбрать день и пройтись по магазинам с младшими, чтобы купить что-то еще. Подсчитав нынешний бюджет, выбираю фруктовый мармелад. Кто его не любит?

Я могла бы спросить адрес Вити у его друга, но так я себя подставлю. Потому пишу Янине, а та через добрых десять минут пересылает сообщение от ее брата с подробной инструкцией, где живет Бобыркин и как до него добраться. Оказывается, он живет в трех шагах от корпуса, и, что интересно, автобусная остановка ему вовсе не нужна. Так что уже перед выходом из кафе я беру два стаканчика кофе. Один с ореховым сиропом, а другой – я долго думала, но остановилась на карамельном. Девочка-бариста утверждает, что это один из самых популярных вкусов, а мне деваться некуда. Я все еще не знаю, что именно любит Витя.

Быстрым шагом иду по улице и петляю по дворам. Нужный подъезд нахожу сразу, а вот внутрь попадаю с третьего раза. Одна из кнопок заедает и все никак не нажимается. И вот я без лифта, тот, увы и ах, сломался, поднимаюсь на седьмой этаж и останавливаюсь перед квартирой с наклейкой слоника над глазком.

– Соберись, Борцова. Это всего лишь дверь, а там… всего лишь парень, – приказываю себе и жму на кнопку звонка. Но ничего не происходит. По ту сторону двери не слышно топота ног, крика, что сейчас откроют и нужно подождать несколько минут. Тишина.

Медленно отхожу и так же не спеша опускаю взгляд на пакет с мармеладками и двумя стаканчиками кофе, на одном из которых написаны незатейливые слова. В последний момент решилась и попросила об этом девочку-бариста.

Но вот дверь открывается, и на меня смотрит маленькая девочка, может, чуть старше моей Лолы. На голове сущий беспорядок из каштановых кудрявых волос, их пытается сдержать резинка с бабочкой, но это безуспешно. Такое буйство удержать не так-то просто.

– А вы к кому? – моргает и сразу же взглядом находит пакет с вкусняшками.

– Витя… Витя Бобыркин тут живет?

– Да, он тут со мной живет. Я его сестра, Вики, – объясняется и раскрывает дверь, позволяя мне войти. Осматриваюсь, думаю и все же прохожу в квартиру.

В ней чисто и светло, все вещи убраны в шкафы, на глаза не попадается никакой мелочи, которая бы испортила впечатление о квартире и ее жильцах. У нас обычно в роли таких мелочей оказываются стеклянные бутылки, бычки и всякий хлам.

– Вики, я же просил тебя никому не открывать без моего разрешения! Тебя разве мама этому не… учила? – Бобыркин появляется передо мной в пижамных штанах и свитере с «Чародейками». Он едва не роняет кружку с чаем, увидев меня. Так и стоим с ним напротив друг друга в разных концах коридора.

Девочка, заведя ручки назад, с любопытством поглядывает на нас и переводит взгляд с Вити на меня. Я узнаю этот взгляд, вот-вот начнется допрос с пристрастием.

– Привет, – он отмирает первым, ставит кружку на ближайшую тумбочку и подходит ближе ко мне. Теперь я замечаю не только его забавный свитер, но еще и вязаные носки с гусеницами из «Лунтика». Вупсень на левой ноге и Пупсень на правой.

– Привет. Узнала, что ты заболел. Вот, это тебе, – протягиваю ему пакет с мармеладом, но тот ловко конфискует маленькая девочка. Вики. Да, точно. А вот кофе Витя берет, даже короткую надпись замечает.

Поправляйся. Пожалуйста. К. Б.

– К. Б. – это «красное/белое»? Никогда не получал от них никаких поздравлений, кстати. Да вообще ничего не получал. Сказать по правде, был там пару раз, и то только ради одной плитки шоколада. Она там такая вкусная! Вся в орешках, свободного места нет. Только я ее так ни разу и не пробовал. Орехи мне нельзя, но вот Вики их просто обожает. Все ради нее.

– Ты снова много болтаешь, Вить, – опустив голову, качаю ею и улыбаюсь. Даже его болтовня о шоколадках готова заставить меня улыбаться. Признаю, скучала по этому.

Он уводит меня в спальню, перед этим дав инструктаж сестре и забрав половину принесенных мной мармеладок. Возвращается ко мне в тот самый момент, когда я рассматриваю книги на полке. Их мало, но оставить без внимания коллекционное издание «Ведьмака», работы Робин Хобб, Джорджа Мартина и Джеральда Брома невозможно. Сказать по правде, я из этого ничего не читала. Электронные книги мне не нравятся, аудиоформат – утомляет, а на бумажные пока нет времени. Но я не отчаиваюсь. Верю в то, что в будущем в моем доме будет библиотека и там я буду прятаться по вечерам.

– Спасибо. Не ожидал тебя увидеть здесь. – Он раскладывает мармеладки по цветам на менажнице. – Ты что-то хотела, а?

– На самом деле, да. Хотела еще раз извиниться и поблагодарить за тот случай. В клубе. – От моих слов отмахивается, словно это его вовсе не касается. – Потом узнала, что ты заболел, и вот пришла.

– Ага. С кофе и мармеладками. Кстати, спасибо за них. А кто тебе сказал, что я заболел?

– Паша.

– И ты, вместо того чтобы бороться за Ищенко, пришла ко мне? Так за это да не выпить, Кристаллик! – Хмурюсь и разворачиваюсь к двери, но меня останавливают его пальцы, которыми он сжимает мой локоть. – Погоди ты. Я уже и забыл, какая ты импульсивная. Но мне это даже нравится, держит в тонусе. Давай садись, будем кофе пить и дегустировать твои подношения, пока Вики не поняла, что я отсыпал ей мармелада меньше, чем забрал себе.

Мы садимся на широкую кровать. Витя накидывает на плечи плед, а одну из подушек подсовывает мне под спину, чтобы сидеть было удобно. Молча едим и пьем кофе. Не знаю, что в голове Бобыркина, но я продолжаю осматривать его комнату. Семейные фото на стене в деревянных рамках, несколько кофейных стаканчиков на рабочем столе, которые Витя использует для хранения ручек и карандашей. Шкаф-купе, на боковой стенке которого висит календарь с «Чародейками», а прямо под ним несколько наклеек героев «Лунтика».

– Ты смотрел «Чародейки»?

– Ага. Все еще считаю, что они намного круче феечек Винкс.

– Ты и их смотрел? – поворачиваюсь к нему и едва не давлюсь квадратиком мармелада со вкусом ананаса. Витя на мой вопрос кивает, но под напором все же говорит:

– У меня три старшие сестры. Все двоюродные, правда, но это сути не меняет. Так вот, каждые каникулы мы проводили вместе у бабушки, и они смотрели этих «Чародеек». Отожмут пульт, усадят посерединке и заставляют смотреть. А я что? Их трое, а я один. Естественно, я соглашался! – Слушаю его с улыбкой и снова перевожу взгляд на свитер. – На самом деле мультик – огонь. Но только ты никому не говори. Знаешь, у каждого уважающего себя джентльмена должен быть маленький секрет.

Вот после этого я не выдерживаю и хохочу во весь голос.

– Мне казалось, что у джентльменов немного другие секреты. – Но Бобыркин меня удивил и обескуражил. Это ж надо такое придумать! А что он еще любит? Плести бисером и крестиком вышивать?

Я задерживаюсь у Вити на несколько часов. Он убирает наши пустые стаканчики и приносит две кружки с ароматным клубничным чаем, ставит между нами тарелку с бутербродами, а остатки сладостей отдает младшей сестре, которая все это время шантажом пытается их забрать. Хоть Витя и ругается на нее, но я вижу, как он любит сестру. Так же сильно, как и я своих мелких. Они и не родные мне, но, кроме них, у меня никого нет и вряд ли будет. Вот так, по случайному стечению обстоятельств и желанию двух людей, совершенно незнакомые мне раньше малыши стали моим миром.

– Кристаллик, я тогда не шутил. Если это поможет тебе, то я согласен, – говорит он уже перед самым нашим прощанием.

– На что согласен?

– На роль твоего парня, пусть и фальшивого. Знаешь, ты ведь очень красивая! И не смотри на меня так, будто я таракана съел, я ведь правду говорю. Ты красивая и умная, да и я не пальцем деланный, так что с радостью помогу тебе в спецоперации по отправке Ищенко в дальний шкафчик памяти.

– Мне кажется, у тебя температура, Вить, – прикладываю ладонь к его лбу. И правда горячий.

– Глупости. Я чувствую себя прекрасно. Хоть сейчас на дискотеку, косточками трясти, – улыбается и комично дергает руками и ногами.

– Хорошо, я поняла. – Стоило мне это произнести, как меня сгребают в охапку и прижимают к себе так близко, что я чувствую аромат клубничного чая и лимонных леденцов.

– Вот и славненько. А теперь пойдем, провожу тебя.

Одеваюсь и прощаюсь с Витей, уже открываю дверь, чтобы уйти из этого дома, которого у меня никогда не будет, как застываю на месте. Один вопрос, но тот пригвоздил меня к месту.

– А вы почему не целуетесь? – из комнаты выглядывает девочка, прикрывая рот ладошкой.

– Иди к себе в комнату, Вики.

– Так почему? Вы же жених и невеста. А они всегда целуются!

– Я же запретил тебе смотреть те фильмы, мелкая.

– Сам ты мелкий, а я, может, те фильмы люблю! Они про любовь! И у вас тут любовь, а вы целоваться отказываетесь.

– Твой брат болеет, Вики, – девочку я называю так же, как и ее брат. – Он не хочет, чтобы я заболела, и поэтому мы поцелуемся потом. А пока беги смотреть мультики, иначе я больше никогда не принесу тебе ничего вкусного.

– Я вообще не мультики смотрела, а книжки читала. О любви! – последние слова она выделяет интонацией и только после этого уходит к себе.

Не то чтобы я собиралась возвращаться в этот дом когда-то еще. Но ей знать об этом не обязательно.

– Ох, это ты зря сказала, Кристаллик. Она ведь не отстанет после этого. Всем подружкам расскажет, так еще и матери. Вики ж первая сплетница. Хлебом не корми, дай что-то новое узнать. Надо было ее Варварой называть, так хоть символично было бы.

– Брось ты, все ж хорошо.

– Хорошо. А ты беги давай. А то дождь обещают, не хочу, чтобы ты промокла. Ой, подожди. – Уходит и возвращается с небольшим черным зонтиком. – Бери. Я точно себе не прощу, если ты попадешь под дождь, а потом, что еще хуже, заболеешь из-за меня.

Из квартиры я ухожу с зонтом. Дохожу до остановки, как срывается сильный дождь. Вбегаю в переполненный автобус и с трудом нахожу свободное место у окошка. Съеживаюсь на сиденье, провожу пальцами по влажным черным волосам и смотрю на город по ту сторону окна. В наушниках играет одна песня за другой, случайный порядок отключен, а потому я знаю, что будет дальше. Сердце бьется быстрее в предвкушении той самой песни. Моей песни. И стоит первым аккордам заиграть, как я быстро ее переключаю, не позволяя забыться и окунуться в мечты. О том, что у меня все будет хорошо, что я полюблю и буду счастлива. Это отвлекает от намеченной цели – выжить и дать достойную жизнь своим сестрам и братьям. Сделать все возможное для них, а потом уже для себя.