– Не нервничай ты так, Кристаллик, – сонно ворчит Витя, потягиваясь на кровати и сладко зевая. Мне правда хочется лечь рядом с ним, но я не могу. Гипнотизирую телефон взглядом и нервно кусаю нижнюю губу, жду, когда получу заветное сообщение от адвоката. Сегодня последнее заседание суда. Родители Вити написали пару часов назад, что заседание началось, адвокат Старынкевич передал им необходимые документы и сказал, что Антонина Львовна лично заинтересована в благоприятном исходе заседания. Конечно же, она заинтересована! Средних лет мужчина с небольшим пузиком и сединой на висках ведет два дела одновременно вместе с другим юристом – дело Бобыркиных и мое с Витей. Наша регистрация брака произойдет через три дня, а ровно через две недели первое заседание. И я не знаю, что из двух мероприятий волнует меня сильнее.

Я бы хотела быть сейчас в суде, но не могу. Простуда, которую я подхватила, пока лечила Степашку, перепала и ко мне, а потому даже с работой пришлось на время распрощаться. Но я все равно проснулась рано, почти на рассвете и слежу за всем, что пишут в нашем общем семейном чате. Все младшие, кроме Степашки, сейчас находятся под присмотром работника опеки, и тот отпустит их лишь после заседания. По поводу Степашки направлен другой иск, и мне чудом разрешили, чтобы мальчишка пока пожил с нами. У меня начинается дичайшая паника, когда я представляю, как его у меня заберут. Именно из-за этого я плохо сплю и по несколько раз за ночь хожу в его комнату, проверяю, там он или нет.

– Иди ко мне, Кристаллик. Тебе нужно отдохнуть, – Витя переворачивается на живот и утыкается носом в подушку, вытягивает руку на мою сторону кровати и похлопывает по покрывалу. – Давай бери телефон и укладывайся.

Витя вернулся домой ближе к утру, и я понятия не имею, каким чудом ему удается не спать. В последнее время он работает на износ, как и я. Ведь оба понимаем, что теперь все изменится, и мы будем обеспечивать не только друг друга, но и еще одного человечка. Помимо работы в кафе, где Витя трудился последние полтора года вместе с Глебом Ржевским, сейчас Бобыркин подрабатывает репетитором по выходным и курьером по вечерам, которые часто переходят в ночь. И пусть у меня уже была небольшая накопленная сумма, вдвоем копить получается намного быстрее.

Все же поднимаюсь и ложусь рядом с Витей, телефон, как он и говорил, беру с собой. Бобыркин сразу же меня обнимает, подползает ближе и через пару минут тихо посапывает. Поправляю на нем одеяло, прикрываю глаза, но уснуть так и не получается. Я слишком волнуюсь, чтобы вот так спокойно спать. Нет, я не упрекаю Витю, ведь он устал, да и на работу ему снова скоро вставать. Он заслужил отдых.

Но я засыпаю. Проваливаюсь в сон и просыпаюсь лишь от дикой вибрации где-то неподалеку. В ужасе подскакиваю, Вити рядом уже нет. Беру в руки телефон и обнаруживаю с десяток сообщений в общем чате и несколько непринятых звонков. Отвечаю на звонок Влады, которая меня и разбудила, и в первые секунды не понимаю, о чем говорит сестра.

– Они это сделали, представляешь? Тина, у них получилось! – кричит она, и я слышу на заднем плане радостный визг и детский смех. – Они… боже, Тина, они невероятные. Ты бы видела лицо Жорика, когда мы садились в машину. Он был готов разорвать дядю Андрея на кусочки. А Зойка! Рвала и метала в суде, тетя Оля говорит, что документы в ближайшее время будут готовы, но это уже мелочи. Суды позади, и мы… Господи, я сейчас заплачу от счастья, – и она всхлипывает. Слышу копошение, и телефон выхватывает Толик.

– Тина, тут все ревут. Все. – У брата ломается голос, и мне все еще непривычно, что он говорит так взросло. – Я бы и сам заревел, будь девчонкой.

– Сам ты девчонка! – кричит на него Лола.

– Помолчи. – Прямо вижу, как брат закатывает глаза. – Мы сейчас собираемся. Голодные все, как собаки. А потом за город. Дядь Андрей договорился, что до полного оформления документов мы будем жить у них. Вы ведь приедете? Вечером будут шашлыки. Обещаю, будут очень вкусные. Сам жарить буду.

– Приедем, – шепчу и говорю тихо. За все это время я не проронила ни слова, не могла найти в себе силы сделать это. По щекам текут слезы, вытираю их, быстро моргаю, но это не помогает. Это не слезы боли, нет, скорее, счастья. Я так долго мечтала об этом, надеялась, что сейчас все происходящее кажется каким-то нереальным.

Я говорю с каждым, точнее, слушаю их и поздравляю. Обещаю, что приедем вечером. Электрички ходят допоздна, так что мы успеем. Осталось лишь найти Витю, но интуиция подсказывает мне, что он в кухне. Бобыркин меня опережает, появляется в спальне со Степашкой на руках и улыбается мне. Степка обнимает Витю и сонно трет глаза, видимо, тоже не так давно проснулся. В свободной руке держит новенькую машинку, которую купил для него Бобыркин.

– Ты уже знаешь, да? – шепчу и по его глазам вижу, что он все знает. Наверняка не спал, когда звонили его родители.

– Знаю, Кристаллик.

Витя подходит ближе, Степка, пользуясь моментом, опускается на кровать и прячется под одеяло. Ерзает, укладываясь удобнее, и переворачивается на живот. Голову поворачивает набок и сканирует взглядом меня, а потом Витю.

– Почему ты называешь ее Кристаллик? – спрашивает Степа, и слезы, которые почти прекратились, возобновляются. Но теперь я улыбаюсь, широко и от всей души.

– Потому что она красивая. Как кристаллик, – Витя садится рядом, закидывая мои ноги на свои колени.

– Красивая, – соглашается Степка и ложится ближе ко мне. Он больше не держит меня за руку, когда рядом Витя. Не залезает на колени, пытаясь быть ближе. Он привык к тому, что Бобыркин рядом, соревноваться с ним нет смысла, ведь я люблю каждого из них совершенно по-разному.

⁂

Я не смогла молчать и сказала девочкам про свадьбу. Точнее, сказала только Янине, как близкой и лучшей подруге, но та не смогла хранить такой секрет в тайне, а потому через полчаса Вите уже звонил Егор, а мне написывала Люба с вариантами подарка на мою же свадьбу. Я не обиделась на Ржевскую, напротив, она оказала мне услугу. Ведь сама я бы в жизни не призналась в том, что выхожу замуж. Мне было бы проще делать из этого тайну, оберегать штамп в паспорте как зеницу ока и прятать кольцо, чем во всем признаться. Но сейчас, когда я стою в примерочной и уже минут пять рассматриваю себя в платье, я допускаю мысль, что какая-то часть обиды на Ржевскую все же есть. Эта ненормальная заставила меня надеть белое платье!

Помимо Любы и Янины, по ту стороны примерочной сидят близняшки, а Вики и мои младшие сестры сидят в кафе на первом этаже ТЦ и ждут нас.

– То есть как ты не наденешь платье? – визг Ржевской все еще стоит в моих ушах. Не знаю, как вообще получилось, что мои барабанные перепонки остались целыми и невредимыми.

Мы просто хотели прогуляться по центру, девчонки бы, как и всегда, примеряли платья, а я просто смотрела, но все перевернулось, когда Янина потащила меня к вешалкам и накидала в руки с десяток белых платьев и костюмов. И вот я здесь – стою и рассматриваю это платье-комбинацию пудрового цвета, с глубоким вырезом. Он точно подчеркивает мою небольшую, но аккуратную грудь, острые плечи и ключицы. Да, бретели тонкие, и от белья точно придется отказаться, но я себе сейчас нравлюсь. И кто сказал, что невеста должна быть именно в белом? Здесь нет оголенной спины или разреза до середины бедра, но я чувствую себя в нем самой красивой. И это платье для меня…

– Идеальное, – озвучивает мои мысли Янина, когда ее голова пролезает в примерочную. – Все, другие даже можно не мерить. Это отличное. Я тебе тут туфельки нашла. Удобные, не смотри так на меня. Я не позволю тебе на свадьбу идти в кроссовках. К тому же… это был мой план.

Через пару секунд я уже вижу, как лишние вещи исчезают из примерочной и появляется несколько пар обуви. Взгляд цепляется за аккуратные пудровые босоножки на небольшом квадратном каблуке и с открытым носом. Присаживаюсь на пуфик, примеряю их первыми. Тонкий ремешок не жмет и застегивается легко, а каблук не ощущается, но я становлюсь с ним чуть-чуть выше. Кручусь и любуюсь собой в зеркало, все еще не веря в то, что это я. Та девушка в отражении, которая улыбается, а глаза блестят так, что это ослепляет, на самом деле я. И это кажется таким правильным. Словно все на своих местах.

– Ты готова? – кричит Люба. Я знаю, что девочки все это время искали наряды для себя. Мы с Витей все еще против кучи гостей, но его родители настояли, чтобы мы отметили все за городом. Свежий воздух, обед в кругу семьи на природе – все это звучит очень привлекательно, и мы сдались. Сдались и пригласили друзей. Только самых лучших и близких. Именно в таком кругу с самыми родными и хочется провести столь важный день жизни.

Открываю шторку и выхожу к девочкам. Все они сидят на небольшом диванчике, у близняшек на коленках пакеты, несколько еще стоят на полу. Девочки смотрят на меня, раскрыв рты, и я теряюсь.

– Все плохо?

– Ты шутишь? Да ты невероятная! – приходит в себя первой Ржевская. – Это твой цвет и твой фасон, Крис. А туфли?! Господи, ты самая красивая невеста.

– Однозначно самая красивая! – вторят ей близняшки, и я снова улыбаюсь.

Покупаю платье и туфли, Люба прихватывает какие-то заколки с миниатюрными блестящими камешками и как-то странно поглядывает на меня.

– Сделаю тебе прическу и макияж. А что? Я могу! Не зря же оканчивала курсы, – подмигивает мне и оплачивает свои покупки, среди которых какое-то светло-розовое платье, куча заколок и мужская бабочка в тон. Даже спрашивать не стоит, для кого она ее купила.

Мы все вместе идем в кафе, где нас ждут младшие. Пока девочки заняты разговорами, немного отстаю от них и отсылаю Вите фото, которое успела сделать в примерочной. Я пока без прически и макияжа, отросшие волосы собраны на макушке в объемный пучок. Но такая неопрятность мне даже немного нравится. Показываю жениху, боже, неужели это на самом деле так, платье. Хвастаюсь, наплевав на все суеверия. Ведь если двое любят друг друга, то ничто не может разрушить их чувства. Даже показ платья перед свадьбой или черная кошка за углом. К тому же в моей жизни было слишком много черных полос, которым не помогали даже хорошие приметы. Так что… плевать.

Я не суеверна. Я влюблена.