– Девочки, это катастрофа! На всех фотографиях я либо ржу, как лошадь, либо лицо кирпичом. Словно я не на собственной свадьбе, а на каком-то скучном собеседовании, на которое даже не планировала приходить! – Люба рвет и мечет в нашем общем групповом видеочате, который сама же и созвала. Любовь Степанова, фамилию она сменила чуть больше месяца назад, с годами стала еще вреднее и упрямее. Надо ли говорить, как старательно она училась и защищала диплом, а после сама же и сделала предложение Степанову? Прямо со сцены, когда получила диплом. Валера был ошеломлен, сидел прямо рядом с нами и пробормотал что-то вроде на «Прекрасно, Любовь. Просто прекрасно!» и вышел на сцену, где встал на одно колено и преподнес нашей Любе подарок – кольцо в бархатной коробочке. Это было вроде бы совсем недавно, но взрослая жизнь пролетает так быстро, что не успеешь моргнуть, а уже три года прошло.
– Не кипятись, Люб. Ты точно просмотрела все фотографии? Я вот тоже не везде красавица, но это не главное. Главное, что…
– Это главное, Ржевская! – рычит Люба и наклоняется так, что кроме ее больших голубых глаз в мониторе ничего и не видно. – Я потом на тебя посмотрю, когда все твои свадебные фотки будут испорчены.
– Но есть же видео! – вклиниваюсь в разговор я. Я просмотрела свадебное видео Степановых, как только его получила. Точнее, смотрела я его вместе с Витей и Степашкой, тот улыбался, когда видел себя. На праздник ведь пошли мы втроем. Дети там еще были, так что Степашке скучать не приходилось.
– Я что видео на страничку выставлю? Да вы издеваетесь! Еще подруги, называется. – Люба вздыхает и отклоняется назад, упирается в спинку стула и прикрывает глаза. – Ладно, я не только об этом хотела поговорить.
Краем глаза поглядываю за духовкой, в которой готовится ужин, и приятные ароматы запеченного мяса и овощей уже заполнили всю кухню. Жду, что же еще скажет Люба, и втайне надеюсь, что разговор закончится раньше, чем с работы вернется Витя. Да и Степка скоро придет. Приподнимаюсь и наблюдаю за ним в окно, мальчишка играет с ребятами со двора в футбол и что-то кричит, размахивая руками. Не могу скрыть улыбку, рассматривая его. Неподалеку носится Стич, пес, которого щенком притащил домой Степка. Конечно же, Витя ему помогал. Как-то отпустила их погулять вдвоем, а вернулись они в компании симпатичного щенка. Он беспородный, обычная дворняжка, но очень умная и заботливая. По утрам его выгуливает Витя, когда уходит на пробежку, а вечером выгулом занимается Степка. И сам гуляет, и Стичу скучать не дает.
Степашка никогда не говорил мне, как и Вите, но за спинами он называет нас «мама» и «папа», и это трогает за живое. У нас троих одна фамилия, у Степки отчество Викторович, и незнающий человек никогда не поймет, что Степашка не наш ребенок. О своих детях мы с Витей не говорим, прошлое тоже не ворошим. Да и Степашка только окончил первый класс. Он умница, учится хорошо, но все равно это сложнее, чем мы думали.
– …предлагает собраться, поболтать, – слышу я обрывки фраз и возвращаюсь за стол. Беру в руки телефон и пытаюсь понять, о чем говорят девочки. Сегодня нас четверо – Янина, которая на все лето уехала с Родиным куда-то на побережье; Люба, отмечающая свадебное путешествие в Грузии; Тая, наша бывшая защитница, которая вернулась на учебу и только в этом году закончила учебу, и я.
С остальными девчонками мы поддерживаем связь. Дашка Сахно продолжила играть в футбол и после универа, правда, в качестве тренера. Карина просиживает последние месяцы беременности у себя в Прохоровке и приглашает к себе, правда, у нас пока никак не получается. А Маша… активно работает в собственном салоне. И, чего греха таить, справляется она хорошо. Я была на открытии, несколько раз заходила сама и могу с уверенностью сказать, что сотрудников Маша выбрала профессионалов. Да и дизайн салона мне понравился, минимализм в светлых тонах.
– Что?
– Все ты пропустила, Бобыркина, – вздыхает Люба и театрально закатывает глаза. Убирает назад длинные светлые волосы и повторяет: – Маша предлагает встретиться, когда я вернусь. Устроим посиделки, поболтаем о том о сем.
– Я не против, – Тая улыбается. На самом деле я соскучилась по ней, теперь, когда она в городе и наши дети примерно одного возраста, видимся мы с ней чаще. Степка любит играть с дочкой Таи.
– Прекрасно. Тогда потом чуть дальше посмотрим по дате, – кивает Люба и что-то записывает в блокноте.
Мы болтаем еще немного, после прощаемся, и каждый возвращается к своим делам. Я выключаю духовку, начинаю накрывать на стол в тот самый момент, как в прихожей хлопает дверь и раздаются шаги – одни тихие, другие же быстрые и громкие.
– Мы победили! – кричит Степка, проносясь мимо меня в ванную. По пути успевает стащить с тарелки кусочек огурца и запихнуть его себе в рот. За ним несется Стич, следов на полу не оставляет, значит, лапы ему уже вытерли.
– Руки, Степа! – говорю ему вслед, но ребенок меня уже не слышит. Вода включена в ванной, а сам мальчишка что-то напевает. – И покорми Стича!
– Привет, Кристаллик, – сильные руки обнимают меня со спины, а до боли знакомые губы оставляют поцелуй на шее сзади. Прикрываю глаза, забываясь, и пропускаю тот момент, когда эти же самые наглые руки стаскивают с тарелки другой кусочек огурца.
– Руки, Вить! Ты-то куда, – ворчу, но не могу сдержать улыбку.
– Мама звонила. Близняшки приезжают на выходные, хотят собраться всей семьей. Я сказал, что мы приедем.
– Конечно же, приедем, – говорю, даже не задумываясь. И пусть близняшки учатся и живут в городе, вижусь я с ними не очень часто. Обычно собираемся в кафе или просто гуляем по городу, за город к родителям Вити мы ездим несколько раз в месяц, частенько остаемся на выходные. Раньше было сложнее, надо было ехать на электричку, но, когда мы с Витей купили собственную машину, все стало проще.
Степка возвращается, переодевшись и умывшись. Отросшие волосы влажные из-за воды, а лицо разрумяненное и загорелое. Мальчишка сам берет тарелки и расставляет на стол, кладет приборы и из холодильника достает графин с компотом. Не знаю, с каких пор этот ребенок полюбил компот, но теперь он и Витя терроризируют меня почти каждый день и заставляют его готовить. Но мне не сложно.
Витя все еще обнимает меня одной рукой, и Степка это замечает. Хмурит свои брови, переводит взгляд с меня на Витю и обратно и лишь качает головой.
– Устроили не пойми что, родители, еще называется, – тихо ворчит и ставит графин на стол, а после усаживается на стул сам. – Мы ужинать будем? Я проголодался.
Но мы с Витей оба стоим, не пошевелившись. Степка впервые нас назвал своими родителями. Не за спинами, не просто сказал это в компании друзей, а именно нам. Столько лет я ждала этого и теперь, услышав, никак не могу принять. Словно случилось что-то невероятное. Степка и сам понимает, что сказал, вижу, как смущается и заливаются румянцем щеки. Витя приходит в себя первым, оставляет поцелуй на обнаженном плече, проходит мимо Степки и взъерошивает его волосы, как делает всегда. Абсолютно всегда. А Степка всегда дуется, с тихим ворчанием поправляет их и каждый раз улыбается.
– Да, сейчас будем ужинать, Степашка, – киваю и ставлю на стол блюдо с запеченным мясом, картофелем и овощами. Раскладываю по тарелочкам, а лишнее убираю. Проверяю, выключила ли духовку, ставлю на плиту чайник, как слышу голос Степки.
– Я ведь могу вас так называть? Родителями? – говорит тихо, прислушиваясь к тому, как журчит вода в ванной.
– Можешь. Конечно же, можешь, Степашка, – оборачиваюсь и подхожу к мальчишке, сажусь рядом и заглядываю в его глаза. Слышу, как в прихожей прием пищи у Стича в самом разгаре, он никогда не был тихим мальчиком. Миски то и дело стучат друг о дружку.
– Просто я подумал… Вы же мои родители. И будет правильно вас так называть. Это так непривычно, но мне нравится. Нравится, что ты моя мама, а он мой папа. – Улыбаюсь Степашке и, не удержавшись, обнимаю его. Крепко стискиваю в объятиях, прикрыв глаза.
– Мне нравится, что ты мой сын, Степашка, – шепчу и целую его в щеку.
Я знаю, что ему это не нравится, во всяком случае, он так говорит. Не нравятся эти поцелуи и это детское «Степашка», но я вижу, как он улыбается каждый раз, когда я целую его перед сном, когда называю этим детским прозвищем, и когда Витя взъерошивает его непослушные кудряшки всякий раз, проходя мимо. Потому я не могу перестать делать то, что делает моего ребенка счастливым. Моего, а не чужого. Ведь Степашка мой, наш с Витей. Стал им не несколько лет назад, когда мы забрали документы из опеки, и я в последний раз видела ту женщину, которая меня родила, а стал моим в день, когда Зоя и Жорик принесли его в наш дом. Старый дом на окраине города, который я за последние несколько лет не вспоминала ни разу. Дом, благодаря которому я обрела большую семью, о которой мечтала пятилетняя девочка, живущая в детском доме. Если бы я только могла, то обняла бы ее, прижала к себе и сказала, что все будет хорошо, что она вырастет и станет молодой и успешной женщиной.
Мной.